Адвокат дьявола - Найдерман Эндрю - Страница 61

На перекрестном допросе Кевин пытался вывести обеих на разговор о судьбе Глории и Ричарда Джеффи, однако не получил ни слова в поддержку своей версии. Тогда он перешел к показаниям Хелен Сколфилд, отсутствующей на процессе. Однако подруги отказались признать, что слышали от Хелен что-либо подобное. После чего Ланген вторично опросил их: и Джин показала лишь то, что Хелен по-прежнему находится на излечении.

– Едва ли можно признать, что данная особа находится в здравом уме и твердой памяти, – заключил Ланген. После чего обернулся к жюри присяжных: – И, само собой, мистер Тейлор, в прошлом блестящий и подающий надежды молодой адвокат, недавно выигравший дело в суде, не мог не отдавать себе в этом отчета.

Затем к присяге были приведены Пол, Дейв и Тед. Все они подтвердили благородный характер мистера Милтона и лучшие намерения покойного. Они рассказывали о его преданности правосудию и о тех благодеяниях, которые он успел сделать для них и их близких. Снова пошли разговоры о преданности семейной фирме и полное отрицание того, что Джон Милтон был бабником и когда-либо покушался на их жен.

Кевин довольно скоро понял, что дальнейший опрос свидетелей – дело совершенно бесполезное. Они были детьми Джона Милтона, готовыми солгать и под присягой. Судья поднял молоток, утихомиривая шум в зале.

Затем обвинение выставило вещественное доказательство – окровавленный клинок в виде распятия. На нем были отпечатки пальцев, освидетельствованные экспертом. Впрочем, Кевин ничего не отрицал.

Ланген уверенно завершил линию обвинения.

Кевин собирался выйти к барьеру, чтобы изложить свою версию, но решил, что сначала лучше выпустить последних свидетелей. Он собирался начать с Беверли Морган. Однако она не смогла явиться на процесс. Бывшая медсестра-сиделка семейства Ротбергов ныне находилась в госпитале, в состоянии тяжелого алкогольного отравления. Присутствующий лечащий врач заверил состав суда: весьма маловероятно, что она появится на процессе.

Тогда Кевин вызвал Боба Маккензи. Однако его воспоминания об их последней встрече сильно отличались от того, что помнил Кевин. Маккензи признал, что Кевина Тейлора беспокоили дела фирмы, и в особенности то, что любому из ее клиентов удается выйти сухим из воды, но Маккензи объяснил ему, что дело здесь в профессионализме, и лично ему такое положение вещей не кажется подозрительным.

– Очевидным мотивом, – продолжал Маккензи, – была месть. Обвиняемый был уверен, что его жена находится в любовной связи с директором фирмы.

Кевин не верил собственным ушам:

– Лжец! – вскричал он. – Я никогда не говорил ничего подобного!

Ланген опротестовал вспышку негодования, и судья поддержал его.

– Продолжайте задавать конкретные вопросы свидетелю или возвращайтесь на место.

– Ваша честь, но он лжет.

– Это решать присяжным. Будут у вас еще вопросы к мистеру Маккензи?

– Да. Скажите, вы советовали мне обратиться к отцу Винсенту?

– Да, советовал, – признал Маккензи.

– Хорошо. В таком случае разъясните суду, чем было мотивировано это предложение.

– Я считал, что мой добрый знакомый, отец Винсент, сможет помочь обвиняемому. Он лицензированный психиатр. Он мог проконсультировать и указать другие выходы для агрессии.

– Что-о?

Маккензи, не дрогнув лицом, обернулся и посмотрел в зал.

Проследив за его взглядом, Кевин обнаружил там улыбающихся Пола Сколфилда, Теда Маккарти и Дейва Коутейна. Рядом с ними сидели женщины: Норма с Джин успокаивали Мириам. Она посмотрела на него тем же убитым взглядом, как на процессе Лоис Уилсон, отирая тыльной стороной ладони слезы со щек.

В этот миг ему показалось, что он снова очутился на том процессе. Как раз в тот момент, когда он еще только собирался приступить к перекрестному допросу свидетельницы: маленькой десятилетней девочки. Когда еще не совершил своего непоправимого поступка. Перед ним был выбор. Что это – сон? Или он в самом деле может повернуть время вспять?

Голос судьи вернул его к реальности.

