Побег из сказки - Набокова Юлия - Страница 69

Как Гликерия и подозревала, далеко не все хиты обладали волшебной силой. Вон какой концерт она на русалочьей полянке устроила, а ничего сверхъестественного не происходило. Может, дело в том, что она перевела их на кукуйский, а чудеса творят только оригинальные тексты песен? А может, в тех песнях ничего волшебного не было? Проанализировав и сравнив между собой песни с чудесной силой, Глаша пришла к выводу, что их объединяют или очень сильные эмоции, вложенные в стихи, или команды, сформулированные в повелительном наклонении и подкрепленные обращением. Так, из десяти песен про дождь осадки способна вызвать только песня Маршала со словами «Лей, ливень, не жалей». Поэтому из всего многообразия русских хитов, хранившихся в ее памяти, Глаша принялась отсеивать заведомо бесполезные шлягеры вроде «Лондон—Париж», «Белые розы» и «Плачет девочка в автомате». В результате к вечеру Глаша окончательно охрипла, а ее хит-парад волшебных песен пополнился только несколькими экземплярами, среди которых были гимн программы «Народный артист» с говорящим названием «Зажигай» и колыбельная из «Спокойной ночи, малыши». Свои новообретенные умения она с гордостью продемонстрировала Оливье, подпалив пару кустиков у дороги и усыпив неугомонную жеку. На самом же маркизе Глаша опробовала песенку «Капитан, улыбнитесь!», которая обладала явно выраженным тонизирующим эффектом и улучшала настроение. Стоило напеть ее, не сводя глаз с затылка маркиза, как хмурый Оливье тут же стал хохмить, шутить и веселить Глашу историями из своей жизни и Клариссиной практики. Таким же эффектом обладала и песенка о хорошем настроении в исполнении Гурченко. А вот никакого по-настоящему убойного хита, который можно было бы использовать в качестве самообороны от взбесившихся гарпий, девушка так и не отыскала…

Дорога до города заняла больше суток, и к воротам обнесенного надежным забором средневекового мегаполиса всадники подъехали уже на закате следующего дня. Заплатив обязательную въездную пошлину, они беспрепятственно попали внутрь, и Глаша с интересом завертела головой по сторонам. Если им удастся заполучить амулет магнетиков, то уже сегодня или завтра ее приключения закончатся и она отправится домой. Но сегодня она еще на улице старинного города, похожего на столицу далекого-далекого королевства из «Шрека-2». Конечно, здесь не висят рекламные щиты с изображением сказочных героинь, и замка Спящей Красавицы не увидишь, но улочки такие же узкие, домики такие же невысокие, под ногами – мостовая из крупного булыжника, а над головой, куда ни глянь, безоблачное бирюзовое небо. Благодать!

Лошадей они сдали в городскую конюшню – верхом в городе дозволялось ездить только страже, а жители и гости могли воспользоваться наемными экипажами, коих здесь было в избытке. От экипажа Глаша решительно отказалась и теперь от души наслаждалась пешей прогулкой по улочкам сказочного городка. Маркиз плелся где-то позади нее, он не успевал за энергичной длинноногой москвичкой, привыкшей к темпу большого города. Заглядевшись на витрину кондитерской, в которой лежали румяные крендельки и пышные булочки, та на полном ходу влетела в парня, только что вырулившего из дверей магазинчика с промасленным бумажным кулем в руках. От неожиданности он выронил сверток, по мостовой покатились булочки и бублики, распространяя дразнящий аромат ванили и корицы…

– Ой, простите! – пролепетала Гликерия, глядя на погубленную выпечку.– Что же я натворила!

На удивление, незнакомец, оказавшийся высоким привлекательным шатеном лет двадцати, лишь заразительно расхохотался и воскликнул приятным музыкальным голосом:

– Ничего страшного! Я сам виноват,– а затем обжег Глашу взглядом искристых янтарных глаз. И ее сердце забилось так часто, что она сразу поняла: это любовь!

Похоже, любителю бубликов она тоже приглянулась: тот не сводил с Гликерии глаз, тепло улыбался и, похоже, был уже готов пригласить ее отведать крендельков вместе. Но тут Глашу нагнал Оливье, и юноша ее мечты поспешно ретировался, а сама она чуть не свернула себе шею, провожая взглядом симпатичного сладкоежку.

