На Деда Мороза не охотятся - Ципперт Ханс - Страница 12

Тут Гериберт заметил свою оплошность. Дитер был прав, раздача подарков была практически сорвана.

— Это твоя вина, папа. Теперь миллионы детей ждет разочарование.

— Ну и что, мне от этого только лучше. Ты можешь себе представить, что произойдет в стае, если пойдут разговоры, что мой сын играл роль Деда Мороза и развозил людям подарки?

— Так всегда делают на Рождество! — воскликнул Гериберт.

— Я тебе никогда ничего не дарил, да ты ведь ничего себе не желал, — упрямо проворчал Эрвин.

— Я не хотел ставить тебя в неловкое положение, папа.

— Так-так, хм-м-м, — отец львёнка был ужасно растроган, а кроме того, он видел, что у сына возникли большие трудности, поскольку время раздачи подарков неумолимо истекало.

— Ладно уж, делать нечего, придется заняться с тобой этой самой раздачей подарков, — сказал он и по-отцовски добавил:

— Я сейчас помогу тебе с подарками, а ты за это поможешь мне разобраться с Султаном и Пашой.

— Договорились, папа.

Два льва желают вам веселого праздника

Итак, если Рождество вам показалось каким-то особенным, то виной тому необычная подарочная команда из саванны, заменившая Деда Мороза. Всю работу выполняли львенок Гериберт со своим отцом. Сани зависали в воздухе, и львы прыгали в каждое чердачное окно и не пропускали ни одну дымовую трубу. Отец Гериберта довольно быстро сообразил, как надо действовать, ибо раздача подарков, по правде говоря, не слишком отличалась от охоты на антилоп гну: требовалось решительно прыгнуть и точно приземлиться, а это было у Эрвина в крови. Схватив за шкирку нужные подарки и мощно оттолкнувшись от саней, лев щучкой нырял вниз. Затем он с грохотом соскальзывал по каминному дымоходу и оказывался в гостиной, где за столом, увенчанным традиционной жареной птицей, сидели люди с сияющими лицами и ошалело таращились на него. В некотором замешательстве оглядевшись по сторонам, Эрвин коротко желал «Приятного аппетита!», потом грохал подарки на пол и исчезал. Длилось это всего лишь долю секунды, но у некоторых получивших подарки возникало стойкое ощущение, что им привиделся лев. Пока Эрвин обслуживал одного клиента, Гериберт успевал одарить двадцать — на нем ведь была волшебная шуба, но отец действовал все быстрее, и с каждым прыжком подарочное упоение в нем усиливалось. Раньше Эрвин такого и представить бы себе не смог, но, как оказалось, он был прямо-таки рожден для подобной деятельности. Теперь он тоже надел шубу, так как заметил, что неплохо хотя бы внешне походить на Деда Мороза. За пару минут до этого в шубе расхаживал студент юридического факультета, подрабатывавший на предприятии «Теплое Рождество», клиентами которого были исключительно мужчины. Впрочем, эту деталь мы поскорее забудем, ибо это, как говорится, уже совсем другая история. Во всяком случае, отец Гериберта выглядел в шубе просто неподражаемо, и, отчаянным прыжком врываясь в дом через слуховое окно, более походил на пирата, чем на Деда Мороза. Но больше всего ему нравилось, когда объекты одаривания жили в домах без каминов и слуховых окон, тогда он прыгал прямо сквозь крышу, и такая раздача подарков производила неизгладимое впечатление. Даже Дитер и Гастон, которые, естественно, скептически относились к отцу Гериберта, не могли не признать, что бывший ненавистник Рождества действовал воистину в духе человеколюбия. Но все-таки хорошо, что происходящего в гостиных никто не видел.