– Мистер Тейлор?

Он снова посмотрел на Маккензи, хранившего ту же улыбку на лице, что и остальные "партнеры".

Конечно, подумал Кевин. Конечно.

– Как же я не предусмотрел, – рассмеялся он. – Я должен был это предвидеть. Какая глупость. Я был совершенным глупцом, не так ли? Да? – обратился он к Маккензи.

Тот забросил ногу на ногу и обернулся к судье в поисках поддержки.

– Мистер Тейлор? – повысил голос судья.

– Ваша честь, – откликнулся Кевин, приближаясь к месту свидетеля и грозно тряся пальцем. – Мистер Маккензи является частью этого... заговора. И недаром он проигрывает все дела, за которые берется фирма "Джон Милтон и партнеры".

Ланген вскочил:

– Протестую, Ваша честь.

– Протест принят. Мистер Тейлор, я вас предупреждал. Говорите по существу. А все остальное оставьте для последнего слова обвиняемого.

Кевин оглянулся на присяжных. Там его встретили по большей части растерянные и непонимающие лица. Некоторые смотрели на него с нескрываемой неприязнью. Он склонил голову. Волна непонимания обрушилась на него, точно океанский вал. Отец Винсент, священник... Он его последняя надежда.

Кевин вызвал отца Винсента.

Маленький человек выглядел необычно – в двубортном костюме и при галстуке. Теперь он более походил на психиатра, и менее всего – на священника.

– Отец Винсент, расскажите суду суть нашей беседы о Джоне Милтоне.

– Боюсь, что тем самым я буду вынужден открыть медицинскую тайну.

– Тайну священника, вы хотите сказать.

Отец Винсент развел руками, вежливо улыбаясь и давая понять, что на суде он выступает исключительно в роли психиатра.

– В любом случае вы можете смело говорить обо всем.

Отец Винсент вопросительно посмотрел на судью.

– Вы имеете право отказаться, конечно...

– В таком случае, – боднул головой воздух маленький священник. – Я расскажу – если мой пациент ничего не имеет против. – Он обернулся к присяжным. – Мистера Тейлора переадресовал ко мне Боб Маккензи. Достаточно было первого собеседования, чтобы понять, в каком смятении и расстройстве чувств находится пациент. Он открыл мне свое желание расправиться с мистером Милтоном за то, что тот якобы соблазнил его жену. И при этом мотивировал все тем, что на самом деле его оппонент является олицетворением зла. Самим дьяволом во плоти.

Я пытался воззвать к здравому рассудку и объяснить, что с ним происходит на самом деле.

Я надеялся, что он справится со своим гневом и подозрениями. Но для этого нужны были время и новые посещения психиатра.

Но уже в эту ночь мистер Тейлор позвонил мне домой. Известив, что он совершил убийство. Он находился в истерическом состоянии, но, по моему мнению, вполне отдавал себе отчет в происходящем.

– Оставьте психиатрические заключения при себе, – перебил его Кевин. – Я вызвал вас в суд в роли священника, эксперта по оккультизму и дьяволу. Вы же не станете отрицать, что занимаетесь исследованиями в этой сфере. Вы проводите научные исследования?

– Научные исследования по дьяволу? Едва ли такое возможно.

– Но... разве не вы давали мне Библию, для того чтобы проверить, не является ли мистер Милтон дьяволом во плоти?

Отец Винсент только усмехнулся в ответ.

– Разве не вы вручили мне распятие, чтобы заколоть его?

Смерив его взглядом, отец Винсент снова повернулся к присяжным.

– Конечно же, нет. Все эти заявления представляются мне столь же фантастическими, как и вам.

– Даже священник! – вскричал Кевин, вздымая руки к потолку. – Даже священнослужители – с ним. Вы тоже один из его сыновей не так ли? Признавайся, отродье! И вы, все? – он обернулся, обводя взором судейство, присяжных, зал.

– Мистер Тейлор, – окликнул его судья, поднимая молоток.

Кевин обернулся к нему, ткнув пальцем:

– И ты! Все вы. Разве вы не видите, он поработил вас всех. Все они, – выкрикнул он присяжным, – его сыновья.

Наконец двоим судебным исполнителям пришлось его унять, чтобы обвинение в свою очередь могло приступить к допросу отца Винсента. Ланген предъявил ему толстый кожаный том.