Аркан - Русуберг Татьяна - Страница 10

— Ничего, — он поспешил спрятать изуродованную руку под стол, подальше от пронзительных глаз Найрэ.

— Как это случилось? — В голосе старухи звучало искреннее беспокойство.

Найд промолчал. Он не собирался распространяться о том, что Сибелиус имел привычку использовать его ладони вместо дневника, записывая на них замечания по поведению вымоченным ивовым прутом. Такую «записку от учителя» ни спрятать, ни потерять было не возможно. К тому же Сибелиус считал справедливым подвергать наказанию наиболее нагрешившую часть тела ученика. Ведь именно беспокойные руки Найда были обычно виновниками его проступков, начиная от фингалов под глазом чересчур заносчивых юных оруженосцев и кончая удивительно точными карикатурами на учителя.

Найд неуютно поежился, представив грядущее объяснение с херром Харрисом. На этот раз речь шла не о заурядной драке, и реакция ленлорда была непредсказуема. Оставалось только надеяться, что Харрис не спросит, какую именно книгу Найд «одолжил» из личного сундука Сибелиуса. Вряд ли воспитанник сможет внятно объяснить, зачем он тайком изучал иллюстрированное сочинение по женской физиологии, не упоминая при этом беременность Камиллы.

— Я могу сделать тебе примочку, полынь хорошо снимает опухоль, — поняв, что объяснений не дождаться, Найрэ приподнялась с табурета.

— Не надо. — Чтобы сменить тему разговора, Найд выдернул из центра колоды первую попавшуюся карту и уронил ее на стол. На этот раз покалывание в пальцах было почти приятным. — Вот видишь, это вовсе не… — Парень запнулся, когда как следует рассмотрел новую карту.

Аркан изображал человека, слепо шагающего вперед, не замечая разверзшейся у самых ног пропасти. Вслед за человеком бежал пес: он злобно раздирал одежду путника и не давал тому свернуть в сторону. Как завороженный, Найд уставился на карту, не в силах отвести взгляд.

Безумная погоня через поля, отчаянно прыгающая впереди полоска леса, лай гончих сзади, ближе, ближе… Колотящееся где-то в горле сердце, металлический вкус на языке, пена на оскаленных клыках, страшные звериные глаза…

— Глупец, Шут, Безумец, Дух Эфира… У этого аркана много имен, — Найрэ любовно провела по гладкой поверхности карты указательным пальцем, будто снимая несуществующую пылинку. — Нулевой аркан — наиболее сложный. Это одновременно начало и конец, ум и глупость, добро и зло, правда и ложь. Безумец означает начало нового цикла жизни. Это символ наивности, неискушенности, но также большого потенциала и перемен. Тебе вскоре придется принять важное решение, и выбор будет только твой: ты волен избирать любое направление, идти куда угодно, на свет или во тьму.

Найд вздрогнул, будто ледяные пальцы пробежали по спине, и наконец отвел взгляд от застывшего над пропастью путника.

— Это только карта. Раскрашенный кусок картона… — Парень не знал, кого он пытался убедить этими словами: себя самого или Найрэ.

— Безумец слеп, — спокойно продолжала женщина, и Найд, не в силах выдержать ясности ее взгляда, опустил глаза. — Он решил пойти определенной дорогой, не обращая внимания на то, что сбился с пути, игнорируя предупреждающие знаки. — Найрэ постучала крепким желтоватым ногтем по глядящему через плечо страннику. — Видишь, он смотрит назад? Ты слишком долго смотрел в прошлое, Найд. Отрицая свою сущность, ты совершаешь ошибку. Только открыв глаза и глядя в будущее, ты сможешь сделать верный выбор.

Парень так крепко вцепился в края табурета, что ладоням стало больно. Впервые встреченная им старуха знала о нем все. Даже то, чего он сам о себе не знал, о чем только догадывался. «Неужели она и вправду ведьма? А я…»

— Но я ведь не знаю ни одного заклинания! — обреченно пробормотал Найд. — И нигде не учился.

— А-а, конечно. Но руны-то ты читаешь? — Болотная Бабка встала, чтобы снять давно уже кипевший чайник с огня.

Он вспомнил надпись на первой карте. Объяснять старухе, что его знание рун происходило из попросту стыренной из скриптория книги, парень не собирался.

— Да, но я не знаю, как их использовать!

