Покушение на Тесея (др. изд.) - Булычев Кир - Страница 80

– Может, мы ошиблись? – спросил кто-то.

– Нет, мы не ошиблись, – сказал Феак. – Смотрите!

И тут все увидели, что из камня торчит рукоять меча Тесея, родового меча, сделанная в виде переплетающихся змей.

И тогда зарыдали все – и женщины, и нимфы, и мужественные воины.

Плакала и Ариадна. И Кора подумала, что она, наверное, и на самом деле жалеет племянника Густава, которому приносила конфетки на день рождения и которого качала на своей сухонькой коленке. Но интересы клана превыше всего…

– Я вышла по нужде, – с античной откровенностью рассказывала, обливаясь слезами, герцогиня. – А когда обернулась, то увидела этот ужас.

Кто-то из гребцов подошел к скале и попытался потянуть меч. Но он, придавленный многотонной скалой, не пошевелился.

– Мы даже не сможем его достойно похоронить, – сказал Феак.

– Но как я докажу ее злой умысел? – прошептал Тесей на ухо Коре. Мальчик уже настолько пришел в себя, что в нем частично проснулся студент Московского университета. – Лишь твое предупреждение… и тоже тайное.

Кто-то из гребцов притащил копья, палки, пытались копать, но скоро стало ясно, что это бесполезно – на все есть воля богов.

– Предоставь это мне. Твое дело лишь появиться рядом со мной и не мешать.

– Ты меня спасла.

После этого им осталось лишь дождаться, когда угомонятся неумелые спасатели и плакальщики. И постепенно вся процессия потянулась к бухте, к кораблю. Прежде чем следовать за ними, Тесей подошел к скале и совершил никем не описанный очередной подвиг. Он потянул свой меч за рукоять с такой силой, что чуть не вызвал новой лавины. Но через три минуты меч, хоть и сильно поврежденный, был у него в руке. Можно было спускаться вниз и завершать представление.

Когда они подходили по тропинке к кострам, еще горевшим на берегу, ибо мало кто лег спать в ту ночь, они избрали самый большой из них, возле которого сидел Феак, накрывший плащом все еще всхлипывавшую Ариадну. Там же сидели знатные афинские юноши. И помощник кормчего, Навсифой.

– Теперь, – сказала Кора, – мы займемся шоковой терапией.

– Чем? – спросил Тесей.

– Сейчас увидишь. Иди первым. И остановись в пяти шагах от костра так, чтобы они видели твой меч. Обвини вслух Ариадну в своей смерти.

Тесей послушно совершил нужные движения, и тут Кора увидела, как рождалась вера в чудеса.

Первым Тесея заметил Феак. Он осторожно отпустил Ариадну и пал ниц перед костром.

И тут же цепной реакцией начался шок, куда больший, чем в момент лавины или поисков Тесея. Ибо они видели возвращение из мертвых, чему дополнительным доказательством был меч в руке героя.

– Я обвиняю эту женщину, – Тесей показал на вскочившую Ариадну, – в том, что, желая моей смерти, она сотворила подлое колдовство, чтобы убить меня в брачную ночь. И лишь заступничество богов спасло мне жизнь. – При словах «заступничество богов» Тесей показал на Кору, и никто не посмел возразить. Лишь Ариадна вдруг закричала – нервы не выдержали у тетушки: «Нет! Нет! Ты мертвый! Тебя не может быть!» Она упала на землю и, сидя на корточках, отчаянно колотила кулачками по слежавшемуся песку.

– Может ли быть такое? – спросил Феак.

– Нет! – Ариадна уже взяла себя в руки. – Нет! Я любила его, я лишь отошла в сторону.

Тесей в растерянности обернулся к Коре. Правильно. Ее очередь.

– Я утверждаю, – произнесла она, – что Ариадна хотела погубить Тесея мерзким колдовством. Она обрушила скалу на пещеру, а сама убежала заранее.

– Нет!

– А почему она была в хитоне, подвязанном поясом, в хламиде, платке и сандалиях?

– Я вышла по нужде.

– Вы видели женщину, которая в лесу выходит по нужде в таком наряде?

Тут все начали смеяться – это была нервная разрядка. Смеялись, хохотали, хихикали, просто на песок валились от того, как это смешно – надеть хитон, подвязать пояс, накинуть хламиду и пойти по малой нужде! В брачную ночь!

– А ведь это не смешно! – рявкнула на них Кора, и смех постепенно иссяк. – Ведь это была хитрость убийцы.

