Парад скелетов - Найканен Марк - Страница 23

– Конечно, – немедленно согласилась Керри. – Не беспокойтесь, я вполне понимаю, почему вам требуется уединение. Я сделаю все, что потребуется. Я действительно с нетерпением жду начала работ. Спасибо.

После этого Штасслер оставил ее, а Керри достала из холодильника несколько яиц и поджарила их на газовой плите таких огромных размеров, каких она никогда не встречала в частных домах, разве что в ресторане, где ей пришлось научиться улыбаться за чаевые. Керри проглотила ужин, быстренько убрала за собой, и только тогда направилась в хозяйскую ванную. Краны оказались тугими, и ей пришлось подождать минуты две, пока стечет ржавая вода. Только тогда она заткнула ванну.

Не дожидаясь, пока ванна наполнится до конца, Керри скинула одежду и погрузилась в воду. Вскоре та закрыла все ее тело, и девушка ощутила блаженство от уютного теплого прикосновения воды.

Через полчаса Керри заставила себя подняться. Процесс вытирания превратился в суровое испытание, которое можно было преодолеть, только думая о том, что скоро ты окажешься в просторной кровати.

Керри уставилась в потолок и вспомнила ночь, проведенную в лагере на высоких порогах. Она лежала на мягкой подушке из сосновых веток на высоте трех тысяч метров и всю ночь думала о бриллиантовых звездах Ван Гога. Но сейчас, когда ее ноги были, как чугунные столбы, она мгновенно уснула. В эту ночь она не увидела никаких снов.

На следующее утро Керри проснулась от скрипа двери. Она села в кровати, скользнула глазами по незнакомой обстановке. В комнате не было заметно никакого движения. Двери в холл и ванную были закрыты, как и оставила она их вчера вечером.

Металлический лязг заставил ее отбросить полог над кроватью. Эшли Штасслер стоял у дверей сарая и прилаживал висячий замок к задвижке. Со злым выражением лица он загнал в замок кривую дужку. Штасслер огляделся, его взгляд скользнул по фасаду дома. Но в нем теперь не было того властного выражения, которое она отметила вчера вечером. Скульптор казался чем-то озабочен, и это заставило Керри подивиться, зачем он запирает сарай. Когда она приехала вчера вечером, сарай был открыт. Штасслер вышел из него и сказал, что самое лучшее для нее, если она и есть Керри Уотерс. Керри собиралась еще спросить, нельзя ли ей будет поставить туда ее горный велосипед. Но его беспокойство смутило ее, поэтому, когда Штасслер повернулся в ее сторону, она быстренько опустила занавеску. Керри почувствовала себя очень глупо. Он, без сомнения, заметил ее. Как это ни странно, но она при этом ощутила еще и какую-то опасность.

Керри быстренько позавтракала, расчесала волосы и наложила минимум косметики: только губы, брови и ресницы.

Все только из уважения к новому пристанищу. По возможности она постарается ничего тут не трогать. Керри задумалась о том, сколько они сегодня проработают, стоит ли ей позвонить этому парню Джареду и договориться о совместной прогулке на велосипедах. «Он говорил, что в воскресенье уезжает. А это завтра», – подсчитала она. Не велика важность, заверила она сама себя. Очередной смазливый парнишка. Моаб, как она подозревала, словно большинство спортивных городов, полон такими. Керри читала статью в одном из журналов – в «Шейпе»? в «Космо»? в «Мадмуазель»? – о том, где легче всего познакомиться с приличным молодым человеком. Спортивные города стояли в начале списка. Так что этот Джаред не единственный прыщ на всю округу, но что-то в этом парне задело ее за живое, заставило ее почувствовать волнение.

Когда Керри вышла на веранду, Штасслер крикнул от дверей литейки:

– Эй, соня, пора приниматься за работу!

– Иду!

Керри улыбнулась и сбежала по лестнице. Все подозрения улетучились, как утренний туман.

Штасслер, как и предупреждал прошлым вечером, уже разложил несколько основных форм Семейного планирования № 8 для восстановительных работ.

– И с дерьмом иногда сталкиваешься, – проворчал он, и Керри рассмеялась.

