Восходящая тень (др. изд.) - Джордан Роберт - Страница 189

Чтобы спешиться, Перрину пришлось воспользоваться помощью Айвона. Боль в боку была почти невыносимой.

— Раин, — промолвил он, еле дыша, — вам опасно здесь оставаться. Отведи своих людей в Эмондов Луг. Там вы будете в безопасности. Троллоки напали на нас всего в пяти милях отсюда.

К удивлению Перрина, Раин призадумался, потом покачал головой:

— Нет, Перрин. Ежели я и соглашусь, люди мои все равно откажутся. Мы стараемся держаться подальше даже от самых крохотных деревушек, и не только потому, что селяне возводят на нас напраслину, подозревая то в воровстве, то в том, что мы пытаемся обратить их детишек на Путь Листа. Дело в том, что там, где люди поставили хотя бы десяток домов, таится угроза насилия. Туата'ан это ведомо еще с Разлома Мира. Истинная безопасность только в наших фургонах, в непрестанном движении и постоянном поиске песни. — Тень набежала на его лицо. — Мы повсюду видим зло и насилие, Перрин, не только у вас в Двуречье. Такое ощущение, что мир ждут большие перемены. Грозные перемены Потрясения. Несомненно, мы скоро найдем песню. Иначе просто быть не может.

— Вы ее найдете, — спокойно ответил Перрин. Наверное, их ненависть к насилию сильнее, чем воздействие та'верена. Возможно, и та'верен не может преодолеть тяготение Пути Листа, который и ему самому когда-то казался привлекательным. — Воистину я надеюсь на это.

— Что будет, то будет, — вздохнул Раин. — Все умирает в свое время. Возможно, даже песня.

Желая успокоить мужа. Ила обняла его, но взгляд женщины был таким же тревожным.

— Хватит, — заявила она, пытаясь скрыть беспокойство, — пойдем-ка в фургон. Ох уж эти мужчины, будут молоть языком, даже если на них штаны горят. А ты очень хороша, дитя, — промолвила она, обращаясь к Фэйли. — Пожалуй, тебе надо быть поосторожнее с Перрином. Я всегда встречала его только в обществе красивых девушек.

Фэйли смерила Перрина оценивающим взглядом, но быстро отвела глаза. Он кое-как доковылял до желтого, с красной отделкой фургона на высоких, с красным ободом и красными и желтыми спицами колесах, стоявшего рядом с горевшим в центре лагеря костром, но едва занес ногу на первую ступеньку, как колени у него подогнулись. Айвон и Раин подхватили юношу и почти внесли его в фургон. Ила и Фэйли поспешно поднялись следом. Перрина уложили на прилаженную к передней стенке фургона койку. Рядом с ней находилась сдвигающаяся вбок дверца, ведущая к сиденью возницы.

Фургон и впрямь напоминал маленький домик — на двух крохотных окошках даже висели розовые занавески. Перрин лежал навзничь, уставясь в потолок. Лудильщики и внутри разукрасили фургон по-своему — лакированный потолок был небесно-голубым, а стенные шкафы — желтыми и зелеными. Фэйли расстегнула его пояс и, пока Ила рылась в одном из шкафов, отложила в сторону топор и колчан. Перрин казался безучастным ко всему.

— Всякого можно застать врасплох, — произнес Айвон. — Пусть это послужит тебе уроком, но не принимай случившееся слишком близко к сердцу. Даже Артуру Ястребиное Крыло случалось проигрывать битвы.

— Артур Ястребиное Крыло… — Перрин попытался рассмеяться, но смех превратился в стон. — Да, я уж точно не Артур Ястребиное Крыло…

Ила сердито посмотрела на Стража, точнее, на его меч, похоже, вызывавший у нее еще большую неприязнь, чем топор Перрина, и подошла к постели с ворохом сложенных тряпиц. Откинув полу рубахи, она взглянула на обломок стрелы и нахмурилась:

— Боюсь, его нелегко будет удалить. Слишком глубоко засел.

— Наконечник зазубренный, — невозмутимо заметил Айвон. — Троллоки редко используют луки, но если стреляют, то стрелы у них всегда с зазубренными наконечниками.

— Ну-ка выйди, — решительно заявила Ила, обернувшись к Стражу. — И ты, Раин, тоже. Уход за ранеными не мужское дело. Проверь лучше, поставил ли Моши новое колесо.

— Хорошая мысль, — отозвался Раин, — возможно, завтра мы уже тронемся в путь. В прошлом году нам пришлось поездить, — добавил он, обращаясь к Перрину. — Нелегко было. И в Кайриэн мотались, и в Гэалдан возвращались, и в Андор… Да, наверное, завтра тронемся.

