Дитя Всех святых. Перстень со львом - Намьяс Жан-Франсуа - Страница 150

Франсуа де Вивре переправился через Рону у Турнона и прибыл в Гренобль, столицу Дофине. Там он сменил своего коня на мула — из-за горных дорог, которыми ему предстояло ехать, — и тотчас же тронулся в дальнейший путь. Он миновал Грезиводанскую и Морьенскую долины, направляясь к ущелью Мон-Сени, через которое собирался попасть в Италию.

Стояла осень, и горы встретили путника дивным многоцветьем. Печальная красота природы превосходно отвечала состоянию его души, хотя Франсуа и не мог отдаться ей целиком. Все его чувства притупились, сердце словно онемело. Слишком много было потерь. Быть может, когда-нибудь оно оправится от них, а может и никогда. Еще слишком рано для каких-либо ответов…

Утром 29 сентября 1380 года, в день святого Михаила, когда Франсуа был уже недалеко от ущелья, он въехал в какую-то деревню, единственная улица которой была пустынна. Несмотря на то, что это был понедельник, все жители присутствовали на мессе. Путешественник увидел их, стоящих на коленях перед часовней: народу собралось слишком много, чтобы все могли поместиться внутри. Приблизившись, он расслышал слова песнопения:

— Pro rege ora, Domine…

Франсуа застыл, остановив своего мула, потом спешился… Он понял.

Сир де Вивре вошел в церквушку — незамысловатую постройку с покатой крышей. Как и во время высадки в Рае, это была заупокойная служба. И так же, как в Рае, все молились за упокой души короля. Но на этот раз не английского, а французского.

Крестьяне расступились при виде вошедшего рыцаря в доспехах. Франсуа приблизился к самому алтарю и преклонил колена. Тогда священник начал свою проповедь. Он сказал, что король Карл V умер 16 сентября, в день святой Эдит, что он был государем великой мудрости, и что его поминовение надлежит соединить с поминовением дю Геклена, который так ненадолго опередил его на пути к могиле…

Месса возобновилась. Поскольку это была заупокойная служба, то Франсуа стал молиться за всех умерших. Их оказалось так много в столь короткое время: Франсуа де Флёрен, Бертран дю Геклен, Ариетта, а теперь вот и король Карл… Франсуа вспомнились две строчки на чьей-то безымянной могиле, виденные им некогда на кладбище Невинно Убиенных Младенцев и так тронувшие его своей скромной печалью, своим грустным смирением:

Мужчины, женщины, новорожденный ребенок — все они умерли и остались лишь в воспоминаниях живых, которые тоже в свою очередь станут воспоминанием, когда придет к концу их путь…

Но его-то собственный путь еще не был окончен, поэтому по завершении мессы Франсуа снова двинулся по дороге в сторону перевала.

Выезжая из деревни, он обогнал какого-то паломника. Направляясь на восток, тот мог двигаться только к Иерусалиму и был еще очень далек от своей цели. Чтобы подбодрить себя, человек, шагая, что-то напевал. То был один из «плачей», наивных и бесхитростных, которые народ сочиняет в простоте душевной, когда теряет того, кого любит и по ком скорбит:

Франсуа дал ему монетку. Дорога поднималась все вышеи выше, и вскоре Франсуа добрался до перевала.

И надолго застыл там в неподвижности, пораженный. Впереди, насколько хватало глаз, почти до самой бесконечности простирались горы. Это были другие вечные снега, другие долины, другие реки, другие равнины, другие деревни. Словно открылся перед ним новый склон его жизни, сменив тот, который он только что миновал… Но Франсуа отверг это сравнение. Оставшаяся ему часть жизни не может быть такой же долгой, как та, что истекла: в ближайший День всех святых, день его поединка, ему исполнится сорок три года…

Франсуа снял с правой руки латную перчатку и взглянул на перстень со львом. Именно этот перстень давал ему мужество противостоять всем испытаниям, как физическим, так и духовным, которые выпадали на его долю: болезни, опасности, потери. Франсуа де Вивре обернулся. Его медленно нагонял паломник под звук собственной песни, повторяя единственный куплет. Франсуа показалось, что он видит в этом определенный знак. Геклен умер. Франсуа оставляет позади себя только мертвых да тех еще живых, для которых уже ничего не может сделать. Но впереди есть некто, и он зовет. Нужно идти туда и принять все, что приуготовила жизнь.

Франсуа пришпорил мула и начал спуск. Позади себя он в последний раз услышал паломника: