Волшебница-самозванка - Набокова Юлия - Страница 90

И как я могла отказываться от своего дара, отвергать магию и волшебство, ведь без них эта история имела совсем бы другой конец и могла бы оборваться десятки раз, начиная с самого первого дня. Прежняя я уже задала бы себе массу вопросов – как быть дальше, как победить Селену и что ждет нас с Ивом, ведь мы принадлежим к разным мирам. Новая я была убеждена: все будет хорошо. А в котором из множества миров мы окажемся по окончании всех испытаний, не так уж и важно. Ведь там, где есть любовь, место и время уже не имеют никакого значения.

Раздирающие душу кошачьи вопли вернули меня с седьмого неба на грешную землю. Мы одновременно бросились к двери – на выручку попавшему в беду Майклу. Бесстыжий кот сидел у порога и орал так, как будто его истязает банда гоблинов.

—Ну наконец-то! Стучусь-стучусь, скребусь-скребусь, мяучу-мяучу – никакого ответа!

– Но орать-то так зачем? – с неудовольствием поинтересовался Ив.

– Во дают! – удивился кот. – Говорю же – все деликатные формы воздействия уже были применены. И не по одному разу! Пришлось перейти к радикальным. Я же тут чуть с любопытства не сдох, пока гадал, чем вы там занимаетесь за закрытыми дверьми! Да… – резюмировал пушистый нахал, оглядев нас с ног до головы.– Судя по вашему виду, я был прав в своих подозрениях, а вы бы не расстроились, обнаружив моей окоченевший трупик.

Пришлось впустить усатого злодея и пересказать ему некоторые подробности встречи с магистром. Тайну Ива я раскрывать не стала, как и то, что произошло после бегства Балемара. А вот известие о том, что я родная сестра Селены и, следовательно, законная кузина, привело Майкла в неописуемый восторг, и кот объявил, что если прежде вынужден был вести себя со мной довольно сдержанно, как с посторонним человеком, то теперь стесняться не станет. Оставалось только догадываться, чем мне это грозит впредь.

—Ну что,– нетерпеливо заерзал Микки, когда рассказ подошел к концу.– Теперь мы можем отправляться домой через зеркальное сообщение?

– Это вряд ли,– заметил рыцарь.– Зеркало Селены устроено так, что в замок мы можем попасть, только если кто-то окажется в кабинете и откроет нам путь.

Кошачья мордашка вытянулась от разочарования:

– Это что же, нам теперь три дня домой добираться?!

Да уж, перспектива не из приятных…

– Но есть еще один способ,– добавил Ив.

– Какой? – хором воскликнули мы.

– Ты же волшебница, ты и придумай! – лукаво улыбнулся рыцарь.

Неужели достаточно только пожелать? Тогда хочу сейчас же оказаться в замке Селены, загадала я. Но чуда не свершилось – я по-прежнему стояла посреди кабинета Мариса, а Ив с котом по-прежнему смотрели на меня во все глаза, ожидая демонстрации моих невиданных способностей.

Ну конечно! Главное правило материализации желаемого – конкретика. Так, надо сосредоточиться и представить себе место в замке, где я больше всего на свете хотела бы сейчас очутиться. Главный вход? Обеденный зал? Не подходит, еще слуги перепугаются до смерти. Моя спальня? И снова нет, у меня же прицеп из двух особей мужского полу, хотя один из них и пребывает в личине кота. Тетя Агата этого не одобрит, если узнает. Тогда – волшебный кабинет!

Я прикрыла глаза и воскресила в памяти комнатку с каменными стенами, представила шкафчики с колбами, стол с книгами, зеркало в старинной оправе…

Порыв ветра возник из ниоткуда и коснулся лица, отбросив волосы. Жалобно зазвенело стекло, ворвался с улицы шум голосов, где-то внизу загоготали гуси. Откуда они здесь, мы же отправили всех по домам, а гусей в замке Мариса и подавно не было?

Я подскочила к распахнувшемуся от ветра окну и выглянула наружу. В сгущающихся сумерках по дворику замка Селены сновали слуги, в стороне у забора щипали травку голосистые пернатые.

– Получилось! – Я обернулась к своим спутникам, но лаборатория была пуста.

И лишь зеркало отражало фигуры человека и кота, оставшихся в замке Мариса. Нас разделяли три дня пути и всего лишь одно волшебное стекло. Я коснулась красного рубина в оправе, и Ив с Микки материализовались за моей спиной.

– Я не сомневался,– улыбнулся рыцарь.

