Невеста Океана - Набокова Юлия - Страница 68

– Цыц! – гаркнула я и приступила к своей разоблачительной речи.

Когда я закончила, рыдали все. Родственники прошлых невест оплакивали нелепую гибель своих дочерей, потенциальные невесты выли еще громче, прощаясь со своими несбывшимися мечтами. И лишь папаша Миранды тихонько плакал от счастья, что его дочь вернулась к нему живой и невредимой. Министра Амальгама, убитые горем родители, тут же взяли в кольцо, и тот признался, что сундуки с подарками и письма «с того света» – его рук дело. Министр не смог вынести гибели собственной дочери Даниэлы и ополчился на весь свет, решив отомстить остальным и отнять их дочерей. Не знаю, какая участь его постигла в дальнейшем – у меня перед глазами почернело, и потом я увидела тело Миранды со стороны. Она протерла глаза руками, с удивлением вытаращилась на свой свадебный туалет, непонимающе огляделась по сторонам, словно не понимая, куда она попала и как, собственно, здесь очутилась. А потом улыбнулась… Последнее, что я видела в этом мире, это толпа разгневанных родственников, медленно оттесняющих Амальгама к обрыву.

Часть шестая

мной Ива.

– Я тебя вижу,– улыбнулась я, пытаясь подняться с кровати, на которой я лежала. Сразу же закружилась голова, я покачнулась, а Ив, легонько подхватив меня, осторожно уложил обратно.

– Тише, не так быстро,– мягко произнес он.

– Что со мной? – в недоумении разглядывая нависающий над кроватью балдахин, спросила я.– И где это мы?

– Ты вернулась в свое тело.

Неужели? В самом деле! Ура!

– Тебе нужно время, чтобы к нему привыкнуть и набраться сил. Ты ведь давно им не пользовалась,– раздался голос магистра Белимара, и он сам поднялся из кресла и подошел ко мне.

– Что за глупости? – фыркнула я.– Между прочим, я не меньше недели бултыхалась в море – да-да, в своем родном теле!

– Это невозможно,– упрямо возразил Белимар.– Все это время оно было здесь.

Тут уж у меня челюсть отпала. И как, интересно, такое возможно?

Магистр лишь руками развел: мол, у моря своя магия, и древней стихии вполне под силу трансформировать чужое Мирандино тело под мое родное. Кстати, и причина на то есть…

– В числе твоих предков была русалка,– сообщил Белимар.– Это одна из причин, почему мы отправили тебя на это дело. Волшебница, в чьей крови есть частица русалок, имеет все шансы адаптироваться в океане и провести долгое время под водой.

Так вот кто та загадочная нечисть из моих далеких предков, благодаря которой я едва не отравилась на маковом поле у замка Эсмеральды.

– Это очень редкое сочетание,– добавил магистр.– Из наших магов только в тебе и в Селене течет русалочья кровь. Но к твоей сестре, как понимаешь, мы обратиться не могли.

Еще бы, да моя сестренка их бы не просто выставила за дверь, но еще надела котел с кипящим зельем на уши, предварительно превратив послов в зайцев или сусликов.

– Кстати, как она сейчас? – поинтересовалась я. После того как я отобрала у нее часть темной силы, у Селены начисто отбило память и ей предстояло заново осознать себя в этом мире.– Операция по изгнанию злого духа принесла положительный результат?

– О, все хорошо,– заверил меня Белимар.– Она уже пришла в себя, вспомнила основные навыки магии. Сейчас два магистра дают ей уроки и надеются заполучить к нам в союзники.

Флаг в руки, усмехнулась я. Перевоспитать Селену – занятие не из легких. Как бы черенком по макушке не схлопотать.

– А как там Миранда? Теперь ничто не угрожает ее будущему замужеству с принцем эльфов? Кстати, что-то я за время пребывания там не встретила не то что самих эльфов, гномов или орков – даже упоминания о них нигде не услышала. Как будто это не сказочное королевство, а самое что ни на есть настоящее.

– Понимаешь, Яна,– магистр отвел глаза, и я почуяла неладное. Дежавю.

– Так, что на этот раз вы собирались провернуть за моей спиной?

– Замужества не будет…

– То есть как это – не будет?! А ради чего я тогда так рисковала?

– Точнее, будет,– поправился Белимар,– но ни с каким не с принцем эльфов, а с племянником министра Амальгама.

