Повесть об уголовном розыске [Рожденная революцией] - Нагорный Алексей Петрович - Страница 92

— Что же ты наделал, Витя! — с укором посмотрела на сына Маруська.

— Немедленно поезжай к ней и привези ее сюда, — холодно сказал Коля.

— Так она на Васильевском живет, — возразил Витька. — Пока туда, пока сюда — скоро не получится. Трамвай — не аэроплан.

Коля рассмеялся:

— Ладно, не прибедняйся. Машину возьми. Дай бог, чтобы все обошлось. А на будущее учти: о таких вещах в первую очередь докладывать надо. Иди.

Витька опрометью скатился по лестнице, выбежал на площадь. «Форд» УГРО стоял у тротуара, усатый шофер в огромных очках-консервах возился с мотором.

— Давай! — Витька прыгнул на переднее сиденье.

Шофер вытер руки промасленной тряпкой, свысока посмотрел на Витьку:

— А куда? Давать-то, говорю, куда? — Он не скрывал насмешки, и от этого Витьке стало очень обидно.

— На Васильевский, — сдерживая закипающее раздражение, сказал Витька.

— Он большой… — Шофер поправил очки. — Адрес знаешь?

И тут Витька совсем оконфузился. На память он адреса не помнил, пришлось лезть в карман, доставать записную книжку.

Шофер с улыбочкой наблюдал:

— Бывало, по сорока адресам дуем, и ни разу никто даже не заглянет в эту самую книжечку, — сказал шофер. — Вот были люди. А вы молодые, вам бы не в УГРО служить, а мороженым торговать!

— Отговорил? — спросил Витька бешено. — Тогда — поехали. Соловьевский переулок!

Автомобиль миновал Дворцовый мост и помчался по набережной — мимо Биржи, Академии наук и университета. То и дело гундосил клаксон.

— Давай сирену, — попросил Витька.

Шофер потянул поводок, взвыла сирена.

— Мальчишки, — покрутил головой шофер. — Цацки-пецки вам нужны, все играетесь.

У обелиска «Румянцева победа» свернули направо и въехали в Соловьевский переулок. Это была мрачная, низкорослая, безнадежная трущоба. Облезлые дома с окошечками, заплывшими грязью, редкие прохожие.

— Бывают же улицы, — усмехнулся шофер. — Я бы на такой ни за какие деньги жить не стал! — Он нажал клаксон, сиплый всплеск гудка эхом отлетел от осыпающихся стен. — Вон впереди девица чешет, не твоя ли?

Это и в самом деле была Нина, и Витька очень обрадовался, что все так удачно получилось.

— Нина! — закричал он, вскочив с сиденья. — Нина, подождите, это снова я!

Девушка оглянулась и остановилась.

— Это я! — Витька так обрадовался, что замахал обеими руками. — Вот здорово! А мне, знаете, из-за вас попало! — Витька продолжал кричать, наверное, от избытка радости.

Автомобиль поравнялся с Ниной, Витька выпрыгнул, и в это самое мгновение, сливаясь в один, хлопнули два выстрела — словно две бутылки шампанского открыли.

— Маузер… — машинально проговорил шофер.

Нина удивленно посмотрела на Витьку и медленно опустилась на тротуар.

— В больницу! Гони! — Витька рванулся в подворотню, на ходу взводя курок своего нагана.

— Осторожнее! — крикнул шофер вслед. Он подхватил обмякшее тело девушки, уложил на заднее сиденье.

Витька мчался под сводами арок. Проходные дворы уходили куда-то вглубь.

— Стой! — Витька увидел убегающего человека и неторопливо, словно в тире, взял его на мушку. Медленно потянул спусковой крючок и… в сердцах опустил наган. Нельзя! Стрелять нельзя! Мертвый не скажет ничего.

Человек уходил. Гулко звучали шаги, эхом отлетая от низких сводов. Витька летел изо всех сил — догнать, только догнать. На ходу вытащил свисток, засвистел: «На помощь!»

Неизвестный остановился и, не целясь, с поворота выстрелил. Пуля сбила с Витьки меховую шапку. Он даже присел от неожиданности, но стрелять в ответ все равно не стал. Подворотни мелькали одна за другой. Вот и последняя. Бандит оглянулся, снова выстрелил. Его темный силуэт отчетливо маячил под последней аркой. За ней начиналась вторая линия Васильевского острова. Преступника отделяло от улицы всего несколько шагов.

«Если он сделает эти шаги, то уйдет, — в отчаянии подумал Витька. — В толпе я его не возьму. Что же делать, что делать?» Витька поднял наган, повел стволом, ловя на мушку прыгающие ноги бандита. «А если кто из прохожих? Мне будет тюрьма, — усмехнулся Витька. — Ладно. Была не была». Он потянул спусковой крючок. Выстрела не услышал. Только увидел, как бандит подпрыгнул и начал медленно заваливаться. Его тут же окружили прохожие. Витька подбежал к убитому. Тот лежал лицом вверх. Это был Длинный. Витька сунул наган за пояс, яростно засвистел в милицейский свисток. Прибежал перепуганный милиционер.

— Охраняй, — устало сказал Витька. — Сейчас за ним приедут. И горько добавил: — Где же ты был, друг? Обсвистелся я…

— Товарищ начальник! — милиционер старательно прижимал ладонь к козырьку фуражки. — Не слыхал ничего! Детьми клянусь!

Витька махнул рукой и ушел.

Все складывалось как нельзя хуже. Нина могла о многом рассказать, но она умерла, не приходя в сознание, по дороге в больницу. Можно было рассчитывать на крупицы информации от Длинного — хотел того бандит или не хотел, хоть что-нибудь он обронил бы на допросах. Но Длинный тоже был мертв — пуля из Витькиного нагана ударила слишком точно.

Коля приказал вызвать на допрос отца Нины, бухгалтера Ровского. Тот явился незамедлительно — корректный, отутюженный, в хрустящих накрахмаленных манжетах, внешне — типичный интеллигент старого закала. Коля пригласил старика сесть, и, пока тот раздевался и устраивался в кресле, — незаметно присмотрелся к нему.

Умное, открытое лицо. Спокойный взгляд, только глаза покраснели, наверное, от слез. В правой руке — смятый мокрый платок.

Витька и Маруська устроились у окна.

— Колю не уберегли, — горестно вздохнул Ровский. — Теперь вот и Нину… мою… — он издал горлом всхлипывающий звук, и Витька сразу же подал ему стакан с водой. Ровский отхлебнул и благодарно посмотрел на Витьку. — Тронут. Признаться, раньше я думал о молодых людях вашей профессии несколько иначе. Рад, что ошибался. — Он снова всхлипнул, сдерживая рыдания: — Горе… Какое горе отворило мои двери…

— Примите наше искреннее сочувствие, — сказал Коля. — Но я прошу, чтобы вы поняли и нас. Мы обязаны найти деньги и убийц. Поэтому я должен продолжать свои вопросы, вы уж извините. У каждого из нас есть свой долг.