Покушение на Тесея (др. изд.) - Булычев Кир - Страница 97

– Честное слово? – спросил Тесей. Нет, конечно же, он глуп!

– Я тебе лгу, я над тобой издеваюсь, я над тобой смеюсь – что тебе еще надо? Или ты хочешь, чтобы я… чтобы я…

И тут она поняла, что не знает, как и чем ему угрожать, как его задеть, обидеть, расшевелить и уничтожить, потому что ей хотелось всего одновременно.

Тогда Тесей осторожно, как в замедленной съемке, опустился перед Корой на колени и опрокинул при этом журнальный столик, правда, этого не заметив. Почему-то он принялся целовать ей руки, что было, конечно, очень красиво и сентиментально, но, с точки зрения Коры, пустой тратой времени после всех лет ожидания.

Так что Коре ничего не оставалось, как осторожно извлечь свои пальцы из его рук и, сжав ими щеки бывшего царя и будущего короля, поднять его голову поближе к своим губам.

Густав не сопротивлялся, особенно после того, как сообразил, что от него требуется.

– Я так ждал этой минуты, – прошептал он.

Кора позволила ему склониться к ней и поцеловать ее с искренним древнегреческим энтузиазмом. Кора подозревала, что длительное пребывание в древнем мире превратило рагозского студента в опытного любовника – правда, пока лишь подозревала…

Поцелуи Густава становились все жарче, и он уже как-то приспособился на диване рядом с Корой, так что наступал тот момент, когда надо было решать, начинать ли сопротивление, хотя бы из тактических соображений, либо плюнуть и не сопротивляться.

…Комиссар Милодар, конечно же, угадал ее мысли. Это, к сожалению, отличает его от остальных людей в Галактике.

– Молодые люди, – сказал он. – Я вам искренне сочувствую, но работа еще не закончена, и я категорически возражаю против того, чтобы мои агенты позволяли себе отвлекаться на любовь в то время, когда работают телохранителями.

Кора вырвалась из-под обалдевшего Густава, вскочила с дивана и почему-то принялась ставить на место опрокинутый журнальный столик. Густав, опомнившись, встал на колени на ковер, чтобы собрать с него разбитые чашки и прочую мелочь, свалившуюся со стола. Он старался не смотреть на Милодара.

– Я вам этого, комиссар, никогда не прощу, – искренне заявила Кора. – И если бы я не знала, что это вовсе не вы, а только ваша голограмма, то я бы задушила вас собственными руками.

– Голограмма! – воскликнул Густав. – А я-то ломаю голову, когда господин комиссар смог забраться на корабль, если мы отлетали без него.

С этими словами он кинул в Милодара книгой воспоминаний первой жены физика Эйнштейна, которую схватил с рояля. Комиссар инстинктивно отшатнулся, но книга все равно прошла сквозь его плечо.

– Правильно, – сказал Густав. – Это только голограмма.

– Тем не менее я категорически возражаю против метания в меня предметов, – заявил Милодар. – Я нахожусь при исполнении обязанностей, и вы нанесли моральную травму высокому должностному лицу.

– Что вас принесло, комиссар? – обиженно спросила Кора, которая уже пришла в себя. Она наклонилась и подобрала с пола книгу.

– Разумеется, завтрашние дела, – ответил Милодар. – Я спешил сюда, будучи совершенно уверен, что молодые люди обсуждают завтрашнюю тактику поведения. Ведь именно завтра нас может ждать засада. Все четверо убийц из Рагозы исчезли еще до возвращения принца Густава и агента Орват. Их поджидал быстроходный корабль. У них в запасе было несколько часов, чтобы подготовить встречу и уничтожение принца. Поэтому естественно, что я отложил все дела и примчался к вам. К сожалению, я застал совершенно непотребную эротическую сцену. Я подозреваю, что в своей Древней Греции в результате непрерывного общения с сатирами, нимфами и другими козлами вы совершенно распустились и думаете лишь о сексе. И мне стало стыдно… – Комиссар понурился.

– А теперь позвольте мне сказать два слова, – принц Густав остановил поднятой рукой готовую уже броситься в бой Кору. – Я разговариваю сейчас с вами как глава независимого государства, комиссар, и прошу об этом помнить. Хорошо?

– Хорошо, – произнес Милодар на тон ниже. Он был чуток на перемены в политической обстановке.