Когда за ним и Айвоном затворилась дверь, Ила обеспокоенно повернулась к Фэйли:

— Если наконечник зазубренный, я не сумею его извлечь. Коли другого выхода нет, придется попробовать, но лучше бы отыскать поблизости кого-нибудь более сведущего во врачевании…

— В Эмондовом Лугу наверняка такой найдется, — ответила Фэйли, — но не опасно ли оставлять обломок до завтра?

— Думаю, что вырезать его неумеючи всяко опаснее. Пожалуй, дам я ему чего-нибудь, чтобы унять боль, и примочку сделаю, а то вдруг рана загноится.

— Эй! — обратился к женщинам Перрин, сверля их взглядом. — Вы обо мне случаем не забыли? А то я ведь здесь!

Обе обернулись к нему.

— Не давай ему шевелиться, Фэйли, — заявила Ила. — Языком пусть болтает, но не двигается, а то рану растревожит.

— Уж об этом я позабочусь, — заверила ее Фэйли. Когда с него стягивали кафтан и рубаху, Перрин стиснул зубы, чтобы не застонать. Однако раздеть его было необходимо. Он чувствовал себя слабым и податливым, как худшее сварочное железо. Обломок черного дерева в четыре дюйма длиной торчал над его последним ребром из рваной, покрытой коркой запекшейся крови раны. Потом женщины заставили его опустить голову на подушку — мол, нечего разглядывать рану.

Фэйли промыла ее, а Ила в ступе из гладкого серого камня — пожалуй, в стане Лудильщиков только этот предмет и не был выкрашен в яркие цвета — растерла пестиком какие-то травы. Снадобьем щедро обмазали рану вокруг стрелы и наложили поверх повязку.

— Мы с Райном сегодня заночуем под фургоном, — сказала Ила, вытирая руки. Бросив на Перрина еще один взгляд, она горестно покачала головой:

— Когда-то я верила, что в конце концов он обратится на Путь Листа. Такой был добрый парнишка.

— Путь Листа не для всех, — мягко заметила Фэйли, но Ила вновь покачала головой.

— Для всех, — возразила она так же мягко, но с легкой грустью, — жаль только, что не все это понимают.

Она вышла. Фэйли присела на краешек постели и утерла Перрину лоб. Кажется, он почему-то сильно потел.

— Я совершил непростительную ошибку, — пробормотал юноша. — Да что там непростительную, это мягко сказано. Я и слов-то подходящих не подберу…

— И нечего подбирать, — перебила его Фэйли. — Ты делал то, что считал правильным. То, что было правильным тогда. Я до сих пор в толк не возьму, как эти троллоки подобрались к нам сзади. И Гаула провели, а уж он-то всегда знает, откуда ждать врага. Айвон прав, Перрин. Тебя застали врасплох, но такое со всяким могло случиться. Зато ты собрал нас всех вместе и вывел из лесу.

Перрин покачал головой.

— Это Айвон нас вывел, а я… Я понапрасну погубил двадцать семь человек, — с горечью произнес он и попытался приподняться и заглянуть ей в глаза. — Некоторые из них были моими друзьями, Фэйли. И они погибли по моей вине…

Фэйли взяла его за плечи и уложила обратно. Это далось ей легко, видать, он вконец обессилел.

— Лежи, лежи, хватит того, что завтра придется сажать тебя в седло, — твердо сказала она. — И учти, это ты нас вывел, а не Айвон. Ему, кажется, ни до кого из нас, кроме тебя, и дела-то не было. Если бы не ты, здешние парни разбежались бы кто куда и угодили прямо в лапы троллоков. Чужак не сумел бы собрать их вместе. Что же до твоих друзей… — Вздохнув, она снова уселась на край постели. — Перрин, мой отец всегда говорил, что полководец может или думать о живых, или оплакивать мертвых, но никак ни то и ни другое одновременно.

— Но я-то не полководец, Фэйли. Я всего-навсего кузнец, возомнивший, что он имеет право ради справедливого возмездия рисковать чужими жизнями. Я по-прежнему хочу отомстить, но не желаю, чтобы за мои ошибки расплачивались другие.

— Ты думаешь, троллоки уйдут отсюда лишь оттого, что ты счел свои побуждения недостаточно чистыми? — Горячность в ее голосе заставила Перрина приподнять голову, но девушка бесцеремонно уложила его обратно. — Оттого, что тебя мучают угрызения совести? Они от этого злобы лишатся? Тебе что, требуются более основательные причины, чтобы бить троллоков? Знаешь, что еще говорил мой отец? Худшее, что может совершить полководец, — это покинуть доверившихся ему людей. Такое хуже любого поражения.