Дитя Всех святых. Перстень с волком - Намьяс Жан-Франсуа - Страница 23

Франсуа наслаждался ласками Зулейки. Их страсть оставалась чисто физической, ибо они не имели возможности общаться с помощью слов, но это их вполне устраивало. Чувственная Зулейка подчинялась инстинктам, а Франсуа требовалась именно такая, плотская любовь, которая не претендует ни на что большее, которая хороша сама по себе и не требует бесполезных доказательств и подтверждений.

Понемногу Франсуа становился весьма влиятельным лицом во дворце. Его отряд левшей, превосходно обученных, сделался гордостью Абдула Феды. Вот почему в начале 1386 года Франсуа позволил себе просить о милости, которую хотел получить уже давно: участвовать в охоте на льва.

Властитель счел идею превосходной и решил устроить такую охоту в начале весны. 3 апреля, на святую Ирину, внушительный отряд покинул Хаму и направился в сторону пустыни.

Погода была великолепной, и Франсуа светился от счастья. Впервые после Эда, основателя их рода, один из Вивре будет охотиться на льва. Удастся ли Франсуа де Вивре сравняться подвигом со знаменитым предком? Будет ли воздвигнута на песке пустыни башня из семи окровавленных львиных голов?

Одет Франсуа был по местному обычаю, в длинную белую шерстяную накидку с капюшоном. С собой у него имелось несколько дротиков и кривая турецкая сабля. Время от времени Франсуа бросал взгляд на льва, изображенного на его кольце. То был единственный лев, которого он видел в эту минуту, хотя и ожидал появления других.

Жан остался во дворце, поскольку в подобного рода мероприятиях ему делать было нечего. Зато обе шахматные королевы не преминули принять участие в охоте. Зулейка скакала на лошади рядом с Франсуа. Из кокетства она выбрала черную лошадь, столь отличающуюся от Богини. Одета она была на западный манер, в красное платье с вырезом и разрезами по бокам, купленное у проезжего византийского торговца. Два этих цвета — ярко-красный и черный — делали женщину похожей на оживший герб рода де Вивре. Только изумрудный блеск глаз выделялся неожиданным пятном на смуглом лице.

Матильда де Боржон ехала в занавешенном паланкине, похожем на тот, в каком ее доставили во дворец. Она передвигалась в окружении Эль-Биеда и других евнухов на лошадях, и, разумеется, к ней категорически запрещалось приближаться, кому бы то ни было. Однако через некоторое время, когда они находились уже недалеко от пустыни, она попросила у Абдула Феды позволения переговорить с Франсуа.

Матильда хотела поговорить с кем-то на родном языке. Властитель Хамы позволил: он слишком любил Матильду, чтобы идти против ее желания, и к тому же доверял командиру своей гвардии.

По его знаку Франсуа приблизился к паланкину вместе с Зулейкой. Впервые за несколько лет Франсуа вновь увидел альбиноса. Во взгляде Эль-Биеда горела невыразимая ненависть. Франсуа окликнул даму, и Матильда де Боржон приподняла плотную занавеску, скрывающую ее от посторонних взглядов.

Она была в белой накидке и белом шелковом платье. Она значительно располнела. Франсуа бросил взгляд на Зулейку, гарцевавшую рядом с ним. Христианка превратилась в сарацинку, а сарацинка — в христианку! Какие странные капризы порой позволяет себе судьба!

Матильда де Боржон увидела Зулейку, дружески кивнула ей и обратилась к Франсуа:

— Я должна поблагодарить вас, рыцарь. Когда мы встретились на шахматной доске, ваши благородные слова помогли мне вынести тяготы судьбы в первые дни моего пребывания здесь. Бог довершил остальное.

И Матильда де Боржон объяснила, что ее господин сразу же проникся к ней страстью и она не замедлила ответить на его любовь. С тех пор она властвует в сердце Абдула Феды, как и в самом его дворце. Он ничего не делает, не посоветовавшись с ней.

Они находились уже в самом сердце пустыни. Перед ними расстилалась каменистая равнина, а вдали, очень далеко, виднелись жидкие деревца. Вокруг раздавались крики: охота началась.

Матильда улыбнулась.

— Ваши львы ждут вас. Прощайте, рыцарь.

И задернула занавес.

Несколькими минутами спустя, отъехав от Зулейки, проводившей его взмахом нежной руки, Франсуа галопом скакал по равнине. Он взял один из дротиков и направился к рощице. Именно так Эд убил своего первого льва. Прибыв на место, он перешел на шаг и стал прислушиваться, ожидая львиного рычания.