— Непохоже, чтобы ты очень в этом нуждался, — Найрэ сорвала со связки пучок чабреца и покрошила травку в кипяток. Домик тут же наполнился душным ароматом лета и солнца. — Я видела бабочек. Они танцевали для тебя.

Найд замер, кровь бросилась в голову. «Лучше бы бабка застала меня в кустах со спущенными штанами!» Бабочки были только одним из его развлечений. Или правильнее назвать их… упражнениями? «Где же ведьма могла меня видеть? На поляне у Доброго дуба? Или у реки? Наверное, у реки. Там по берегам много ивняка наросло, легко укрыться».

Он помнил живой голубой ковер, покрывший влажный песок у воды в жаркий день. Насекомые пили, едва шевеля хрупкими крыльями. Слиться с простым сознанием одного из них было легко. Управлять несколькими — уже сложнее. Но когда бабочек так много… Такой возможности Найд упустить не мог.

Сейчас он думал о том, как это смотрелось со стороны — сотни голубых мотыльков один за другим взлетают с песка, составляют живое трепещущее облако, которое зависает перед голым, мокрым после купания мальчишкой. Облако распадается на кольца, кольца образуют спираль, начинают, кружась, обвиваться вокруг него, теснее и теснее, пока все тело Найда не скрывается под щекочущим голубым покрывалом. Он стоит, раскинув руки, и ему кажется, что он вот-вот взлетит, увлеченный в небо крыльями бабочек.

«О нет! Все-таки со спущенными штанами, точнее, совсем без них!..» Горячая волна распространилась с лица Найда на шею и уши. К счастью, старуха занималась чаем и, кажется, не видела его предательского румянца.

— Ну, умелец, не поможешь ли собрать, что сам разбросал? — Найрэ поставила чайник на стол и указала на рассыпанные по полу ягоды и закатившиеся в угол кружки. В лучиках морщин у глаз затаилась усмешка.

— Пожалуйста, — хрипло буркнул Найд и с облегчением скользнул с табурета. Ползать на исколотых ежевикой коленях было проще, чем смотреть в синие насмешливые глаза, такие молодые на отмеченном временем лице. Удивительно, как много клюквы могло поместиться в одном невеликом лукошке! Пока гость стирал штаны до дыр, копошась в темных углах, хозяйка домика добыла откуда-то одуряюще пахнущий пирог, судя по запаху — черничный. Скосившись на Найрэ, поглощенную разрезанием кулинарного шедевра, Найд плюнул и тихонько позвал забившиеся под скамью у стены ягоды. Клюквины выкатились на свет, дружно собрались в горсть у протянутой руки и запрыгнули всей компанией на ладонь.

— Значит, ты не колдун… — Найрэ, посмеиваясь, глядела прямо на него поверх пышного, истекающего черничным соком пирога. — Придется мне тогда есть одной, ты и до ночи с этими ягодами не управишься!

Не колеблясь больше, Найд принял вызов. Теперь, когда его тайна была раскрыта, ему впервые представилась возможность открыто делать то, что он годами носил в себе, как грех, который любил и которого в то же время стыдился. Красные струйки одновременно устремились изо всех углов к стоявшей на полу корзине. Струйки сливались в потоки, те муравьиными дорожками вскарабкивались по стенкам лукошка, пока последняя ягодка не упала на вершину душистой алой горы. В довершение всего корзинка крутанулась на месте, взлетела в воздух, лихо рванула к столу и торжественно опустилась прямо перед Болотной Бабкой. Деревянные кружки, немного потанцевав перед ее носом, брякнулись рядом с пыхтящим чайником. Найд скрестил руки на груди и исподлобья уставился на женщину.

Старуха невозмутимо наполнила одну из кружек дымящимся напитком и подтолкнула ее в сторону гостя.

— Нет, я так не могу, — будто отвечая на его мысли, сказала Найрэ. — Все, что я умею — читать Аркан. Да еще травы варить. А вот ты… — Женщина плеснула немного чаю в свою кружку. — За такой дар, как у тебя, любая сторона даст многое.

Найд присел на краешек табуретки:

— Какой такой дар? Корзинки двигать? Много от такого дара проку! Я даже не знаю, как помочь Камилле… — Тут до него дошел смысл последних слов старухи. Он подтянул к себе тяжелую кружку и, не отрывая взгляда от дымящейся поверхности, спросил: — А ты… на какой стороне, Найрэ?