– Могла бы сразу захватить нас с собой,– проворчал кузен.– Должен сказать, волшебница из тебя – никудышная!

– Я тоже рада тебя видеть.– Я подхватила его на руки.

Кот положил лапки мне на плечо и ткнулся мокрым носом мне в щеку. Хотелось бы мне увидеть Микки в его истинном облике! На портрете в галерее он чудо, как хорош! Бирюзовые глаза, длинные ресницы, темные кудри до плеч, насмешливо приподнятые уголки губ…

Кот истошно мяукнул и впился когтями мне в плечо. От боли меня словно окатило горячей волной, из глаз посыпались искры и что-то тяжелое толкнуло меня в грудь, опрокидывая на пол. Я взвизгнула, Ив вскрикнул, ему вторил чужой мужской стон. Радуга перед моими глазами наконец закончила свой безумный танец, сияние развеялось, и я уткнулась в широко раскрытые черные глаза вдавившего меня в пол незнакомца.

– Микки? – донесся откуда-то издалека голос Ива, и расширившиеся от ужаса зрачки юноши стали сужаться вертикальными стрелочками, приоткрывая зеленую радужку.

У меня перехватило дыхание от нереальности происходящего. Глаза напротив моргнули и из демонически-кошачьих сделались осмысленно-человеческими.

Майкл, одетый в тот же костюм, что и на портрете, вскочил с пола и закружился на месте, разглядывая руки, разминая ноги и проверяя наличие хвоста и ушей с кисточками. Ив помог мне подняться и усадил на скамью. Наверное, у меня был чересчур ошарашенный вид, потому что рыцарь еще и ущипнул меня за локоть, так что я взвизгнула, а расколдованный кузен наконец-то опомнился и бросился меня обнимать.

– Невероятно! – восклицал он, то прижимая меня к груди, то ощупывая свое лицо, руки и тело.– Беру свои слова обратно! Ты – лучшая волшебница во всем мире!

– С чего это вдруг? Две минуты назад была никудышной,– кокетничала я.

– Как это с чего? Еще никому не удавалось снять заклятие Селены. Ив, подтверди!

Рыцарь кивал головой, улыбался и не отрывал от меня глаз, в которых читались и влюбленность, и восхищение, и радость, и надежда на счастье.

На наши крики сбежалась прислуга и стала ломиться в дверь. Когда вместо отряда орков во главе с черным магом они обнаружили вернувшуюся хозяйку, ее донельзя довольного кузена и сияющего жениха, мечи, копья и вилы были отброшены в сторону и вместе с грохотом металла комнату наполнили радостный гомон и громогласные приветствия. Приятно, что сказать.

Наскоро был организован пир на весь мир – все собрались на свежем воздухе, позади парадного входа в замок. Тут за столами под навесами в теплое время года обедали слуги, и сейчас хватило места для всех, кто жаждал услышать историю о наших приключениях.

Когда стемнело окончательно и пришлось зажечь фонари, к слушателям присоединился и Ален. Заняв место во главе стола, мы, перебивая друг друга, поведали о своих похождениях и поисках таинственного мага, опустив все то, что могло повредить кому-либо из участников, то есть участие вампиров в финальном походе через Гиблый лес и откровения Балемара. Здесь же помянули бедняжку Софи и ее Пьера и, сообщив о смерти Мадлен, пообещали, что подобного никогда не повторится.

Слуги, польщенные вниманием хозяйки, кричали «гип-гип-ура!» чаще, чем гости на свадьбе, так что спустя два часа мы с Ивом сбежали, не вынеся бремени славы. Мик скрылся еще раньше, утащив с собой хорошенькую брюнеточку из числа горничных. Может, зря я его расколдовала? Кот он и есть кот!

…Что это была за неделя! Настоящий конфетно-букетный период в миниатюре. За исключением того, что за неимением конфет Ив потчевал меня сонетами собственного сочинения и комплиментами, каждый из которых затмевал сочинения Петрарки.

Мы проводили вместе целые дни: гуляли в саду, бродили по лесу вокруг замка, собирали цветы на лесных полянках, кормили с руки белок и птиц, а с наступлением темноты забирались на стену, чтобы быть поближе к звездам, и смотрели в ночное небо. Для полной идиллии не хватало покататься на лодке по озеру – но русалки мне бы этого точно не простили. Несмотря на установившуюся между нами близость и то, что ночи мы, следуя указаниям магистра, проводили в одной спальне, отношения наши балансировали на грани целомудрия, рыцарь не позволял себе чего-то большего, чем несмелые объятия и робкие поцелуи.