– И хоть вас это совершенно не касается, – продолжал Густав голосом и тоном царя Тесея, – для вашей информации могу заверить вас, что агент Кора Орват, которая по крайней мере трижды спасла мне жизнь и находилась при моей особе несколько субъективных лет на труднейшей работе, ничем – ни жестом, ни словом – не дала мне надежды на какое бы то ни было сближение с ней. И никаких иных чувств, кроме глубочайшего уважения к госпоже Коре, я не испытывал. Да, сейчас, в нашем времени, в безопасной обстановке, наступила реакция. И я позволил себе дотронуться до госпожи Коры. Я прошу за это у нее прощения. Но не у вас, комиссар.

Густав протянул Коре руку, и та сказала:

– Спасибо, ваше высочество.

– Для тебя я – твой друг Тесей, – ответил принц.

– Да, Тесей. Но я должна сказать, что для меня в жизни не было более сладкого поцелуя, чем тот, который у нас с тобой почти получился, но был прерван этой жалкой копией сексуального извращенца, липового гражданина государства Кувейт…

– Кора! – взмолился комиссар. – Давай не будем переходить на личности. Я к вам не приставал, а то, что позволил себе пошутить… Бог мне судья! Любите друг друга, дети мои, и я буду счастлив.

Голограмма позволила себе скатить по щеке большую слезу, которая сорвалась и упала на ковер.

– Не обращай внимания, – попросила Кора принца. – Это его обычные штучки.

– Тогда, если вы не возражаете, – сказал Милодар, – я хотел бы начать обсуждение возможных событий завтрашнего дня и нашей тактики. В нашем распоряжении не так много времени – одна ночь. И мы будем работать.

«Черт побери, – вздохнула Кора, – одна ночь! Ну почему ее нужно губить тактикой и стратегией? В конце концов, я всего лишь влюбленная женщина».

– Навигатор, – произнес Милодар, – попрошу вас принести все последние материалы по обстановке в Рагозе.

Навигатор вошел почти мгновенно – крейсер «Честь-2» невелик. Он нес чемоданчик с документами и кассетами.

«Интересно, давно ли он стоял за дверью? Мы совсем забыли, что не одни на корабле. А будем ли когда-нибудь одни?» И Кора поняла, что это в высшей степени сомнительно. Она кинула взгляд на Тесея, но тот уже перебирал пачку вчерашних газет и журналов, только что телепортированных через Галактический центр.

– Пока они не прилетели, – сказал Густав, – может быть, у нас остается шанс, что они не успеют подготовить народное восстание, чтобы нас достойно встретить.

– Это вчерашние газеты, – сказал Милодар. – Не надо себя утешать.

* * *

Крейсер «Честь-2» опускался к столице Рагозы осторожно, прощупывая эфир в поисках опасностей. Но ничего чрезвычайного услышать не удалось.

– Опускайтесь! – приказал комиссар. – В конце концов, нас не возьмешь даже прямой наводкой. Мое присутствие на борту остается тайной. Я буду посредником между вами и Галактическим центром. Никто не должен догадаться, что я здесь.

По лицу Тесея, который, как и Кора, успел прикорнуть лишь на два часа, скользнула усмешка.

– Милый, – сказала Кора, заметив усмешку, – не забудь, что наш комиссар Милодар оставляет на борту только свою голограмму. А ей ничего не грозит, так что считай, что дядя шутит. И не стоит его недооценивать.

– Мудрые слова, – согласился Милодар, – можно составить славное кладбище из героев, которые меня недооценили.

– Где опускаемся? – спросила Кора, пропустив браваду мимо ушей.

– На столичном Космодроме, – сказал Густав. – Мне стыдно таиться.

– Но на вас может быть совершено покушение! – возразил Милодар.

– Милодар! – возмутился Густав. – Я потратил полночи, чтоб убедить вас в том, что дома, на глазах у всей страны, они ничего не посмеют сделать. Иначе зачем им было тратить столько сил, чтобы убивать меня в Древней Греции?

– Я все понимаю, – сказала голограмма. Но потом махнула рукой.

Впрочем, если и оставались сомнения, то они были тут же разрешены посланием с планеты: «Кораблю «Честь-2», исполняющему специальное задание ИнтерГпола по доставке принца Густава. От Центральной диспетчерской. Вам предлагается посадка на площадке «один» Центрального космопорта. Наводка производится нами».