Повесть об уголовном розыске [Рожденная революцией] - Нагорный Алексей Петрович - Страница 171

— Нервничаешь? — насмешливо спросил Иванов.

— Сидеть не хочу, — буркнул Бородаев. — Каждый день в весе теряю.

— Ах ты, толстячок. А деньги иметь хочешь? — с откровенной насмешкой осведомился Иванов. — Дурачок, пойми простую вещь: без труда не вынешь рыбку из пруда. Я-то ведь рискую куда больше, чем ты. А «Санько»? Он по острию ходит.

— Командует из подполья ваш «Санько»… — зло сказал Бородаев. — Я его в глаза не видал! А ты, Вася?

Пашутин энергично замотал головой.

— Вот! — обрадовался Бородаев. — Вася тоже не видел! А долю он требует не равную! Половину требует!

— Он столько сидел и судился, что на десять человек хватит. — Если его поймают — «ВМН» через пять минут сделают. Нынче, ребятки, не пальба и перо в бок ценятся, а мозги, ясно вам? «Санько» за свой ум получает, и давайте на эту тему больше не куликать! Все! — подытожил Иванов.

Пашутин и Бородаев переглянулись:

— Раз так — ладно, — изрек Бородаев. — Что с этой сукой Лабковским делать?

— Пришить, — сверкнул глазами Пашутин.

— Пусть прыгает, — вздохнул Иванов. — Всему свое время. Пока в мелодии раскачаются, пока то да сё, мы уже отчалим, ребятки. Сколько один грамм золота стоит, элементарно, в скупке?

— Три рубля, — сказал Пашутин. — Если пятьдесят шестая проба.

— Итого на одном золоте даже по такому мизеру тридцать тысяч получим! — подсчитал Иванов. — А я знаю людей, которые за наше высокопробное и по восемь рублей дадут! А платина? Не журись, ребятки, скоро икоркой да коньячком будем баловаться невозбранно. Дачу куплю. Машину. Баб заведу в неограниченном количестве. Помните, Жаров пел: «Менял я женщин, как, тирьям-тирьям, перчатки…» Я мужик щедрый. Буду дарить своим девочкам серьги, бусы, шубы. Пусть только ласкают меня страстно.

— А я на книжку положу, — сказал Бородаев.

— На книжку нельзя: поймают — отберут, — возразил Пашутин.

— Можно и на книжку, — улыбнулся Иванов. — Потому что нас не поймают. Кишка тонка!

— Не знаю. — Пашутин вздохнул. — Я свою долю в баночку упакую, в хлорвинил, и в бабкином саду под яблоней закопаю. Ни в жисть никто не найдет!

— Ну ладно, детки, — оборвал разговор Иванов. — «Санько» так велел: ты, Бородаев, берешься за Витьку, и немедленно. С девкой этой, с Зинкой, у него сложно все, парень он дерганый, путаный. Сам знаешь, дома у него тоже не все ладно, у матери были неприятности на службе. Играй на этом, но с толком, осторожно. Цель такая: привлечь внимание милиции, пусть она верит, что напала на след. Главное, чтобы этот дурачок Лабковский с крючка не сорвался. Все понял?

— Понял, — кивнул Бородаев. — Дай сообразить.

С заводским агентом-экспедитором Виктором Володиным Бородаев познакомился случайно. Как-то весной он зашел в пивную, расположенную неподалеку от проходной завода, и увидел высокого красивого парня в броском заграничном плаще нараспашку. Парень держал за лацканы пальто подвыпившего завсегдатая, а тот пытался ударить обидчика ногой, но не мог, не получалось, и пьяница грязно ругался. «А фраер, пожалуй, денежный, — подумал Бородаев, привычно оглядывая одежду Виктора. — Если по-умному подойти, он из благодарности неделю поить станет…» Между тем парню приходилось совсем туго. В ссору вмешались остальные завсегдатаи, окружили тесным кольцом и, конечно же, жестоко избили бы, не вмешайся Бородаев. Смачным ругательством Бородаев утихомирил пьяниц и увел Виктора в глубь пивной.

— Ничего? — подмигнул он парню. — Жив?

— Жив, — улыбнулся тот. — Я схожу за пивом.

— Как звать-то?

— Витька Володин.

— А я — Бородаев. Или просто — Борода.

Витька принес пару кружек, у Бородаева нашлась вобла. В разговоре скоротали вечер. Выяснилось, что оба работают на одном заводе, это еще больше укрепило знакомство. На следующий день Бородаев рассказал о встрече Иванову и Пашутину.

— Присматривайся, — посоветовал Иванов. — Может, ему деньги нужны? Дай взаймы.

И Бородаев начал присматриваться. Он не втягивал Витьку в прямые дискуссии о том, что такое «хорошо» и что такое «плохо». Но вовремя и метко сказанным словом незаметно создавал у парня определенное настроение и определенное отношение к людям. Иногда Витька брал у него в долг — по мелочи, но пришел день, когда эта мелочь составила довольно значительную сумму — семьдесят рублей.

— …Ты пойми главное, — Иванов хлопнул Бородаева по плечу, оторвав от воспоминаний. — Парень возит металл. С ним два охранника. Значит, здесь — голяк. «Санько» говорит: действовать вужно через Зинку. Сейф особой кладовой в ее распоряжении.

— Действовать… — повторил Бородаев. — Легко сказать.

— Прими совет, — усмехнулся Иванов. — Поссорь их, понял?

— Подумаю, — кивнул Бородаев.

Фургон притормозил у кромки тротуара. Иванов вышел из машины и исчез в толпе.

Спустя час Николай Федорович и Лабковский встретились в сквере на Советской площади. Они сели на скамейке около входа в институт. На фоне ярко освещенного Моссовета тяжеловесный Юрий Долгорукий выглядел бесформенной черной глыбой.

— Что нового?

— А ничего, — развел руками Лабковский. — Хожу, присматриваюсь, Пашутин и Бородаев ведут себя тихо.

— Продолжайте в том же духе. Если что-нибудь заметите — позвоните. Вот телефон. Встретимся через день, в это же время. Они вас не подозревают?

— Вроде нет, — с заминкой сказал Лабковский.

— Ну и прекрасно. Специально с ними ни о чем говорить не нужно, а если сами заговорят — будьте внимательны. О наших встречах и разговорах тоже распространяться не нужно. До свидания.

Они разошлись.

Проверкой работников завода занимался подполковник Смирнов — участник разоблачения оборотней. Состав опергруппы был почти тем же, как в далеком сорок пятом. Смирнов изучил анкеты, просмотрел фотографии. Среди рабочих и служащих «Санько» не было.

— Почти тридцать лет прошло, — сказал Рудаков на очередном совещании. — Этого «Санько» теперь при всем желании не узнать. Он, может, открыто по заводу ходит.

— Может, и ходит, — согласился Николай Федорович. — Судя по всему, у них есть реальный план, по которому они собираются работать. Нужно подумать, как предугадать их действия. А еще лучше — активно внедриться в их группу и получить точную информацию об их планах. Для этого нужно установить членов шайки поименно, нащупать слабое звено. Перетянуть того человека на нашу сторону. Теперь конкретно: за Бородаевым и Пашутиным установить наблюдение. Пока на неделю. А там посмотрим.