Повесть об уголовном розыске [Рожденная революцией] - Нагорный Алексей Петрович - Страница 158

— Минуточку, — Виктор догнал его у дверей. — Я полковник Кондаков, из МУРа, — Виктор раскрыл удостоверение. — Это мой сотрудник… Позвольте ваши документы, товарищ старший лейтенант.

Санько удивленно посмотрел на Олега, на Виктора и молча протянул красную книжечку.

— Так, — Виктор прочитал и вернул. — Вы работаете в сорок втором?

— Так точно.

— Так вот, мы находимся здесь в связи… со специальным заданием. Прошу понять и не обижаться, — Виктор подошел к телефону, набрал «02». — Сорок второе? Здравствуйте, товарищ Алексеев, — Виктор посмотрел на Санько.

— Сегодня дежурит Клочков, — пожал плечами Санько. — Алексеева у нас вообще нет.

— Извините, — улыбнулся Виктор. — Товарищ Клочков, говорит полковник Кондаков из МУРа. Где теперь участковый Санько? Он мне нужен. Так. На территории, значит? А у Панайотова он не будет случайно? Ломоносова, десять, квартира сорок пять. Заядлый нарушитель? Спасибо, вопросов больше нет, — Виктор повесил трубку. — Еще раз прошу извинить и не обижаться. Всего доброго, старший лейтенант.

Санько ушел. Олег посмотрел на часы:

— Десять уже. Будем ждать?

— Пусть Миронов побудет до двадцати четырех, — сказал Виктор, — а потом пришли ему смену. Думаю, что сегодня никто не придет.

Вышли на лестницу. Когда Олег увел арестованного, Виктор спросил у Миронова:

— Подвел ваш источник?

— Этого не может быть, — сказал Миронов. — Сведения им были получены совершенно случайно, поэтому в их точности я нисколько не сомневаюсь.

— Ладно, — кивнул Виктор. — Увидим. Ждите до полуночи, смену пришлем. — Он вышел на улицу. Стоял тихий осенний вечер. Улица была залита ярким светом фонарей, и Виктор даже зажмурился. Подойдя к машине, он сказал шоферу:

— Езжай в гараж, я пойду пешком.

Прохожих было мало. Виктор неторопливо шагал в сторону площади Маяковского. Около бензоколонки встретился постовой милиционер. Виктор остановился:

— Где сорок второе отделение, товарищ старшина?

— Первый переулок налево, там увидите. Случилось что?

«В самом деле, что случилось? — мысленно спросил себя Виктор. — Зачем мне туда? Все же предельно ясно». Виктор чувствовал, как смутное, неясное чувство тревоги охватывает его, и старался отыскать источник этой тревоги. И не мог.

— Нет, ничего. Спасибо, — пробормотал Виктор и ушел.

Милиционер посмотрел ему вслед и пожал плечами.

…В отделении рядом с дежурным Виктор увидел старшего лейтенанта лет пятидесяти. Офицер что-то горячо доказывал дежурному.

— Могу я видеть товарища Санько? — спросил Виктор.

Толстяк повернулся:

— Ну, я Санько. Что вам?

— Вы не слишком вежливы, — машинально сказал Виктор, чувствуя, как уходит из-под ног земля.

— Вам плохо, что с вами, гражданин? — испугался дежурный. — Побледнел-то как. Санько, вызывай врача!

— Не нужно. — Виктор сел на скамейку. — А… еще одного Санько у вас нет? Другого?

— Нет, — покачал головой дежурный. — А что? Что произошло?

— Панайотова знаете? — продолжал спрашивать Виктор.

— С Ломоносова? — не удивился Санько. — Да он мне всю плешь проел своим «кадетом»! Всегда ставит на тротуар! Я ему миллион раз говорил!

— Спасибо, — Виктор встал. — Вот мое удостоверение, товарищи. О нашем разговоре прошу никому ни слова. — Виктор вышел на улицу.

Маша освободилась поздно. Весь день она подсчитывала с директором дома отдыха одеяла и простыни, громкоговорители и пластинки для патефона. В девять вечера директор предложил поужинать и остаться ночевать, но Маша не согласилась.

— Я всего третий день дома, — объяснила она виновато. — Муж ждет.

— Не страшно будет одной в дороге? — спросил директор. — Я вот не езжу один, боюсь.

— Э-э… — махнула рукой Маша. — До войны я с мужем бандитов ловила, а всю войну — на фронте.

…Исчезли последние пристанционные фонари, и сразу же поезд провалился в темноту. Тусклая, грязная лампочка едва освещала вагон. Народу было немного — последний поезд, поздний час. У окна сидел военный с чемоданом, несколько деревенских женщин везли на рынок свой нехитрый товар — осенние цветы и картошку. Щелкнула дверь, в вагон ворвался холодный ветер и грохот колес. Вошли три работника милиции — два старшины и офицер. Все трое медленно двигались вдоль прохода, внимательно вглядываясь в лица пассажиров. У одного из старшин на груди поблескивала серебряная медаль на серой ленточке — «За боевые заслуги».

— Ищут, — услышала Маша голос одной из женщин. — А чего ищут? Кому надо — тот дело сделал и водку пьет!

Около полного мужчины в светлом габардиновом плаще офицер замедлил шаг, приложил руку к козырьку:

— Оперативная группа отдела охраны. Разрешите ваши документы.

Мужчина торопливо полез в карман, протянул офицеру паспорт. Офицер пролистал, сказал вежливо:

— Прошу пройти с нами.

— А в чем дело? — забеспокоился мужчина.

— Все объяснения потом, — строго посмотрел офицер. — Прошу.

— Но меня ждут на вокзале, встречают, — мужчина совсем разнервничался. — Вам могу сказать… — Он поднял с сиденья толстый портфель. — Здесь пятьдесят тысяч рублей! Вы представляете!

— Все будет в целости и сохранности. И вы, и ваши деньги.

— Хорошо, — мужчина взял портфель и вышел вслед за милиционерами.

— Да-а-а, — протянула цветочница. — Преступники нынче расплодились не хуже грибов в урожайный год. Видали? То одна железнодорожная милиция ходила, проверяла, а теперь и городскую подключили. Режут. Ох, режут.

— А ты почем знаешь, что эти городские? — спросила вторая женщина. — У меня у самой зять в милиции на железной дороге, так я и то не разберу, где кто. На всех нынче мундиры, погоны.

— А я тебе говорю — городские это были! — продолжала настаивать цветочница. — Отличие у них совсем другое! У меня, тетка, глаз — алмаз!

Маша встала, направилась к тамбуру. Огромная сумма денег в портфеле пассажира, странное, с ее точки зрения, поведение начальника патруля вызвали в ней безотчетную тревогу. А теперь еще и эти женщины со своими сомнениями. Маша ускорила шаг, толкнула дверь в тамбур. Дверь поддалась с трудом — словно ее кто-то придерживал изнутри. Маша толкнула сильнее и протиснулась в тамбур. У противоположных дверей стоял милиционер и испуганно смотрел на нее. Офицер перелистывал какую-то книжку — она была похожа на записную. Третий милиционер опирался спиной на стекло входных дверей. Полного мужчины не было.