Речные заводи (том 2) - Най-ань Ши - Страница 161

О каких же планах повел речь Сун Цзян, мы расскажем в следующей главе.

Глава 70

Мы рассказали вам уже о том, как Сун Цзян разгромил вначале Дунпинфу, а затем и Дунчанфу. И вот, вернувшись в лагерь, он стал подсчитывать всех главарей, как больших так и малых. Оказалось, что ик всего сто восемь человек. Сердце Сун Цзяна наполнилось великой радостью и, обращаясь к своим друзьям, он повел такую речь:

– После разгрома, учиненного в Цзянчжоу, я попал сюда, в этот лагерь, и благодаря вашему доверию, доблестные герои, стал его главой. И вот сейчас я счастлив. После того как старший брат наш Чао Гай погиб, мы не раз выступали в поход, но всегда оставались невредимыми. И все это благодаря милостям неба, а вовсе не заслугам людей. Правда, некоторые из нас попадали в плен или в тюрьму; бывало, что возвращались раненными, но все же оставались в живых. И вот сегодня все сто восемь человек собрались здесь. Поистине, подобного события до сих пор еще не было. В боях мы погубили много народу, и никак не можем искупить этот грех. Так вот, мне хотелось бы устроить моление и принести жертвы небу и земле и всем другим духам за их милость и покровительство. Помолимся, во-первых, о том, чтобы боги сохранили нам спокойствие и радость; во-вторых, чтобы император поскорее озарил нас лучами своей милости и простил нам наши великие преступления. Ведь тогда мы могли бы отдать без остатка все свои силы, а если понадобится, и жизнь служению родине. И, наконец, будем просить бога о том, чтобы душа небесного князя Чао Гая поскорее переселилась в рай, и в будущей жизни мы могли бы снова встретиться с ним. Помолимся и о душах тех, кто погиб насильственной смертью, сгорел в огне или утонул в воде, чтобы искупить свою вину перед ними и вымолить для них счастливый путь. Вот то, что мне хотелось бы сделать, но я не знаю, каково будет ваше мнение, дорогие братья мои!

– Вы совершенно правы, – одобрили Сун Цзяна все остальные главари, – дело, которое вы предлагаете, хорошее и справедливое.

– Прежде всего мы попросим нашего брата Гун-Сунь Шэна взять на себя проведение всех этих церемоний, – сказал тут У Юн. – Затем надо разослать повсюду людей, которые разыщут даосских монахов высокой добродетели, пригласят их в лагерь, а также попросят их захватить все необходимое для совершения молебна. Кроме того, надо еще отправить кого-нибудь для закупки курительных свечей, бумажных изделий – лошадей, цветов и других предметов для жертвоприношения, а также постной еды и чистой пищи. В общем все то, что необходимо для данного случая.

Итак, решено было начать моление в пятнадцатый день четвертого месяца. Церемония должна была продолжаться в течение семи дней и семи ночей. На нее собирались потратить очень много денег. И вот начались приготовления. Незадолго до назначенного срока перед залом Верности и Справедливости были вывешены четыре огромных полотнища. Вдоль стен зала соорудили помосты в три яруса и на них расставили семь священных предметов, а также изображения трех божеств. Затем двумя рядами стояли двадцать восемь духов, управляющих сменой дня и ночи, и двенадцать, управляющих сменой месяцев. Словом, там были все боги-звезды, которые обычно принимают участие в молениях и жертвоприношениях. Возле зала поместили богов, которые должны были наблюдать за всей церемонией. Здесь же находились статуи богов-полководцев – Цуй, Лу, Дэн и Доу. И вот когда все боги были расставлены в полном порядке, стали готовить жертвенные предметы. Наконец, все приготовления были закончены, и для совершения церемонии пригласили монахов-даосов. Вместе с Гун-Сунь Шэном их было всего сорок девять человек.

