Прыжок через пропасть - Самаров Сергей Васильевич - Страница 73

— Брат Феофан должен быть счастлив, — сказал с улыбкой князь Годослав, — что так удачно расстался с волхвом Ставром. Это удается не всем. И лечение монаху пошло, как я понимаю, на пользу. Иногда Ставр лечит эффективно, но это не всем нравится.

И Годослав рассказал, как лечил волхв в лесу жалтоне-са датского короля. Это вызвало новый взрыв смеха.

— Кстати, ваш волхв легок на помине, — сказал Алкуин. — Если не ошибаюсь, именно он поднимается сюда по дороге. Конечно, это он. Другого человека такого роста я не встречал в округе.

— Очевидно, Ваше Величество, — поклонился Годослав, — мне пришло сообщение из княжества. Я оставил приказание передать мне новости, если они будут срочными. Разрешите мне на несколько минут покинуть вас…

— Пожалуйста, князь, — согласился Карл, — только не покидайте нас надолго. Мне весьма понравился ваш рассказ об эффективном лечении, но у меня возникли в связи с этим некоторые вопросы. Не откажитесь удовлетворить мое любопытство.

— Я непременно скоро вернусь, Ваше Величество. Годослав вышел из-за стола и направился по дороге навстречу Ставру.

— Гонец?

— Гонец, — даже всегда невозмутимый Ставр сиял.

— Сказывай.

— Полкан потопил треть датской армии. Потом они с Дражко ударили по остаткам с двух сторон. Но части данов — примерно около тысячи солдат — все же удалось бежать, а уже в Дании, по ту сторону границы, где они никак не ожидали опасности и устроились на привал, их нашел с пятью сотнями сотник Оскол с Буяна и довершил разгром.

— Он что, вошел за ними в Данию? — удивился Годос-лав. — Это будет пощечина Готфриду, который весьма дорожит своей территорией.

— Нет, княже. Оскол не за ними пошел. Как только дань! перешли нашу границу, Полкан по приказу князя-воеводы отправил эти пять сотен в Данию, чтобы пожечь там все приграничные поселения. А потом Оскол должен был ударить по наступающему полку. Только он ударил уже по отступающему.

— Хорошие вести. У меня есть веские аргументы для разговора с королем. Он, кстати, просил меня не задерживаться. Так что я пойду…

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

— Вы получили интересные известия из дома, князь? — встретил король Годослава прямым вопросом. Всем, в том числе и Годославу, стало очевидно, насколько Карл интересуется делами бодричей. Карл никогда не задавал вопросов из праздного любопытства.

— Да, Ваше Величество. Некоторые мои бояре проявили отвратительное упрямство и повели себя неподобающим образом, — объяснил князь, садясь на свое место.

— Да, я слышал, что они хотели предать вас и поддержать Готфрида. Они что, подняли откровенное восстание? Тогда прощения им нет…

Карл тонко дал понять, что Годослав может рассчитывать на жесткую и конкретную помощь в подавлении боярского мятежа. Это была известная уже политическая игра, когда король помогал гонимому восстановиться на троне, а потом диктовал ему свои условия. Всякая помощь, как отлично знал и князь, желает видеть ответные услуги. Так, косвенно, король начал готовить почву для основного вечернего разговора.

— Нет, Ваше Величество, они не успели. Моя жена княг гиня Рогнельда лично проехала по боярским дворам, обрядившись в мужской воинский доспех, и расправилась с самыми строптивыми. Дружины за бояр не вступились и подчинились княгине и князю-воеводе Дражко.

— Вот как… Отрадно это слышать. Однако, мне говорили, что князь-воевода был ранен наемным убийцей, — с видимым интересом продолжал расспрашивать Карл, уже стараясь вникнуть в жизнь маленького княжества так же, как он вникал в дела своего громадного государства.

— Ранение имело место, и даже, как мне сообщили, весьма серьезное. Его унесли на руках в светлицу, и в сознание он пришел только утром. Но Дражко настолько хорошо умеет управлять своим телом и презирает физическую боль, что после любой раны весьма быстро поднимается на ноги. В этом отношении он прирожденный воин. Я даже скажу, Ваше Величество, что если бы Дражко участвовал в нашем турнире, я не рискнул бы выехать в ристалище против него.

