Побег из сказки - Набокова Юлия - Страница 80

– А с твоим папой можно поговорить? – задал вопрос Оливье.

– Отчего же нельзя, можно! – Паренек расценил его заинтересованность на свой лад.– У нас как раз комната есть свободная: чистая, просторная. И папаня недорого возьмет, не то что Рузанка.– Он неодобрительно кивнул головой на показавшуюся в конце улочки простоволосую бабу, которая со всех ног спешила к ним и размахивала руками.– Вон, видите, как зазывает? А у ней в избе мыши, и обдерет вас, как липку, три цены стрясет.

– Тогда веди скорей к отцу,– улыбнулся маркиз, потрепав мальчишку по плечу. Тот с радостным воплем понесся вдоль оградки, все время оглядываясь на неожиданных клиентов – не отстали ли. Вслед им донесся раздосадованный рев Рузанки.

– Ну рассказывай,– велела Нарышкина, разливая чай по чашкам, и утвердительно сказала: – Значит, джинном была ты…

– Ага,– призналась Лариса.– И не только. Когда к вам в кафе целый день звезды шастали – это тоже была я.

Арина потрясенно воззрилась на свою гостью:

– А зачем?

– Подружиться с тобой хотела,– призналась та.

– Ну и дура,– миролюбиво сказала Арина.– Сама представь, что бы ты подумала, если бы с тобой стал флиртовать какой-нибудь знаменитый мачо, от которого все девчонки млеют. Подстава?

– Подстава,– согласилась Лариса.

– Хотя с твоей-то эффектной внешностью это было бы не так удивительно,– заметила Арина.– Но кто я – и кто звезды! Я так и оглядывалась в поисках скрытой камеры и ждала возгласа: «Это была программа „Розыгрыш“! А теперь представь, что ты возвращаешься домой, а там сидит неизвестная старушка, которая выдает себя за крестную фею из сказки! Бред?

– Бред,– признала исполняющая обязанности феи.

– А Хоттабыч этот? – фыркнула подопечная.– Я его как увидела, не знала, куда и звонить. То ли в цирк, то ли в милицию, то ли в сумасшедший дом!

– Но разве ты в него хоть чуть-чуть не поверила? – обиженно спросила волшебница.

– Разве что капельку,– схитрила Арина, но, заметив, какой огорченный вид у ее гостьи, поправилась: – Если честно, я почти купилась. Очень правдоподобный получился джинн. Особенно когда он, то есть ты, банкноты с моими портретами наколдовала, у меня почти никаких сомнений не осталось в том, что джинн из сказки сбежал.

– Можно сказать, я и в самом деле сбежала,– невесело усмехнулась Лариса, но в подробности углубляться не стала.

И вот теперь приходится расплачиваться за этот своевольный побег возней с трудной девицей Нарышкиной. Хотя не такая уж она и вредная, если приглядеться. А ее подозрительность и угрюмость – лишь защитная маска, в чем Лара убедилась, выслушав ее рассказ о себе и соотнеся его с ее мыслями, лежащими на поверхности. Как ни странно, Арина доверилась новой знакомой и расслабилась в ее обществе настолько, что волшебница даже смогла услышать то, что не было сказано вслух, и поняла причины перемены отношения девушки к ней. Во-первых, Лариса проявила искренний интерес к ее романам. Во-вторых, Арина верила в сказки, а Лара была настоящей волшебницей и продемонстрировала ей пару чудес. В-третьих, Лариса уже была ей знакома: и по паспорту, и по предыдущим ролям. А в-четвертых, Арина была очень одинока, и именно в тот вечер ее броня неприступности дала слабинку…

Словом, Нарышкина сбросила свою маску вредины и буки и разговорилась. Волшебница выяснила, что подозрительность подопечной исходит от чрезмерного увлечения бабы Степы криминальной хроникой, которой та с детства запугивала внучку, а ее замкнутость – от разочарования в людях и предательства близких. Арина повторила судьбу киношной Людмилы Прокофьевны. Как и «мымру» начальницу из «Служебного романа», ее тоже обманула лучшая подруга, соблазнив ее молодого человека и разбив первую и самую сильную Аринину любовь. После чего потрясенная девушка замкнулась в себе, порвала связь со всеми приятельницами и решила больше никогда и никого не подпускать к себе так близко, особенно мужчин. Чтобы коллеги и незнакомцы на улице и в транспорте не досаждали ей с предложениями познакомиться, она старалась одеваться скромно и неприметно и держаться неприветливо. Для особо настойчивых Арина придумала легенду про олигарха и разыгрывала перед ними алчную, жадную и глупую девицу, лишь бы ее оставили в покое.

