Диггер по прозвищу Жгут (Нечто) - Варго Александр - Страница 65

– Ну, что замолчал? Я тебя внимательно слушаю, – терпеливо произнес Гюрза.

– Э… Ну, короче, – промямлил Жуля. – Однажды этот мальчик не выдержал. Он подсмотрел, куда мама кладет ключ от шкафа, где прятала эту странную книжку, и, когда ее не было дома, взял ключ. Он вытащил книжку и пролистал почти всю ее, но ничего интересного так и не нашел, как вдруг увидел, что последняя страница склеилась, знаешь, как у новых книг. Так вот, на последней странице была картинка. Очень страшная картинка.

Жуля замолчал, очевидно, вспоминая в деталях свои первые ощущения от этого рассказа.

– Там была нарисована злая ведьма, она стояла в лесу. Волосы торчат, нос загогулиной, и хитро так улыбается. И руки расставила в стороны, будто обнять хочет. Мальчик заплакал и закрыл книжку. Сначала он хотел ее вообще выбросить, но испугался, что его будет мама ругать.

Гюрза молча слушал, и Жуле стало казаться, что он уснул, как и его кот. Внезапно его посетила мысль – а не слинять ли отсюда? Уж больно некомфортная обстановка…

Вместе с тем он не мог уже остановиться – слова вдруг посыпались из него, как крупа из дырявого пакета.

– Каждую ночь ему снилась эта злая бабка, он пытался забыть о ней, но все напрасно. Мама не могла ничего понять. Однажды она снова задержалась на работе, и мальчик полез в шкаф. Он не понимал, что с ним происходит – будто кто-то управлял им. Так вот, когда он открыл последнюю страницу, то увидел, что ведьма уже стоит не в лесу, а на трассе. Мимо несутся машины, горят фонари, а она стоит и смотрит прямо на него. Смотрит и улыбается. Мальчик снова испугался, но опять ничего не стал говорить маме. Прошел год, и он опять вспомнил про книжку. Он уже понимал, что она плохая и ее нельзя открывать, но ноги сами понесли его к шкафу. Что же он увидел? Страницы книги были в красных пятнах, похожих на кровь, а ведьма стояла на его улице! Она хохотала и тянулась своими скрюченными руками к мальчику, а изо рта торчали звериные клыки. Мальчик понял, что если он и дальше будет открывать эту ужасную книгу, то ведьма будет все ближе и ближе!

И вот прошло пять лет, он учился в школе. Мама уже не прятала ключ от шкафа, и мальчик (тьфу, уже парень), доставая из шкафа зимние ботинки, случайно и открыл книгу. Растрепанная ведьма стояла на его лестничной площадке, и в темноте сверкали ее злые глаза. Все остальные страницы были стухшими и воняли дохлыми мышами. Парень решил выкинуть эту книгу. Но в квартиру вошла мама. Она говорила, но рот и глаза ее не двигались, словно прикрытые маской. На руках ее были перчатки. Когда она ложилась спать, парень подсмотрел и увидел, как мать сняла с себя перчатки и обнажились кривые коричневые пальцы с длинными когтями. А потом она сняла маску, и парень закричал – это была та самая ведьма. Старуха услышала крик и пошла к парню. А тот грохнулся в обморок.

Жуля замолчал. Молчал и Гюрза, искры больше не сыпались от кота. Жуля поболтал бутылку – она была пуста.

– Больше ни парня, ни его мамы (или ведьмы?) никто не видел. Из квартиры стало вонять, и жильцы вызвали ментов. Когда с помощью участкового открыли дверь, то увидели, что квартира заросла мхом и грязью. А посреди комнаты валялась книжка. Мент открыл ее и на последней странице увидел кладбище, а на нем крест с фотографией этого мальчика.

Закончив рассказ, Жуля с удивлением обнаружил, что почти трезв. Через минуту включили свет, и он облегченно вздохнул.

Гюрза сидел, глядя прямо перед собой. Кляксич зевнул, показав розовую глотку с острыми клыками, и снова опустил голову на толстые лапы.

