Покушение на Тесея (др. изд.) - Булычев Кир - Страница 62

Такова была жизнь в эту эпоху, таковы были нравы. А так как в основе действий Миноса была родительская месть, то его изощренный садизм становится более-менее понятным…

Корабль, изобретенный и ведомый главным советчиком и доверенным лицом царя Миноса Дедалом, приближался к Афинам, чтобы взять очередную партию жертв. Афины приобрели наследника, но должны были потерять четырнадцать юных душ.

Корабль, который Кора увидела, когда поднялась к подножию деревянной дозорной башни, был для греческих времен удивителен и неповторим. На нем сидели в два ряда гребцы, формой корпуса он также не отличался от античных кораблей, но посреди него возвышалась высокая черная труба, которая венчала собой кирпичную печку. В печку кидали дрова, перед печкой стояла первобытная, но действующая паровая машина, из трубы шел дым, и было совершенно очевидно, что Кора наблюдает первый в истории человечества пароход. Дедал, а это было доступно орлиному взору Коры, в белом гиматии возлежал на корме, поглядывал на работу своих чудесных механизмов и попивал вино из турьего рога.

В отличие от афинян, которые осыпали Дедала и Миноса проклятиями, оставаясь на почтительном от дедаловского монстра расстоянии, Кора, влекомая любопытством, дошла пешком до гавани и успела туда как раз в тот момент, когда Дедал, оказавшийся худым лысым малоростком, почти карликом, с крючковатым носом и слишком светлыми для такого смуглого и чернобрового человека, желтыми глазами, выбрался на берег. Кроме Коры, его никто не встречал, что Дедала совершенно не расстроило.

– Удивительно, – произнес он, глядя на Кору, – судя по всему, знатная дама, а не испугалась и пришла сюда. Ага, я догадался! Ты пришла просить? За свою сестру? Но ведь не я отбираю, кого посылать на съедение нашему племяннику, это решает ваше народное собрание. Так что вы, девушка, обращаетесь не по адресу.

– Я здесь чужестранка, – сказала Кора. – Меня более интересуете вы, мастер Дедал. Я наслышана о ваших изобретениях и злодействах, и потому мне хотелось с вами познакомиться.

– Тогда погодите немного, – сказал Дедал. – Я должен отдать приказания моим людям, а затем я свободен. Если вы захотите говорить со мной, то удобнее всего это будет сделать в доме моего здешнего друга кентавра Фола, может быть, вам приходилось о нем слышать?

– Нет, из кентавров я знаю только Хирона и полагаю честью для себя считать его в числе своих знакомых.

– И даже друзей! – послышался сверху глубокий голос.

Кора обернулась. На склоне, возле складов, где таились, выглядывая, редкие афиняне, стоял могучий Хирон, расчесывая свою раздвоенную бороду, а рядом с ним возвышался кентавр поменьше ростом, более изящный, склонный к щегольству, что выдавала заплетенная в толстую косу длинная грива.

– Фол, друг мой! – воскликнул Дедал и побежал к кентавру.

Возмущенные возгласы донеслись из-за складов. Там афинские граждане высказывали свое негодование по поводу отсутствия патриотизма у кентавров, и неудивительно, что ругательства, которыми их награждали, относились к разряду зоологических терминов.

Кора также была рада увидеть вновь Хирона, а тот представил ее Фолу.

Фол сказал:

– Именно такой я вас и представлял, богиня.

Значит, Хирон говорил о ней как о богине? Ну что же, это его право.

– Эй! – крикнул Дедал гребцам и солдатам, что оставались на судне. – Выставьте стражу. Никого близко не подпускать. Пароль и отзыв вы помните?

– Помню, – отозвался один из гребцов, который отличался от остальных желтой повязкой, стягивающей волосы. Во всем остальном и гребцы, и воины были совершенно одинаковы.

– Это твои искусственные люди? – спросил Хирон.

– Да, с ними удобнее, – ответил Дедал. – Они всегда послушны и готовы умереть.

– К тому же их нельзя подкупить, – сказал кентавр Фол.

И все с ним согласились.

– Но люди, которые управляют паровой машиной, стоящей на корабле, не могут быть деревянными, – сказал Дедал. – Им надо думать.

Он помахал на прощание оставшемуся возле машины механику.

Кора спросила:

– Я не вижу колес. Или колеса сзади? Зачем вам тогда паровая машина?