День выдался прекрасный. На безоблачном небе сверкала луна, слегка дул мягкий ветерок. Сун Цзян, а за ним Лу Цзюнь-и, У Юн и остальные вожди подходили и сжигали курительные свечи. Всей церемонией распоряжался Гун-Сунь Шэн; он установил порядок песнопений и вместе с остальными сорока восемью монахами три раза в день совершал молебствия. На седьмой день, когда моления были закончены и монахи разошлись, Сун Цзян, желая получить ответ неба, велел Гун-Сунь Шэну три раза в день писать жертвенные изречения красными иероглифами на зеленой бумаге и сжигать их в качестве подношения владыке неба.

На седьмой день, в третью ночную стражу Гун-Сунь Шэн находился на первом ярусе жертвенного помоста, монахи на втором, Сун Цзян с большими главарями на третьем, а малые главари и начальники стояли на площадке возле жертвенного сооружения. Все они усердно молили небо ниспослать им ответ. И вот ночью, когда наступила третья стража, со стороны северо-западных ворот неба раздался звук, похожий на звук раздираемого шелка. Все посмотрели в том направлении и увидели там большое золотое блюдо с двумя заостренными конусами, а между ними пустое пространство, которое называлось: «Открытие небесных ворот», или «Открытие небесных глаз». Оттуда исходило ослепительно яркое сияние, которое переливалось всеми цветами радуги, словно сверкание солнечных лучей в легком тумане. В центре этого сияния появился огненный шар, формой своей напоминавший корзину, который, вертясь, опустился прямо на место жертвоприношения. Описав круг над алтарем, шар исчез в южной стороне, уйдя в землю. В этот момент небо закрыло свои глаза – и все монахи сошли с возвышения. Сун Цзян велел принести мотыги и лопаты, вскопать землю и отыскать скрывшийся там огненный шар. Но не успели они вырыть яму в три чи глубиной, как увидели каменную плиту, с двух сторон испещренную небесными письменами.

Тут Сун Цзян приказал везде жечь жертвенную бумагу. Когда рассвело, монахов покормили постной пищей, а затем Сун Цзян наградил каждого из них за труды золотом и шелком. Лишь после этого Сун Цзян взял каменную плиту в руки и увидел, что вся она покрыта иероглифами в стиле Кэдоу. Никто из присутствующих не знал, как прочесть их.

Но в этот момент один из монахов, по фамилии Хэ (монашеское имя его было Сюань-тун), обращаясь к Сун Цзяну, сказал:

– У меня дома есть книга, которая досталась мне от моих предков. Эта книга может растолковать все небесные письмена. Написана она древним стилем Кэдоу, и поэтому я научился хорошо разбираться в нем; разрешите мне перевести вам написанное, и вы узнаете, что тут такое.

Услышав это, Сун Цзян очень обрадовался и почтительно передал каменную плиту монаху. Тот долго рассматривал плиту и, наконец, сказал:

– Здесь выгравированы имена только благородных людей. С правой стороны плиты написаны следующие четыре иероглифа: «Осуществляйте справедливость во имя-неба», и с другой стороны также четыре иероглифа: «Будьте совершенными в верности и справедливости». Наверху изображены Северное и Южное созвездия, а внизу написано ваше уважаемое имя. Если вы разрешите мне, я могу подробно прочитать вам, что здесь написано.

– Мы бесконечно счастливы, высокочтимый отец, что судьба послала вас сюда и вы поможете нам прозреть. И если только вы удостоите нас своими наставлениями, мы будем глубоко признательны вам за столь великую милость. Поэтому прошу вас не скрывать ни единого слова, если даже там будет упрек нам. Я очень надеюсь, что вы разъясните нам всю надпись, не утаив ни слова.

После этого Сун Цзян приказал волшебному писцу Сяо Жану записать на желтой бумаге то, что окажет монах. Итак, монах начал:

– На лицевой стороне плиты высечено тридцать шесть строк из Небесной книги – это названия звезд. На обратной стороне семьдесят две строки – это уже имена грозных и могущественных звезд. Внизу же написаны имена добродетельных и справедливых героев.

Так вот на лицевой стороне таблицы высечено: «Тридцать шесть могущественных и доблестных небесных звезд» – это тридцать шесть отважных героев Ляншаньбо: