Атолл «Морская звезда» - Насибов Александр Ашотович - Страница 78

Луиза не ответила. Положив себе на колени коробку с пирожными, выбрала одно, взяла в рот кусочек, — ну этакая пай-девочка, избалованная маменькина дочка.

— Вкусно! — она прищурилась от удовольствия. — Хотите попробовать?

— В самом деле вкусно, — Лашке подсел к девушке вплотную. — Вкусно, — вновь сказал он и облизнул палец, на котором осталось немного крема. — Теперь прошу выслушать меня. Для вас есть работа по специальности.

— Работа врача? — Луиза принялась за второе пирожное.

— Да. Эксперименты, исследования. Разумеется, и терапия. Условия хорошие: за “лендровер” расплатитесь уже на четвертом месяце службы.

Луиза перестала жевать. Боялась шевельнуться, поднять голову, чтобы не выдать себя.

— Что за служба и где именно? — спросила она как можно более равнодушно.

— Сперва надо получить ваше согласие.

Она выдержала длинную паузу, отрицательно качнула головой.

— Отказываетесь? — сказал Лашке. — Подумайте хорошенько. Ведь это большие деньги.

— В том-то и дело, что слишком большие. Обычному врачу так много не платят… Да еще неясен характер работы… Не потому ли, что я должна буду заниматься грязными делами?

— Что вы имеете в виду? — настороженно сказал Лашке. — За кого нас принимаете?

— Одну минуту, — вступил в разговор Хуго Ловетти. — Я вижу, чем-то мы напугали сеньориту. Хотелось бы знать, чем именно?

— Я отвечу, — Луиза вскинула голову. — Один из вас ошарашивает меня сообщениями о своем богатстве. Еще раньше я сделалась свидетельницей вашего взволнованного разговора о загадочных сорняках. В заключение мне предлагается место врача. Причем заявлено, что платить будут в несколько раз больше того, что зарабатывает рядовой медик… Итак, я сопоставляю все это и спрашиваю себя: почему работа врача не была предложена раньше, скажем в начале путешествия? Чем объяснить внезапно пробудившийся интерес ко мне, если как медик я ничем себя не проявила? И последний вопрос, самый главный: чем оба вы занимаетесь? Что составляет ваш бизнес?

— А как думаете вы? — сказал Лашке.

— Думаю, это наркотики. — Луиза увидела, как сразу посветлели лица собеседников.

— Нет, нет и нет, — оба отрицательно покачали головами.

— Тогда зачем вам сорняк, который индейцы считают колдовским растением? Надо думать, это сильный наркотик!

— На земле нет ничего сильного и ничего безобидного. Змеиный яд убивает, однако и лечит; наркотик враг, но он и союзник — все дело в том, чтобы тем и другим пользоваться умело.

— Но вас все же интересуют наркотики? Какая преследуется цель?

— Очень важная, и это отнюдь не коммерция. Вы все узнаете, когда начнете работать. — Лашке, в продолжение последних минут прохаживавшийся мимо Луизы, подсел к ней, взял коробку с пирожными: — Можно я попробую еще одно? Впрочем, нет, — он закрыл коробку. — Если позволите, пирожное сохраню для жены. Она большая любительница сладкого, куда большая, чем я.

— Отдайте ей всю коробку… А где она, ваша жена?

— На острове, куда мы скоро полетим.

— Мы? Я ничего еще не решила.

— Я имел в виду сеньора Ловетти и себя. А вы — как пожелаете… Но просил бы согласиться. Вам там будет хорошо. Моя жена очень интересный человек.

— Я смогу уехать с острова, как только захочу?

— Мы всегда найдем общий язык, — уклончиво сказал Лашке. — Что вас тревожит?

— Не знаю… Почему-то мне стал неприятен этот ваш остров…

— Неприятен? Что вы знаете о нем?

— Э, не считайте меня простушкой. Теперь многое прояснилось. Вы приобрели остров в частное владение — значит, выложили за него уйму денег: острова стоят дорого. Новому врачу собираетесь платить едва ли не впятеро больше, чем он того заслуживает. Как же мне не спросить себя: зачем этот остров? Откуда у вас столько денег? Почему новый врач будет главным образом заниматься какими-то исследованиями и экспериментами, но не лечить людей?

— Ну и ну, — пробормотал Лашке. — И как же вы отвечаете на эти вопросы?