— Даже так? — удивился Карл. — Вы, наш победитель, признаете это? Интересно! Должно быть, ваш Дражко в самом деле уникальная личность. Я хотел бы с ним познакомиться… Я непременно хочу познакомиться с этим мужественным человеком, и как можно скорее! Здесь же не слишком далеко… Если за ним послать, как скоро он сможет прибыть?

— Увы, Ваше Величество, я сам бы с удовольствием увидел здесь своего кузена, поскольку все еще беспокоюсь за его состояние, зная, что он сам о себе заботиться не станет, но выполнить ваше желание невозможно… И дело даже не в расстоянии, потому что в наших землях расстояния не играют роли — наши княжества не настолько обширны. Просто сейчас князь Дражко общается с датскими армиями на нашей северной границе.

Карл сочувственно закивал в такт своим словам:

— Мне докладывали, что там готовится армия вторжения. Готфрид выпустил когти. Так они уже на марше или только готовятся?

— Нет, Ваше Величество, дело обстоит не так. Вы обладаете устаревшими сведениями. Те из данов, кто смог, — уползли назад. Остальных Дражко перебил.

— Целую армию? — в голосе короля послышались нотки удивления и недоверия.

— Две армии, — ничуть не смутившись этим, продолжил Годослав. — Сначала границу перешла армия, которая стояла на саксонской границе, на случай вашего нападения. Очевидно, Готфрид убедился в вашем миролюбивом к нему отношении. И тогда отправил эту армию в быстрый рейд на Рарог. По его сведениям, меня там не было, боярские дружины — на его стороне, а князь-воевода Дражко лежит недвижный. Готфрид не пожелал упустить случай и не воспользоваться такой возможностью. Это было бы против его хищного нрава.

— Но там же десять тысяч отборных бойцов! Мне докладывали, что этих воинов по приказу короля специально собирали с разных концов Дании — самых стойких. Против меня!

— Было десять тысяч. По моим сведениям, Ваше Величество, около восьми сотен сегодня на рассвете смогли убежать. Остальных Дражко уничтожил.

У Карла округлились и вспыхнули глаза. Больше всего на свете король любил рассказы о сражениях. А о таких удивительных — особенно.

— А сколько воинов в этот момент было у монсеньора Дражко? Насколько я знаком с ситуацией, он испытывал затруднения в сборе войска, — спросил Бернар, тоже откровенно заинтересованный. Его всегда больше волновали боевые действия, чем турниры с их ограничениями и кодексами, которым нет места там, где льется кровь и решается судьба государств.

— Да, ваше сиятельство, у Дражко были затруднения. Он разрешил их с энергичной помощью моей жены. Четыре с половиной тысячи дружинников он все же сумел набрать. Из них шесть сотен стрельцов в отдельный полк. Это нескользко необычно, потому что в наших дружинах, как правило, на две тысячи дружинников приходится сотня стрельцов. Раньше всегда считалось, что этого достаточно. Но у воево-ды свои привязанности и собственная манера ведения боевых действий.

— А у нас сотня приходится на целых пять тысяч. И мы всегда думали, что это много… — добавил король.

— Стрельцы — излюбленный род войск князя-воеводы. Он их лелеет и выращивает, как хороший садовник цветы в оранжерее, и они не подводят его. Именно стрельцы решили в несколько минут ход битвы, о которой я вам рассказываю. А несколько дней назад, когда даны задумывали втихомолку, без подготовки захватить Свентану во время пребывания в ней герцога Трафальбрасса и герцога Гуннара с посольством, стрельцы, не видя противника, навесными выстрелами с городских стен по дороге предотвратили всякую возможность атаки, загодя, вслепую, уничтожив треть врагов. Правда, волхв Ставр позаботился о том, чтобы стрельцы знали, куда должны упасть их стрелы.

— Я ничего не знаю о событиях в Свентане. Расскажите? Годослав с удовольствием выполнил просьбу.

— Представляете, Ваше Величество, каково было герцогу Трафальбрассу наблюдать за приветственным салютом в честь своего прибытия… Дражко рассказывал, что Сигурд от злости стал просто зеленым!