Прыжок через пропасть - Самаров Сергей Васильевич - Страница 64

Тем не менее вторая пятерка сформировалась быстро. На сей раз рыцари со стороны, уже подобранные с большей тщательностью, выглядели и более достойно. И после первой схватки только монсеньор Анжуйский остался без противника. Герцог опять изменил тактику: он позволил противнику нанести удар первому, хотя это и считалось вероятной возможностью для поражения. Но Жофруа так прочно сидел в седле, что мог себе позволить и поиграть, чем вызвал симпатию понимающих зрителей. Он жестко зажал копье под локтем, отвел встречный удар легким, но вовремя совершенным движением щита, и противник на его копье просто наткнулся сам, не успев после собственной атаки по иному сгруппировать мышцы тела. Быстрый встречный бег лошади и инерция обоюдного движения сыграли свою печальную роль, и герцог спокойно, не оглядываясь, направил коня к своему шатру, уверенный, что схватка на мечах уже не понадобится. Так и оказалось.

Остальные рыцари выдержали первую схватку. Только Салах ад-Харум получил удар не в щит, а в голову и потерял шлем. Но в седле сарацин усидел, смягчив удар за счет гибкости своего тела и умения не испытывать силу копья, а уклоняться от него в сторону, как гибкая ветка ивы. Согласно правилам, поднять шлем он не мог, пока не победит противника, и на вторую схватку вынужден был выехать с открытой головой/тщательно закрываясь щитом. Те же правила разрешали сарацину отказаться от боя и перейти в категорию пассивных рыцарей, чтобы продолжить турнир в утешительных боях, а не отправиться в ресе. И никто не осмелился бы обвинить ад-Харума в отсутствии отваги. Но он предпочел риск. И оправдал надежды графа Оливье, который очень переживал за своего спасителя, хотя, памятуя недавнее замечание короля, внешне старался не показывать эмоций.

Во второй схватке Салах ад-Харум проявил свой горячий нрав и показал то, на что способен его конь. За короткий отрезок до середины ристалища он сумел обогнать остальных зачинщиков, имеющих коней более тяжеловесных, на целых полтора корпуса, и встретил своего противника, когда тот еще не успел собраться. Стремительная атака просто смела с седла рыцаря. Теперь сарацин имел право принять свой шлем из рук стражника и подготовиться к новой встрече во всеоружии.

Так же мощно провел свой поединок и князь Бравлин. Ему в противники достался великан-франк, обладающий, по словам монсеньора Бернара, почти нечеловеческой силой, однако весьма неповоротливый. Франк, как ни старался, так не смог подобрать себе подходящего коня. Из всех лошадей, которые так или иначе мелькали на турнире и вокруг него, только конь сакса Гаса смог бы носить такою гиганта без ущерба для себя. Но маленький воинственный сакс, как уже знали все, к своему боевому другу был чрезвычайно привязан и не отдал бы его ни за какие деньги. Он даже схватился с Третьеном из Реймса из-за этого. И чуть, кстати, не лишился жизни. Сейчас Гас, оправившийся после боя, наблюдал за поединками с берфруа, сидя рядом со своим недавним противником, и тоже, наверное, думал о человеке, которого его лошадь вполне могла бы устроить.

В первой схватке лошадь великана еще вполне справилась со своей задачей, хотя не могла блеснуть быстротой, неся на себе такую тушу, да еще утяжеленную доспехом. А во второй даже зрителям была заметна усталость животного. По крайней мере лошадь отстала от других, и встреча франка с Бравлином произошла чуть в стороне. Князь в отличие от соперника сумел набрать необходимую скорость.

И его удар был настолько мощным, что всадник рухнул в ристалище вместе с лошадью.

Баварский барон Борк встретился с равным соперником. Он почувствовал это еще в первой схватке, когда оба они сломали копья. Заменив оружие, они сломали и его, сойдясь во второй раз. Но теперь каждый, пользуясь отказом от итальянских правил, предусматривающих разделяющий рыцарей барьер, старался скакать вплотную к сопернику, и, таким образом, уже сломав копья, они сломали и щиты, столкнувшись ими. Но если Борк сумел усидеть в седле, то его противник вылетел наземь так основательно, что еще ударился и о защитный барьер головой. Шлем спас рыцаря, но досталось ему так, что турнирные стражники были вынуждены выводить рыцаря с ристалища под руки.