— Пока не могу ответить… Скажите честно, вы в самом деле не занимаетесь контрабандой и сбытом наркотиков?

— Да нет же! — Лашке стала злить настырность собеседницы. — Имеются еще вопросы? Нет? Тогда слушайте. Так вот, я имперский немец, нацист чистых кровей. Мой коллега — итальянец. Немцы, итальянцы, испанцы были союзниками в минувшей войне. Мою страну и Италию предали и ввергли в катастрофу. Противники разрушили наши государства, сломали военную машину двух стран. Но они не добились главной цели — не смогли уничтожить политическую доктрину, у колыбели которой стояли Адольф Гитлер и Бенито Муссолини. Мы с сеньором Ловетти, тысячи таких, как мы, выжили, сохранили ненависть к врагам и решимость отомстить. Мы действуем, собираем силы, вербуем соратников по крови, воспитанию, образу мышления, идеологии. Завели этот разговор, когда убедились в вашей надежности. Идите к нам! Когда в городах десятков стран загремят взрывы, станут рушиться дома и по улицам потекут ручьи крови, тогда придет наш час. Миллионы мужчин и женщин будут искать сильную руку, способную устранить хаос. И мы не промедлим — дадим миру такой порядок, в котором не будет места красным. Уж в этом можете быть уверены!

Произнеся эту тираду, Лашке выпрямился, со стуком свел каблуки. Встал и Ловетти. Они глядели на девушку и ждали.

Пауза затягивалась.

— Что такое? — напряженно произнес Ловетти. — Вы улыбаетесь? Почему?

— Сама не знаю. А вообще, перетрусила. Ведь до последней минуты не верила ни единому вашему слову. Считала самой большой опасностью оказаться в обществе людей, чей грязный бизнес составляют героин и марихуана.

— Страхи рассеялись? Вы согласны сотрудничать?

— Да, — сказала Луиза. — Да, если будут соблюдены некоторые формальности.

— Что имеется в виду?

— Контракт. Хочу точно знать условия, характер работы, сумму…

— Смотрите какая деловитость! — Лашке непроизвольно изменил тон разговора — он уже относился к Луизе как патрон к своему подчиненному.

— Что поделаешь, такой у меня характер. Это все от отчима. Он не только вырастил меня и дал образование, но и научил жить. В жизни, утверждал он, хороший человек приходится на дюжину негодяев, которые только и думают, как бы обобрать ближнего. И тут важно вовремя разглядеть, с кем имеешь дело. Разве не так?

— Все правильно, — снисходительно кивнул Лашке. — Подведем итог. Значит, соглашение достигнуто. Контракт же будет составлен, как только окажемся на острове. — Он развел руками: — Как видите, здесь нет ни бумаги, ни карандаша.

— Но то и другое есть в городе.

— Мало ли что там есть! Отсюда летим прямо на остров. В город за вашими вещами будет послан человек. Он привезет все до последней нитки. Так что вам нечего опасаться.

— Я забыла сказать, что контракт должен быть заверен нотариусом. Кроме того, в городе будет открыт счет в банке, куда вам следует переводить мой заработок. В банке я оставлю распоряжение расплатиться за “лендровер”, как только накопится нужная сумма. Как видите, мне необходимо побывать в городе.

Лашке свирепо поглядел на Луизу. Казалось, он не может найти подходящих слов, чтобы отчитать строптивую девицу.

Напряжение снял Ловетти — тронул его за плечо:

— Соглашайтесь, Лотар. На мой взгляд, просьбы справедливы. — Он подчеркнул: “просьбы”. — Сеньорита хочет получить гарантии, только и всего. И если глядеть на вещи шире — хорошо, что у нее сильный характер.

— Ну что же! — Лашке шумно перевел дыхание. — Вчера вы одолели индейцев, сейчас победили сразу двух белокожих, причем действовали без ножа.

— А язык? — воскликнул Ловетти. — У сеньориты он острее кинжала!

— Уф, я даже проголодался от волнения. — Лашке подсел к Луизе. — Разрешите съесть еще одно из этих великолепных изделий.

Луиза взглянула на Ловетти, сделала приглашающий жест:

— Ешьте и вы, сеньор! Все равно до острова их не довезти. А для супруги моего нового шефа купим в городе свежие, и не одну коробку! Выкроим часок и разыщем кондитерскую, о которой рассказывала наша общая знакомая Хосеба!