– Поздравляю! – пробурчал маркиз.– Ты встретила своего первого магнетика.

– Это был магнетик? – вспыхнула девушка.

– А ты сама не поняла? – насмешливо спросил Оливье.– Или подумала, что встретила свою судьбу?

Не признаваться же зловредному маркизу, что так и было! Поэтому Глаша лишь напустила на себя равнодушный вид и зашагала вперед, пока запыхавшийся спутник не окликнул ее у здания театра. Обитель искусств от остальных домов отличалась только наличием радостно гудящей толпы у входа.

– Ишь, как люди театр любят,– восхитилась Глаша, возвращаясь к маркизу, застывшему перед афишей с изображением прекрасной полногрудой блондинки.

– Нам надо сюда,– объявил Оливье, поворачиваясь к ней, и решительно ткнул пальцем в афишу.

– Ты уверен? – насмешливо поинтересовалась девушка, проследив направление движения. Палец маркиза угодил прямиком в ложбинку глубокого декольте нарисованной блондинки.– Я еще понимаю, что там забыл ты, но мне-то с этого какой интерес? – язвительно уточнила она, и Оливье, обернувшись к афише, вспыхнул и поспешно убрал руку.

– Это наш шанс выйти на главу магнетиков,– пояснил он.– Не можем же мы бродить по городу, опрашивая прохожих? А ведущая актриса театра – одна из сильнейших магнетиков, и она уж наверняка подскажет, где его искать.

– Браво, Шерлок Холмс,– снисходительно обронила Гликерия и подмигнула.– Так и скажи, что тебе охота поглядеть на ее прелести воочию!

– Глаша! – укоризненно воскликнул Оливье.– Да у меня и в мыслях не было!

– Ты уверен? – озабоченно спросила она, окинув оценивающим взглядом плакат.– Тогда с тобой определенно что-то не так.

– Ну как с тобой разговаривать? – посетовал маркиз, мученически возводя голубые глаза к бирюзовому небу.

– А чего со мной разговаривать? Я не имею ни малейшего представления о том, где живет хранитель амулета. Разговаривать надо с ней,– она кивнула на афишу.

Толпа у дверей радостно ухнула и рванула внутрь.

– Тогда пошли на представление,– потянул ее за руку Оливье.– Да быстрей, видишь, сколько желающих.

Желающих и в самом деле было предостаточно. Народ валил в театр с таким энтузиазмом, как будто сегодня вечером там ожидалась раздача слонов или первый в истории королевства Кукуй фестиваль стриптиза. Путники быстро нырнули в очередь, и через несколько минут уже входили в небольшой зал местного театра…

Если бы Глаше пришлось писать отзыв на представление под названием «Муки любви» в своем ЖЖ (который она, как истинная дочь своего времени, разумеется, кропотливо вела), она бы выразила свои впечатления так: «Пьеса – отстой, розовые сопли и полный бред. Аффтар, выпий йаду. А вот актеры – милашки, особенно тот, темненький, который так нежно мне улыбнулся перед тем, как задушить эту блондинистую дуру с афиши!»

После представления публика устроила продолжительные овации, а Оливье умчался в неизвестном направлении, велев спутнице ожидать его на улице.

Вернулся он слегка не в себе, всунул в руки Гликерии клочок бумаги с нацарапанным на нем именем и адресом и целиком ушел в себя, мечтательно улыбаясь себе под нос.

– Оливье! – затормошила его девушка.– Что за дрянь ты пил? Дышал? Нюхал?

– Не смей так говорить о ней! – горячо вскричал он.– Она – ангел,– нежно проворковал маркиз и вновь впал в транс.

– Все понятно,– ухмыльнулась Глаша.– Только почему этого ангела зовут Орландо Сеймур?

– Что? Нет! – с досадой возразил он.– Ее зовут Орнелла Леман, и она самая талантливая актриса на свете… – в полном восхищении выдохнул имя блондинки с афиши маркиз.

– А этот Орландо? – раздраженно напомнила девушка, потрясая запиской и распространяя в воздухе удушливый аромат яблок, которым была насквозь пропитана бумага.

– А это – глава ее прекрасного рода,– отмахнулся ее спутник и заторопился.– Ну я пойду…

– Куда? – вцепилась в него Глаша.