Третья схватка понадобилась только эделингу Аббио. Ему в противники на этот раз достался соотечественник, внешне тонкий и стройный, не похожий фигурой на большинство местных саксов. Третья копейная схватка тоже не выявила победителя, и они сразу развернули коней. Эделинг выхватил короткий саксонский меч, не слишком удобный для конного боя, а соперник отстегнул от седла пломмею[52]. Аббио удачно атаковал без разведки, нанеся несколько сильных ударов с ближней дистанции, но когда она вынужденно разорвалась, атаковал уже его соперник, причем опасно. Тяжелый молот с треском ударил в щит, который вовремя успел подставить эделинг, но кистень угодил Аббио в плечо, если и не сломав кость, то заставив изменить позицию и защищаться под иным углом. Эта смена позиции дала противнику возможность нанести второй удар, такой же опасный, потому что на сей раз кистень угодил в шею, к счастью, прикрытую бармицей. После третьего удара кистень попал уже в шлем, но не в открытую макушку, откуда был выпущен знаменитый хвост, а соскользнул на спину. Аббио пришлось бы плохо, однако у стройного воина, видимо, просто не хватило физических сил на быстрое и своевременное нанесение четвертого разящего удара. Пломмею он поднял очень медленно, и Аббио сообразил, в чем его единственное спасение. Он стремительно сократил дистанцию, умело управляя конем лишь шенкелями. И, приблизившись со стороны правой руки, не позволил противнику отодвинуться для следующего размаха, одновременно нанося множество быстрых и коротких ударов. Один из них все же пробил щит и ранил левую руку противника. Почувствовав это, эделинг увеличил скорость своих движений, смяв рыцаря шквалом атак со всех сторон и в конце концов выбил его из седла. И сам спрыгнул на землю раньше, чем тот успел встать. Меч Аббио был нацелен в забрало лежачего.

Эделинг ждал объявления победителя. Герольд тут же бросил между ними жезл.

Осталось еще две пятерки рыцарей, готовых сразиться с зачинщиками из сборной группы. До сих пор ни один из зачинщиков не потерпел поражения. Но теперь против них выступали самые серьезные бойцы, и каждая схватка должна была представлять собой захватывающее зрелище.

— Я начинаю опасаться, что нам будет трудно определить победителя, — сказал король. — Слишком уж хорошо выглядит каждый.

— А что если устроить бои зачинщиков между собой? — из-за спины короля спросил шевалье дю Ратье. — Тогда победитель определится сам.

— Это против всех правил, — традиционно возмутился монсеньор Бернар. — Символически такое состязание будет означать, что внутри королевского дома раздор. Победителя должны определить только маршал турнира и король.

— Не спешите, господа… — маршал турнира граф Оливье решил, что тоже имеет право высказать свое мнение. — Лучше посмотрите в ристалище. Сигурд что-то доказывает герольду. Мне кажется, насколько я понимаю смысл жестов, он желает пренебречь высокой оценкой своих способностей бойца и выйти не в последней пятерке, а уже сейчас. Или он боится, что ему достанется мало славы?…

— Да, — согласился король, — так и есть. Горячий же у него норов! Герцогу просто не терпится вступить в бой. После вчерашнего позора он желает проявить себя перед публикой наилучшим образом и вернуть потерянное уважение.

— Вчера вечером, Ваше Величество, граф Оливье был прав — в городе много разговоров о той подлости, которую Сигурд хотел устроить эделингу Аббио, — сообщил шевалье дю Ратье. — И хотя Аббио не из здешних краев, он тоже сакс, и саксы возмущаются герцогом. Даже при блестящем выступлении, ему не вернуть себе былую славу. Смотрите сами, смотрите!…

Сигурд въехал в составе следующей пятерки в ристалище. Началось представление. И как только назвали герцога по имени, с берфруа тут же раздался оглушительный свист и улюлюканье. Публика явно не хотела признавать вчерашнего своего любимца, и из кумиров он в одночасье превратился в нежелательного участника. Герцог понял это и бросал по сторонам злобные взгляды, презирая толпу, как он презирал всех собравшихся здесь рыцарей. О том же говорил и доспех викинга. День назад Трафальбрасс разгуливал по лагерю одетый совсем иначе.