Повесть об уголовном розыске [Рожденная революцией] - Нагорный Алексей Петрович - Страница 97

— Нет! — Ровский даже отскочил, но тут же взял себя в руки. — Хотя… простите, я не рассмотрел сразу. Это — мой. И что же?

— Почему же он не у вас в руках?

— Он не всегда мне нужен.

— Изо дня в день три года подряд был нужен, а теперь нет? Вы же с ним, простите, в уборную ходили, ни на секунду не выпускали из рук!

— А на этот раз он мне не понадобился, — улыбнулся Ровский. — И что же?

— И в прошлый раз не понадобился?

— И в прошлый раз.

— А в день похищения денег этот чемоданчик был у вас в левой руке. Огласить показания свидетелей? Или пригласить их для очной станки?

— Допустим, был, — медленно сказал Ровский. — И что же?

— Дайте деньги. — Коля повернулся к Маруське.

Она открыла банковский мешок и вывалила на стол крест-накрест заклеенные пачки. По виду они были совершенно настоящие.

— Семьсот тысяч рублей. Упаковка и купюры те же самые, что в день кражи. Это зафиксировано в акте. Желаете ознакомиться?

— Мне ни к чему, — снова улыбнулся Ровский. — Я, честно сказать, не совсем понимаю, зачем вы все это делаете?

— Сейчас поймете. Понятых прошу подойти ко мне. — Коля открыл чемодан Ровского и начал аккуратно складывать в него пачки денег. Вначале, казалось, что такая гора вряд ли уместится в сравнительно небольшом чемодане, но Коля все укладывал и укладывал.

Только две пачки не влезли — оказались лишними.

— Их вы положили в карманы, — сказал Коля.

Ровский молчал. Сотрудники финчасти смотрели на него с плохо скрытым ужасом.

— Сумму вы знали точно. Знали давно — года три-четыре назад. Подготовили «куклы» из бумаги, эти «куклы» изображали будущий куш Подготовили этот чемодан. Научились мгновенно его заполнять. Приучили к его виду всех на заводе. Даже анекдоты появились, — Коля вплотную подошел к Ровскому. — А теперь такие же «куклы» сделали мы, и вы попались. Говорить будете?

Ровский завыл, с разбегу ударился головой о стену и начал кататься по полу. Его хотели поднять, но Коля остановил Витьку и милиционера.

— Не трогайте. — Коля открыл дверь кассы.

Ровский выл и катался по полу. А в коридоре молча стояли рабочие.

— Товарищи! — обратился к ним Коля. — Денег, к сожалению, мы еще не нашли, простите нас за это. Пока мы не можем выдать вам зарплату. — Коля распечатал одну из пачек. Только сверху и снизу лежали настоящие купюры. Внутри была простая бумага. — Но одного из преступников мы установили. Вы его видите. Теперь уже не долго ждать, товарищи.

Некоторое время рабочие смотрели, как беснуется бывший бухгалтер, потом передние повернулись и ушли. И оставшиеся тоже начали расходиться. Через минуту коридор опустел.

— Какой же вы… негодяй, — обращаясь к Ровскому, с болью произнес Рыков. — Я уйду. Противно. И, повернувшись к Коле, добавил: — Однако лихо вы придумали. Даже я не догадался, что пачки фальшивые.

Ровскому надели наручники и увели.

Спустя час Коля, Витька и Маруська в присутствии двух понятых произвели у Ровского обыск. Бывший бухгалтер жил в коммунальной квартире, занимал небольшую комнату с двумя окнами, которые выходили в глухой двор-колодец. Угол комнаты был отгорожен ширмой. За ней стояла узкая деревянная кровать, застеленная белым покрывалом, а в изголовье висела фотография-портрет. Юрия Томича. Обыск результатов не дал. Ни среди писем Ровского, ни в его вещах не было найдено ничего такого, что могло бы пролить хотя бы маленький свет на преступные связи Ровского или на его роль в деле ограбления заводской кассы.

Вошел милиционер:

— Товарищ Бушмакин просили вам передать: объект дома, никуда не выходил.

Коля понял, что Пермитина взяли под наблюдение. Подошел к столу, перелистал альбом с фотографиями:

— Сообщите Бушмакину, что мы уже заканчиваем. — А когда милиционер ушел, добавил огорченно: — Что будем делать? Ровский, мягко говоря, не лыком шит, его можно заставить говорить только доказательствами, мы же ничего не нашли.

В альбоме были обыкновенные семейные фотографии. Витька взял альбом:

— Не знаю, что делать.

— С ним нужно начать разговор, — подошла Маруська. — Я берусь.

— А бухгалтер-то наш, оказывается, стрелок охо-хо! — вдруг сказал Витька и показал красиво оформленный диплом за отличную стрельбу на имя Ровского. — Глядите-ка! — Витька вытряхнул из альбома старенькую помятую фотографию. На ней были сняты трое мужчин и девочка-гимназистка. — Вот мы что искали! Вот! — Витька не скрывал торжества. — Нина, — частил он, — ее ни с кем не спутаю, а это — Ровский! А вот мой — Чеботарев… Длинный… Третьего не знаю.

— Пермитин, собственной персоной, — сказал Коля. — Вот так Витя. Ты, конечно, молодец…

— А почему конечно? — обиделся Витька.

— Нина всех знала, — мягко сказала Маруська. — Сам видишь. Если бы ты правильно себя повел тогда, — она бы и нам помогла, и жива осталась. — Маруська вздохнула. — Вот так-то.

— Она, конечно же, догадывалась, почему угробили ее жениха, — сказал Коля. — Даром он, что ли, сменил имя и фамилию? Она наверняка знала об этом!

— Ну? — торжествующе спросила Маруська. — Мое предложение в силе? Можем браться за Ровского!

— Можем, — согласился Коля.

…Конвойный усадил бухгалтера на стул и вышел.

— Я старый, больной человек, — горько сказал Ровский. — Я целиком и полностью в вашей власти, — это я понимаю. Но вы тоже должны понять — я ни при чем! Имейте хотя бы сочувствие к моему горю!

— Значит, эксперимент с деньгами и с чемоданом ничего не доказывает? — спокойно спросила Маруська.

— А что он, по-вашему, может доказать? — удивился Ровский. — Простое совпадение, вот и все. Ну, влезли все деньги. Так вы суд еще не убедите, что деньги взял я. Кто видел?

— А это? — Маруська положила на стол фотографию из альбома.

Ровский водрузил очки на нос и долго изучал фотографию. Потом снял очки, аккуратно сложил их в футляр и попросил:

— Велите принести папирос. Свои искурил, а носить передачи некому. Я «Звезду» курю, скажите там.

Пока милиционер ходил за папиросами, Ровский задумчиво барабанил пальцами по столу. Получалось нечто вроде марша.

— Вы не помните, — оживился он, — какие были парады на Марсовом или на Дворцовой? Восторг…