Очень странно было слышать такие слова от Эшли Штасслера. По большей части он казался таким чопорным, непомерно утонченным. Керри даже задумалась, не голубой ли он. Она не чувствовала в нем заметной у большинства мужчин сексуальной заинтересованности. Но ведь он в два раза старше ее. Если не считать некоторых знаменитых рок-звезд, такая разница в возрасте обычно ослабляла ее интерес к мужчине. Хотя случалось, что она находила некоторых сорокалетних мужчин привлекательными. Однако ни один из них не получил от нее более поцелуя, и то скорее из вежливости.

Штасслер объяснил, что этим утром им надо будет подготовить главные формы. Это означало, что им надо растопить воск, с его помощью покрыть тонким слоем поверхность формы, а потом подождать, пока он застынет.

– Это единственный случай, когда я пользуюсь воском, – объяснил он. – Я леплю в глине и пользуюсь альгинатом, чтобы получить дополнительную копию. Ее я использую для изготовления форм. Ни в коем случае не хочу рисковать самой скульптурой, – он посмотрел ей прямо в глаза. – альгинат – ключ ко всему. Только так можно произвести впечатление, – он взглянул на ведро с альгинатом, стоящее на скамье. – Это и делает мои работы столь оригинальными.

Она слышала про альгинат, зеленое вещество, которое дантисты используют, чтобы получить отпечаток зубов. Гадость, которая вечно вызывает тошноту.

– Что мне нравится в альгинате, – пояснял он, – так это то, что он улавливает все мелочи моей... скульптуры. Когда я заканчиваю работу, мне хочется, чтобы люди могли разглядеть даже поры на коже, как поднимаются мышцы или сухожилия. А для этого лучше материала не подберешь.

Керри понравились его слова. Все шло так, как она и мечтала. Работать рядом с мастером, который рассказывает о материалах, технике, искусстве, своем видении мира. Но это оказалось почти все, что он рассказал. Когда она попробовала растормошить его вопросами, он отделывался только коротенькими репликами.

После первого часа работа стала рутинной настолько, что Керри начала думать об отвлеченных вещах. И ее мысли сразу же вернулись к Джареду. Ей это сильно не понравилось. Она здесь с Эшли Штасслером, а думает о каком-то парне. Пора повзрослеть, девочка!

Но в час дня, когда Штасслер сказал, что они на сегодня закончили, у нее вырвалось «Неужели?», в котором слышалось больше удовольствия, чем ей того хотелось.

– Именно так. Завтра выходной. Я никогда не работаю по воскресеньям. Религия здесь ни при чем – просто правило.

Она кивнула.

– Можешь немного развлечься. А у меня есть чем заняться.

– Вы не хотите взглянуть на мои работы?

Штасслер даже не спросил о ее планах, и Керри начала нервничать из-за того, что привезла с собой работу. Но Лорен настаивала, чтобы с самого начала у них образовалась двусторонняя улица: ее работа, его опыт.

Но Штасслер отмахнулся, сказав:

– Не сегодня.

Если бы ее мысли на данный момент не были заняты Джаредом, то она бы, несомненно, почувствовала себя просто мусором.

Керри позвонила Джареду, как только оказалась дома. Тот ответил на первый же звонок, и они договорились о прогулке. «Для начала легкий маршрут, чтобы посмотреть, кто как ездит», – решила Керри.

После примерно часового подъема по не слишком крутому склону они поехали вдоль берега реки Оньон по широченному плато – гигантскому ранчо, которое было здесь, наверное, со дней борьбы за независимость. Весь день солнце играло с ними в прятки, а теперь прорвалось сквозь облака. Его свет казался бриллиантовым столбом, поднимавшимся от земли до самого неба. Справа сгрудились огромные валуны, и Керри с Джаредом полезли на них. Они ползали по камням, пока не нашли местечко, где можно спокойно устроиться.

Керри растянулась на спине, позволяя солнцу поджаривать ее голые ноги, а камню припекать спину и ягодицы.

Джаред сел рядом, достал длинный французский батон. Он отломил от него кусок и протянул ей вместе с куском сыра Горгонзола и яблоком.