Что же касается ее подозрительности, леденящие кровь рассказы Степаниды о преступлениях не могли оставить равнодушной впечатлительную Арину. Дело усугублялось и тем, что однажды, в день зарплаты, у девушки украли кошелек. Она не успела дойти даже до метро, как кто-то оглушил ее по голове. Очнулась бедняга с шишкой на макушке и пустой сумочкой. Сомнений в том, что ограбили ее свои же, у Арины не было. Через неделю она уволилась из офиса, где работала менеджером,– не смогла смотреть в глаза сослуживцам, подозревая в каждом из них вора,– и устроилась в «Макдоналдс». Ей были очень нужны деньги, Степанида в тот момент разболелась и нуждалась в дорогих лекарствах. Арине пришлось бросить юридический институт и трудиться в две смены, чтобы обеспечить бабушке необходимый уход.

Ничего удивительного в том, что девушка, работавшая не покладая рук, постоянно ожидавшая подвоха и предательства от окружающих, добровольно осудившая себя на одиночество и отсутствие личной жизни, проводившая все свободное время в сочинении детективных сюжетов и в разговорах с мнительной бабулькой, поклонницей «Дорожного патруля» и «Чрезвычайного происшествия», постоянно беспокоящейся о безопасности единственной внучки, пребывала в постоянной депрессии, была сердита на весь мир и искала утешения в своих фантазиях. В один из таких моментов случай и столкнул ее с директором школы магии. Пока тот с неприятным изумлением читал ее мысли, Арина, расценив его внимательный взгляд как попытку флирта, широко улыбалась этому благополучному, отлично одетому и лоснящемуся от хорошей жизни мужчине, и раздраженно пререкалась с ним в подсознании, придумывая, в какую бы опасную переделку его отправить в своем новом романе… Увы, директор этого не знал и принял все ее фантазии за чистую монету. Быть может, оно и к лучшему, иначе бы Арина и Лариса никогда бы не встретились. Сейчас же они сидели на уютной кухне, пили чай с бергамотом и болтали по душам. Арина как раз добралась до своего увлечения детективами, и волшебница внимательно слушала ее, машинально считывая лежащие на поверхности мысли рассказчицы.

Сожалений по поводу незаконченного образования ее подопечная не испытывала – к тонкостям юриспруденции она охладела еще в начале первого курса. Куда интересней ей было наблюдать за людьми. Она внимательно изучала покупателей, коллег и попутчиков в транспорте, стараясь понять их характер, угадать, как ведет себя человек в той или иной ситуации, придумывая им окружение, жизнь и в своем воображении отправляя их в головокружительные приключения и сталкивая с непростыми испытаниями с криминальной окраской (сказывалось увлечение Степаниды «Дорожным патрулем» и ее страсть к детективам, которую она привила внучке). Самые яркие из своих фантазий Арина записывала на бумагу. Обычно это были захватывающие дух погони, в которых честных девушек, щедро наделенных чертами самой Арины, преследовали неотразимые мерзавцы, с лицом предателя Артема, ее первой любви. Погони перемежались с хитроумными преступлениями, которые совершали все те же неотразимые красавцы – в одиночку или в компании с подлыми легкомысленными девицами, похожими на разлучницу Любашу. Преступления непременно разворачивались вокруг честных девушек, и распутывали их благородные следователи с лицом Бена Эффлека, Джуда Лоу, Леонардо Ди Каприо, Сергея Безрукова и так далее, в зависимости от настроения автора. Постепенно фантазии обрастали подробностями, соединялись вместе, выстраивались в сюжет, дополнялись завязкой, кульминацией и развязкой. Как правило, в финале все действующие лица получали по заслугам. Подлая сообщница обычно погибала страшной смертью. Неотразимый преступник, припертый к стенке доблестным следователем, раскаивался и отправлялся под суд. А сам следователь робко запечатлевал горячий поцелуй на губах честной девушки– к радости Степаниды Ильиничны, с умилением читающей все творения своей одаренной внучки. Со временем ее романы избавились от былой наивности и схематичности, и Арина стала подумывать о том, чтобы показать их издателям.