По ту сторону барьера - Найт Дэймон - Страница 41

Он прошел через кору и падал уже сквозь мантию.

Ему давно следовало бы миновать стадию красного свечения и сейчас быть уже довольно далеко в белой области… но тем не менее…

Найсмит снова прикоснулся к оболочке. Она по-прежнему была ни холодной, ни горячей. Темнота ничем не нарушалась.

Его охватило сомнение. А падает ли он на самом деле? Что, если он просто застрял здесь, и висит в невесомости… дрейфует, как бестелесный дух, навечно запертый внутри Земли?

Он яростно сжал поперечину. Вселенная подчиняется определенным законам, среди которых существуют и такие, как взаимное притяжение материальных тел и эквивалентность гравитации и инерции. Чувства говорят, что он падает, и в данном случае так и есть — он действительно падал.

Найсмит снова потрогал стрелки часов. Казалось, что они не двигаются. Он поднес их к уху, чтобы послушать жужжание моторчика, и обругал себя. Конечно же, часы шли: это его собственное ощущение времени подводило его.

Если бы только у него был свет… Он бы увидел то, что никогда не видел ни один человек: вещество глубокой мантии. Через несколько минут он должен проходить сквозь край внешнего ядра — ту любопытную область, где никель и железо сжаты до жидкого состояния…

Часы снова. Минутная стрелка заметно сдвинулась. Падая в этой темной пустоте, Найсмит не мог отделаться от мысли о затерянных духах, вечно блуждающих под поверхностью Земли. Именно так представляли себе ад греки, да и египтяне тоже. Ему вспомнилась случайно прочитанная фраза:» вечное пристанище теней «.

Он вздрогнул и сильнее ухватился за поперечину. Нет, он человек, а не дух.

Его заинтересовал вопрос, происходило ли раньше то, что происходит с ним сейчас: совершала ли другая живая душа подобное невероятное погружение. И если такому человеку не удалось снова достигнуть поверхности, то может быть он сейчас болтается туда-сюда, тысячи раз… пока его безжизненное тело не остановится у центра Земли.

Интересно, а что будет, если иссякнет мощность машины? Вполне вероятно, произойдет гигантский взрыв, достаточно сильный, чтобы вызвать вулканическую деятельность по всей планете, а может быть даже и вывести из равновесия континенты. Нет, поэтому, наверно, такого еще не происходило.

Но что, если мощность никогда не иссякнет? Тогда то, что осталось от человека, должно еще висеть где-то здесь… а, может быть, и целая группа трупов, каждый в своей силовой оболочке…

Время шло. В темноте и полной тишине Найсмит обнаружил, что начинает особенно остро ощущать свою физическую субстанцию: положение тела, частично согнутые конечности, полуосознаваемые процессы, продолжающиеся внутри. В конце концов, какая любопытная и почти невероятная вещь быть живым человеком!

Четыре года он считал себя Гордоном Найсмитом. Затем ему сказали, что это была только маска, что в действительности он принадлежит к совершенно другой расе из мира, который находится на двадцать тысяч лет в будущем… но эта личность для него не более реальна, чем другая.

Где же истина? Откуда он появился в действительности, и к какой цели его так упорно ведут?

В темноте у него появились перед глазами размытые, иллюзорные образы. Он раздраженно мигнул, а затем закрыл глаза, но образы остались. Его начала охватывать сонливость.

Вздрогнув, он очнулся, понимая, что прошло какое-то время. Он нащупал стрелки часов. Было девять тридцать. Прошло двадцать пять минут. Но…

Его пробрало ледяным холодом, и он сильнее сжал поперечину. За двадцать пять минут он должен был уже достичь центра Земли. На этой глубине наверняка было бы хоть какое-нибудь повышение температуры в капсуле!

Он вытянул руку и коснулся оболочки. Она была ощутимо теплой.

Сознательно подождав еще пять минут, он снова коснулся оболочки. Она была определенно теплее…

Может быть, существовал определенный коэффициент задержки в передаче тепла капсулой? Или для достижения центра у него по какой-то причине ушло больше двадцати двух минут? Но это было невозможно.

Опять он подождал пять минут, прежде чем прикоснуться к оболочке. На этот раз ошибки не было: она была горячей.

Спустя мгновение даже воздух в капсуле начал казаться неприятно теплым и тяжелым. Найсмит почувствовал, что потеет; одежда начала липнуть к телу.

Спустя еще пять минут уже не было необходимости касаться стенки; она светилась слабым красным светом.

Прошло еще две минуты. Оболочка увеличила яркость свечения от красного через оранжевый до белого.

Найсмит страдал. Даже с закрытыми глазами свечение и жар были невыносимы. Он жарился заживо.

Закрыв лицо руками, он пытался дышать короткими вздохами. Тепло давило на него безжалостно со всех сторон, создавая ощущение огромного веса. Теперь он даже слышал запах волос, которые начали завиваться и тлеть.

К металлической раме из-за ее температуры уже было невозможно прикоснуться. Найсмит старался держаться от нее как можно дальше, касаясь ее только подошвами, но при этом неизбежно оказывался ближе к раскаленной добела оболочке капсулы.

Он застонал вслух.

Спустя некоторое время ему показалось, что жар и свечение немного уменьшились. Он осторожно приоткрыл глаза. Да, так оно и было: оболочка изменила цвет с белого на оранжевый. И, пока он наблюдал, она медленно угасла до красного.

Найсмит издал длительный и мучительный вздох облегчения. Критическая точка была пройден — он будет жить.

Время, ему надо засечь время. Не обращая внимания на боль покрытой волдырями кожи, он нащупал стрелки часов.

Его прохождение сквозь инферно заняло около пятнадцати минут.

Десять часов. Прошло пятьдесят пять минут с начала падения. К настоящему времени, если его расчеты верны, он должен был бы выйти с обратной стороны планеты.

Но он только что прошел через зону высокой температуры, которая могла быть только ядром!

К этому моменту воздух в капсуле становился все прохладнее. Оболочка угасла с темно-красного цвета до черного, и опять наступила темнота. Несколько минут спустя Найсмит рискнул коснуться оболочки: она была горячей, но терпимо.

Найсмит чувствовал себя сбитым с толку. Период его пролета сквозь Землю должен был составлять сорок две минуты вне зависимости от того, с какой высоты он начал падение. Могли ли его часы идти слишком медленно? А, может быть, это время внутри капсулы шло с другой скоростью, чем снаружи?