– Мой друг Архимед, не знаю, слышала ли ты о таком, богиня, ты ведь чаще встречаешься с воинами, чем с мыслителями, придумал приспособление, которое именуется винт. Пар вертит этот винт, помещенный под водой сзади моего корабля, и толкает корабль вперед. Понятны ли тебе мои слова?

– Спасибо, Дедал, – сказала Кора.

Никакой официальной встречи не предусматривалось. Царь Эгей не желал в глазах своего народа показывать свою зависимость от ненавистного критского царя. Но когда Дедал с Корой и кентаврами поднимались от причала, подошел глашатай и сказал, что царь Эгей примет посланца царя Миноса по интересующему их обоих вопросу сегодня же в два часа пополудни в храме Аполлона в присутствии знатных граждан города.

– Скажите царю, что я буду, – ответил Дедал и быстро пошел вперед, откинув назад лысое яичко головы и резко ударяя по плитам высокими каблуками своих башмаков.

Кентавр Фол жил неподалеку от порта в большом доме, устроенном удобно для коней, а не для людей, как у Хирона. Да и понятно, если Хирон обожал свою Харикло и дочкой его была красивейшая девушка земли, то у Фола все было проще, и сам он был кентавром, и жена его была кентавриссой, и его дети были маленькими кентаврами.

День разошелся, небо было синим, стало даже жарко, все расположились в уютном крытом дворе фоловского дома, и хозяин угощал как мог каждого из гостей. Когда гости немного насытились, кентавр Фол сказал:

– Мы здесь старые приятели, мы знакомы много лет, и потому между нами не должно быть секретов.

При этом он поклонился в сторону Коры, как бы прося у нее прощения за то, что она не относится к числу его старых приятелей. Но его бестактность тут же исправил Хирон.

– Ты не прав, мой друг, – произнес он. – Кора умна, образованна, разумна и вполне достойна того, чтобы принадлежать к компании интеллигентных людей.

– Говорите, – призвал их Дедал, который понимал, что разговор пойдет о нем.

– Я слышал, что погиб молодой Талос, – сказал Хирон.

– Ты прав, – сухо ответил Дедал, глядя в кубок с вином.

– Мне говорили, что это не было случайностью…

– Нет, это была случайность, – возразил Дедал, голова его так склонилась над кубком, что казалась большим страусиным яйцом.

– Это тот юный Талос, – произнес Фол, – который изобрел пилу?

– Каждый дурак мог изобрести пилу, – ответил Дедал. – Если бы мне на глаза попалась рыбья челюсть, я бы тоже догадался, по какому принципу должна работать пила.

– Ты не догадался, – заметил Хирон.

Дедал наконец отпил из кубка. Но не глядел на окружающих.

– А я слышал, что он изобрел гончарный круг, – сказал Хирон.

– Его много раз изобретали, – отмахнулся Дедал. – И в Лидии, и на Крите, и в Египте, эта идея витала в воздухе.

– Конечно, витала, – согласился Фол. – Так же, как идея циркуля.

– Между прочим! – Дедал неожиданно вскочил с места и зашагал по комнате. – Между прочим, у меня в заметках есть чертеж циркуля. Я не мог только подобрать хорошего дерева для его ножек.

– Ну и расскажи нам, – сказал Хирон, – как погиб несчастный Талос?

– Мы с ним стояли на крыше храма, – медленно произнес Дедал, словно вспоминая, как было дело, – он сделал шаг вперед… я сказал ему: «Остановись, Талос, это опасно!» Но он не услышал меня, сделал еще шаг… и упал!

– Ты больше ничего не хочешь нам сказать, Дедал? – спросил Фол.

– Хочу! – вдруг взорвался маленький изобретатель. – Да, хочу! Я хочу заявить всему миру, что Талос был грязной тварью, что он вступил в преступную связь со своей матерью Поликастой – с моей родной сестрой! Честь семьи была под угрозой! И он должен был умереть!

– О грехе Талоса было известно давно, – тихо произнес Хирон. – Да, они были любовниками… и это очень прискорбно. Но за это карают боги, а не Дедал.

– Он не думал о морали, – поддержал Хирона Фол. – До тех пор, пока люди вокруг не стали говорить, что Талос талантливее Дедала, что Дедал уже на закате, а Талос – это завтрашний день науки!