Но рычания все не было. Рощица оказалась пуста, и Франсуа понапрасну объезжал ее снова и снова…

Целый день Франсуа продвигался вперед, не отдавая себе отчета в том, что слишком далеко забирается в глубь пустыни и давно потерял из виду остальных охотников.

Его обеспокоил цвет солнечного диска. Солнце уже не обжигало глаз и кожи, оно было красным, большим, необыкновенно четким. Оно клонилось к закату. Если Франсуа хочет присоединиться к остальным, следует поторопиться.

Его насторожил шум, который послышался в этот момент в ближних кустах. Нижние ветки дрогнули, обнаруживая присутствие довольно крупного зверя. Франсуа поднял дротик. Наконец-то настал момент, которого он так ждал.

Зверь выбежал из-за деревьев. Франсуа не успел остановить руку, ему удалось лишь в последний момент опустить ее, и дротик вонзился в песок… Потому что перед ним оказался не лев, это был волк!

Несколько долгих минут Франсуа оставался неподвижен. Он стоял, задыхаясь, покрытый испариной. Произошло худшее. До сих пор Франсуа еще верил, что зловещие предсказания Жана удастся предотвратить. Он хотел доказать брату и, главное, самому себе, что тот ошибается. Но вопреки тому, что полагал Франсуа, волки в этой стране все-таки водятся, а вот львы на встречу так и не пришли… Истина оказалась ужасной.

Солнце неуклонно скатывалось к горизонту. Франсуа повернул назад и поскакал. Но он был не уверен, что взял правильное направление: все вокруг казалось таким однообразным!

Тут он увидел, как к нему кто-то движется. Это был всадник. Какое-то мгновение Франсуа думал, что ошибся, но нет! Это и в самом деле оказался Эль-Биед, альбинос на своей белой лошади. Подняв облако песка, сарацин остановился возле Франсуа, сделал ему знак следовать за собой и ускакал быстрым галопом.

Отправляясь вслед за начальником евнухов, Франсуа не мог прийти в себя от изумления. Конечно же, Эль-Биед действовал не по своей воле, а повиновался приказу правителя, но Франсуа ожидал спасения от кого угодно, только не от него.

Эль-Биед скакал во весь опор по дну узкого оврага. Судя по всему, это было русло пересохшей реки. В какой-то момент альбинос резко послал свою лошадь вправо — Франсуа не понял почему. Когда он тоже подъехал к этому месту, ему показалось, что следует двигаться прямо, но вдруг Богиня тоже инстинктивно сделала такой прыжок. Альбинос обернулся, и Франсуа услышал крик ярости. Эль-Биед вытащил свою саблю и помчался назад, размахивая ею над головой.

Франсуа также обнажил саблю и стал ждать атаки. Он не понимал намерений Эль-Биеда. Вне всяких сомнений, альбинос собирался завлечь своего недруга в какую-то ловушку, которой избежала Богиня.

Видя, как сарацин несется на него во весь опор с саблей наголо, Франсуа понимал лишь одно: альбинос принадлежит к числу тех, кто не может допустить, чтобы тайны были раскрыты, кто свято хранит порядок, кто ненавидит свободу. И эту самую свободу, как Жан и предсказывал, Франсуа предстояло сейчас защищать с оружием в руках.

Он видел, как яростным огнем сверкают глаза альбиноса и багрово сверкает сабля одного цвета с заходящим солнце. Еще минута, и схватка начнется.

Однако Франсуа охватило странное ощущение: казалось, противник стремится не задеть его, а заставить отступить. Что бы это могло означать? Почти тотчас же он получил ответ. Франсуа почувствовал, как Богиня, покачнувшись, отходит назад, как если бы она падала спиной в воду.

Лошадь тревожно заржала, в то время как Эль-Биед испустил торжествующий крик. Франсуа понял, наконец, в чем заключалась смертельная ловушка. Он уже встречался с такими на бретонских берегах: зыбучие пески!

Эль-Биед не спешил уезжать. Он стоял поблизости, желая сполна насладиться зрелищем. Франсуа больше не имел возможности достать его своей саблей, но у него еще оставались дротики. Действовать следовало быстро, чтобы противник не успел отреагировать. Дротики были привязаны к седлу. Богиню все глубже засасывало вниз. Франсуа быстро схватил один из своих дротиков и, не успев прицелиться, метнул наугад изо всех сил.