У ручья Черешневого леса (сборник) - Евтушенко Антон Александрович - Страница 13

– Чистая психология, ничего более, – отмахнулся ёж, делая приседания, чтобы размять конечности.

– Ничего не понимаю, – подал голос котёнок. – А где сюрприз? – И посмотрел на енота.

– А вот между прочим, да! – парировал бобёр. – Сюрприз где? – И посмотрел на енота.

– Да, кстати… где? – спросил енот и посмотрел на ёжика. И все взгляды устремились на разминающего ручки-ножки ежа.

Тот запнулся на середине, так и замер «звёздочкой» – с расставленными в стороны ручками-ножками.

– Я это… – он смущенно потупил взгляд. – Короче, ну это…

– Не мямли! – по-армейски гаркнул бобёр, который по молодости нюхнул пороху в службе Лесного Гарнизона и ещё до конца не растерял армейского запала.

И тогда ёжик пропел вот такую песенку:

– Кавардак? – схватился за голову полосатый. – Там было платьице и брючки, и шляпка, и туфельки.

– Полосатый… – мечтательно зажмурился котёнок.

– Отставить панику! – отрезал бобёр и обратился к ежу: – Где содержимое посылки? Признавайся, колючий! Я за неё головой отвечаю.

– Да, будет вам, будет, – легкомысленно отмахнулся ёжик. – Енот споёт со мной песенку и будет… всё будет!

– Это форменный шантаж! – насупился енот.

– Нда-аа, – протянул бобёр и задумчиво почесал за ухом, – с вами не соскучишься!

На побережье был тихий предзакатный час, жара давно спала, и даже редкая травинка, пробившаяся сквозь песок, не смела шелохнуться в этой звеняще-изящной тишине, нарушаемой только всплеском накатывающих волн.

Бобёр жёсткой щёткой отмывал от дорожной пыли своего трудолюбивого пони. Тот стоял по брюхо в воде и ловил спиной последние тёплые лучики солнца. В зеркальных чешуйках воды отражался бледный серпик луны, на горизонте, окрашенном алым багрянцем, виднелся одинокий парус, который, если хорошенько присмотреться, на поверку оказался тяжёлым, обтянутым лощёным коленкором чемоданом с развевающимися на ветру парусиновыми брюками. «Кораблик» неуклюже скользил по водной глади, на корме которого суетились енот и ёж. Они отпускали постриженных барашков, и спокойная вода постепенно покрывалась рябью. До берега доносились обрывки весёлой песенки про лето, которую голосил ёж. А одиннадцатую строчку подхватывал енот и тянул своим красивым высоким тенором. Котёнок, облачённый в струящуюся белую юбочку из органзы, матроску, гольфы и лаковые туфельки, наблюдал за закатом.

Потом на берег ступили отважные мореманы. Ёж, довольный собой, сделал так: «Пффф!» – и побежал разжигать вечерний костёр, греть чай, а енот, стянув парусное вооружение с чемодана, быстро превратил его в элегантные брюки. Облачился в них, лёгкую льняную рубаху, белые пляжные туфли и соломенную шляпу. Эти наряды, заказанные енотом ещё по весне в одном ателье по ту сторону океана, ехали так долго и так далеко, чтобы сегодня, миновав козни хитрого ежа (тот просто блефовал и всю дорогу делил тесное пространство чемодана с туфельками и брючками), осуществить маленькую мечту котёнка. Он очень хотел однажды станцевать под звёздами.

– Разрешите пригласить вас на танец, – деликатно предложил енот котёнку и тот, конечно, принял предложение полосатого. Отказать последнему в галантности было просто невозможно.

На небе зажглись первые звёзды, они звенели и дрожали от космического холода, и тихая звенящая музыка вселенной аккомпанировала друзьям, когда они кружились в вихре танца. Енот чувствовал, как от шёрстки котёнка исходит тонкий изысканный аромат «Воды?Венгерской королевы» – духов, что проделали весь путь в крошечном флаконе оранжевого стекла в одной из лаковых туфель. Так мог пахнуть только котёнок – лавандой и розой! А когда всё закончилось, и заворожённый бобёр смахнул предательскую слёзку с уголков глаз, ёж позвал всех лепить летнего снеговика. Молочные шапки морской пены таяли так же быстро, как и снег по весенней оттепели, но снеговик обещал простоять всю ночь, до первого лучика солнца. А пока можно было попить горячего чаю и послушать шум океана. В эту чистую безоблачную ночь он пел о нерушимой дружбе, что крепче гранита и твёрже алмаза. Завтра будет новый день, который друзья проведут вместе. А потом ещё один, и ещё. Поезд под названием «лето» наберёт ход и уже помчится навстречу осени, до которой пока так далеко. Но она непременно сменит лето, а на смену осени придёт зима. В эту самую минуту, под мерцающим небом июля, енот и котёнок твёрдо знали, что и летом, и осенью, и зимой всё будет по-прежнему, всё будет как и раньше. Они так же будут сидеть, обнявшись вместе, и пить горячий чай с одной пиалы.