– Нет! Вы никогда не докажете этого! – закричала Ариадна. – Вы клевещете на меня, и я обращаюсь к моему деду Зевсу с мольбой о помощи! Меня оклеветали.

Толпа на берегу замерла в ужасе.

Все же они имели дело с внучкой Зевса, и понятие справедливости у богов всегда уступает родственным соображениям.

Но, к счастью в этот раз для Коры и Тесея, Зевс, видно, отдыхал. Он не стал вступаться за Ариадну.

– Раз боги молчат, – сказала тогда Кора, – говорить буду я. У меня есть свидетель ее подлого колдовства. Есть человек, которого еще днем она послала положить колдовское устройство в трещину над пещерой. И это один из вас…

– Не может быть… – прокатилось по толпе.

– Может, он сознается сам? – спросила Кора. – Я все равно знаю правду.

И тогда могучий горбун сделал раз, два, три… трудных шага к костру.

– Она просила меня подняться днем на площадку над пещерой и положить медяшку в трещину над пещерой…

Он замолк, бессильно опустив руки.

– Так было? – спросил Феак. Он подошел близко – между кормчими было лишь два метра.

– Так было.

– Он сам! Он сам хотел! Он пытался меня изнасиловать! – закричала Ариадна.

– И это было? – спросил Феак.

– И это было, – сказал горбун.

И Кора не успела заметить, как Феак выхватил свой короткий прямой меч и нанес два удара – по шее и по животу Навсифая.

Горбун сложился как перочинный ножик и превратился в хрипящую груду красных и черных тряпок.

Визжала Ариадна. Наверное, она решила, что ее ждет такая же участь…

* * *

Утром Тесей сказал всем свое слово:

– Мы отплываем домой в Аттику. Нас ждут. И ждут мира. И я не хочу, чтобы наш праздник был омрачен плохой памятью. Ариадна, ты здесь?

– Здесь! – За ночь она втрое постарела. Теперь она была почти такой же, как в тот день, когда Кора впервые увидела даму Рагозу, беспокоившуюся о безопасности племянника.

– Ариадна, ты останешься на этом острове. Тебе дадут пищу, воды здесь много. Сюда заплывают рыбаки. Я надеюсь, что дурного с тобой не случится. Но я больше не хочу видеть тебя никогда в жизни.

И Феак сказал:

– Ты прав, Тесей.

Гребцы, уже занявшие места на банках, застучали древками весел об уключины в знак согласия и одобрения.

Ариадна повернулась и ушла вдоль речки в глубь острова. Кора о ней тоже не беспокоилась.

Все смотрели ей вслед.

Но она не обернулась.

Тогда Феак приказал поднимать якорь, потому что их уже заждались дома.

Феак был удручен и мрачен. С горбуном они вместе проплавали много лет.

Поднялся ветер. Феак приказал сушить весла. Остров Наксос казался издали спиной кита. Феак велел поднимать парус. Никому не пришло в голову, что парус надо переменить на белый. Они привыкли к черному парусу, и радость от возвращения перекрывалась печалью от прошедшей ночи. И потому никто не встревожился из-за того, что корабль идет к Афинам под черным парусом.

История многим известная и очень печальная: когда Эгею сообщили, что виден черный парус, он не спеша оделся и, не проронив более ни слова, поднялся, окруженный стражей и придворными, на вершину Акрополя. Он долго смотрел на море, пока корабль, на котором плыл Тесей, не приблизился к берегу настолько, что никаких сомнений не оставалось.

Тогда Эгей, все так же хранив молчание, подошел к обрыву, которым в том месте Акрополь отделен от Афин, и кинулся вниз.

Он погиб сразу.

Он не смог перенести крушения всех надежд.

Тесей ожидал встретить веселье и торжества, а вместо этого он участвовал в траурной церемонии – хоронили Эгея.

И Тесей стал царем Афин. Одним из самых могущественных властителей античного мира.

Кора хотела поселиться самостоятельно, снять небольшой домик и жить там, пока Тесей не закончит свой ВР-круиз. Но никто ей этого не позволил. Кентавр Фол, проводивший обратно в Коринф своего друга Хирона, требовал, чтобы Кора разделила с ним его скромное жилище, но Фол был излишне говорлив, дом его представлял собой обширные конюшни да и находился далеко от дворца. А работа Коры еще не завершилась. Ей надо было оставаться как можно ближе к Тесею и ждать, не появится ли рядом еще кто из убийц.