– А принц что же, побрезговал?! Так отправляйте меня назад, я этому ревнивому дурню популярно объясню, что Миранда невинна, как монастырская послушница, и ничего у нее с Океаном не было, как не было и самого Океана.

– Яна, не было никакого принца… Твоей настоящей задачей было не спасти Миранду, а предотвратить катастрофу, которая могла уничтожить Большой мир.

– Что вы называете Большим миром? – растерянно спросила я, переваривая новость.

– Большой мир – это родной тебе мир. Мир, в котором ты выросла.

«Вот это подлянка!» – ужаснулась я, осознав всю тяжесть ответственности.

– Параллельных миров тысячи,– продолжил магистр, пользуясь моим ошарашенным состоянием,– но большинство из них застыло в своем развитии на уровне Вессалии. Это феодальные государства с замками, рыцарями, графами, мифическими животными, волшебниками и колдунами. И лишь Большой мир развивался с каждым веком, наука постепенно вытесняла там магию, пока он не превратился в тот мир, каким его знаешь ты. Но в то время как на земле исчезали чародеи и забывались заклинания, поскольку на смену им приходили достижения науки, волшебство оседало на дне Великого Океана. Не познанный для человека, защищенный от его вмешательства толщей воды, он продолжает оставаться сокровищницей магии и хранить на своей глубине величайшие тайны. Цивилизации, которые люди считают погибшими, продолжают жить на дне морей и океанов, культуры, которые считают утраченными, развиваются под водой. Иногда людям удается увидеть нечто запредельное, и тогда на свет появляются новые теории, которые большинство ученых считает утопическими, или доказательства, которые признают фальшивками, потому что так проще. Те же, кому удается проникнуть в загадку океана глубже, чем остальным, уже никогда не возвращаются на землю. Океания – свой особый мир, мир, существующий параллельно миру земли, и им не стоит пересекаться, иначе это может закончиться катастрофой для обоих миров. Как едва не закончилось только что. Твоей настоящей задачей было не спасти Миранду, а предотвратить катастрофу, воспрепятствовав поднятию Атлантиды. И ты с ней блестяще справилась.

– Супер,– закипела я.– Сначала вы перевираете всю историю моего перемещения в Вессалию, потом отправляете меня на новое задание, умолчав о его истинной цели. Почему?

– А разве бы ты согласилась на это, если бы знала, что от твоих действий зависит спасение целого мира? Не чужого мира – твоего мира?

– Ни за что! – признала я.– А если бы я не справилась? А если бы я не смогла? Я не Супермен, не Джеймс Бонд, не Женщина-кошка и даже не Черная Мамба или черепашка-ниндзя. Чересчур большая ответственность для волшебницы-самоучки.

– Вот поэтому нам и пришлось пойти на этот обман,– вздохнул магистр.– Неуверенность в собственных силах и страх ответственности не позволили бы тебе справиться со всеми препятствиями. В то время как сознание того, что ты находишься в параллельном измерении, заставляло тебя относиться ко всему происходящему как к развлечению и играючи преодолевать испытания.

– И это единственная причина? – недоверчиво уточнила я.

– Нет,– со вздохом признал магистр.– Благодаря природе твоей магии тебя почти невозможно остановить или победить. У тебя в арсенале находятся такие приемы, которыми не владеет ни один из наших лучших магов. Кроме того, мы заботились о твоей безопасности.

– Да неужели? – восхитилась я.– Ну-ка, ну-ка!

– Мы не знали, как поведет себя разрушительная магия Селены, которая перешла к тебе. Ее стихия – огонь, а…

– А спички детям не игрушка, – закончила я.– И поэтому вы решили запрятать меня под воду, чтобы я не устроила пожаров на земле?

– Тебе было нужно время, чтобы научиться контролировать себя. Находясь в океане, ты не смогла бы причинить вреда ни себе, ни окружающим.

Я вспомнила шипящий туман, который обхватил Эльнариссу, когда я на нее разозлилась, и розовый ожог на ее руке. Белые, как снег, хлопья, которые с треском сыпались с моих пальцев, когда я сердилась. Молочный дождь, который плотным покрывалом обрушился на морского змея, превратив каменного монстра в груду булыжников. И мне стало не по себе. Вот откуда то шипение и треск. Так вел себя огонь, гасимый водой. То был не туман, а дым пламени, погасшего, прежде чем вспыхнуть в полную силу, не молоко, а костер, бушевавший под водой. Страшно даже представить, что случилось бы с теми, кто посмел навлечь на себя мой гнев, на суше.