Как только Эрвин понял, какие преимущества дает ему внезапное появление, он принялся на всю катушку использовать возможности, предоставляемые праздничным вечером. Его возглас «Хо-хо-хо!» раздавался точно раскаты грома, а если какой-нибудь ребенок почему-либо казался Эрвину несимпатичным, то лев непременно добивался, чтобы малыш в испуге спрятался за елку. А если считал нужным, то приводил в страх и ужас также и родителей. Размахивая хвостом, как настоящим волшебным посохом Деда Мороза, лев принимался гонять их вокруг стола в гостиной. То были, конечно, совершенно кошмарные сцены, но справедливости ради надо отметить, что после такого впечатляющего Рождества поведение многих людей однозначно менялось в лучшую сторону.

Еще больше Эрвина подстегивал тот факт, что именно на Рождество в комнатах сидит очень много людей с избыточным весом, у которых сильно ограничена способность двигаться. Проницательным дарвинистским взглядом Эрвин оценивал, что своей стае они были, по правде говоря, только в тягость, и потому свою задачу он видел в том, чтобы действовать в духе естественного отбора. Но когда где-то под Миннеаполисом он загнал в бассейн двух полнотелых дам, чей-то голос у него за спиной произнес:

— Папа, я тебя очень прошу не увлекаться.

Гериберт потащил отца к саням, ждавшим снаружи, и на прощание сказал дамам:

— Сударыни, извините, пожалуйста, и веселого Рождества.

Терять время на удовлетворение потребности Эрвина в сыром мясе было невозможно, дел еще было по горло. Им, например, пришлось выкрасить американского президента в зеленый цвет и посыпать пармезаном, потому что так пожелал маленький Говард Бартон и потому что Дитер такое желание утвердил. Им нужно было снова помирить общим числом 1255922 рассорившегося родителя, и при выполнении этих желаний присутствие отца Гериберта оказывалось чрезвычайно полезным. Всякий семейный скандал сразу же прекращался при виде огромного льва в красной шубе, сопровождаемого прелестным сынишкой в очках.

Дурацкое желание мира и взаимопонимания между народами тоже надо было как-то исполнить, а это, казалось, было не под силу даже двум нашим Дедам Морозам. Гастон, мысливший исключительно практично, показал на магазин, стоящий на углу улицы. Заведение называлось «Красные рысаки Рудольфа», и там можно было купить только один товар — красные пожарные машины!

— Дед Мороз был прав. Красные пожарные машины — лучший подарок. Просто прихватите оттуда с собой несколько дюжин, на всякий пожарный случай. А если кто-то пожалуется — скажете, что не разобрали почерк в письме с пожеланиями.

Гастон был все-таки совершенно необыкновенным окапи — об этом обстоятельстве мы, кажется, уже упоминали.

Герберт с отцом доверху нагрузили сани пожарными машинами, и таким образом каждый, что-нибудь себе пожелавший, получил как минимум этот подарок. Девушка из Гютерсло, которая страстно желала найти себе спутника жизни, сперва была несколько разочарована, но через несколько дней заметила, что при помощи красной пожарной машины с выдвижной лестницей и брандспойтами можно добиться гораздо большего. (Действительно, через четыре месяца она вышла замуж за повара, который оказался мастером фламбировки[3].)

Когда забрезжило утро двадцать пятого декабря, рождественская команда действительно завершила раздачу подарков по всему миру. Мешок опустел, а шесть вспомогательных Дедов Морозов устали до изнеможения.

— Вези-ка нас домой, Дитер, — слабым голосом проговорил Гериберт и привязал поводья к чему-то в санях. Отец, громко храпя, лежал на заднем сиденье, накрывшись мешком.

Дитер бросил контрольный взгляд на часы с компасом и указал вниз и налево:

— Мы уже почти на месте. Прибытие приблизительно через две с половиной минуты.

Получилось даже немного быстрее, потому что Басти и Кнут уже сгорали от нетерпения, и посадка вышла несколько жестковатой. Гериберт выпряг друзей, и все со вздохом облегчения упали в траву саванны.

— Веселого Рождества, ребята, — сказал Гериберт.

— И тебе того же, — крикнули Басти и Кнут.

Дитер ухмыльнулся:

— «И в человецех благоволение» — так, кажется? Ох, неужели мы все-таки справились?