– Кладбище, говоришь? – задумчиво проговорил Гюрза.

– Ага, – сказал Жуля. Он был так рад появившемуся свету, как ликовал бы заключенный, увидев торчащий из скважины замка его камеры ключ, который забыл рассеянный тюремщик.

– Ладно, мне пора… – заторопился он, поднимаясь из-за стола.

– Ты не сказал, почему ты передумал участвовать в акциях, – тихо сказал Гюрза.

Жуля проглотил подкатившийся к горлу комок.

– Да, сказка и в самом деле страшная, но какое это имеет отношение к тебе, а, Жуля? – Гюрза пристально посмотрел на него, и юноша смутился. С другой стороны, он не мог не заметить, что взгляд у Гюрзы стал более осмысленным, и он больше не называет его Андреем.

– Да так… Просто душу хотел отвести, – сконфуженно пробубнил он. Ему не терпелось уйти, но Гюрза словно гипнотизировал его. Как змея.

Вдруг Гюрза рассмеялся. И странно было слышать этот смех, нерадостный и бесцветный, как суховей, несущийся по выжженной солнцем пустыне.

– Ох, Жуля… сказочник. Ладно, – подытожил он. – Звони, если что.

Жуля метнулся к двери. Выскочив на улицу, он вдохнул ночной воздух и довольно крякнул. Хорошо, что он не стал откровенничать с Гюрзой, он точно счел бы его за психа. Он бы никогда не признался, даже собственной матери, какой сон ему приснился вчера.

Ведьма из сказки, она стояла у кровати Жули, хрипло хохотала и кричала, что она скоро их всех съест. Сожрет вместе с одеждой и ботинками, разорвет кишки, разгрызет их кости и высосет костный мозг. «Их» – это его, Гюрзу, Мику и Нелли. Он проснулся, задыхаясь от собственного вопля. Голова кружилась, и он рванул в туалет, где его вырвало. Больше в ту ночь он не спал.

46

Ближе к вечеру Рост снова сходил на трассу к фурам, однако его ждала очередная неудача – мистического Сашка?, который якобы мотается к нему на родину, опять не было, хотя один из водил заметил, что он периодически появляется на час, причем вдрызг пьяный. Последнее известие заставило Роста задуматься о целесообразности своей затеи – что ж это за водитель, который постоянно бухает? Однако дальнобойщик его «успокоил», сказав, что Сашок водила отменный, просто после каждой поездки отрываться по полной для него обычное явление. К тому же, по некоторым сведениям, через несколько дней у Сашка намечается новый заказ. Рост ушел, его одолевали сомнения. Может, плюнуть на эту идею и попытаться выбраться другим способом? Однако новых идей не было, да и откуда им взяться, если он вот уже почти три недели живет на помойке, как крыса, и никаких знакомых, кроме опустившихся бомжей, у него нет?

Когда он вернулся, дома находились все, кроме Джеки Чана. Даша занималась готовкой – резала салат из капусты и редиски. Рост открыл для себя, что эта неприметная женщина стала выглядеть несколько иначе – оживилась, посвежела. Однако взгляды, которыми она одаривала Роста, не становились менее странными. Первой мыслью Роста было то, что она могла видеть, как он ходит к своему тайнику. Когда Жгут еще где-то шлялся, а эти многозначительные взгляды стали уже настолько откровенными, что их стали замечать Витек с Кешей, Рост не выдержал.

– Что происходит, Даша? – как можно вежливее спросил он. Про себя он лихорадочно думал, как бы правдоподобней объяснить свои отлучки, а самое главное – тайник, если она все-таки видела его.

– Надо поговорить, – сказала Даша и пошла за дом. Рост, стараясь не наступить на болтающегося под ногами Черномырдина, направился за женщиной.

– Ну, в чем дело? – прямо спросил он, когда она развернулась.

– Тебя ведь не Гена зовут. Правда? – она испытующе посмотрела на Роста, и тот понял, что врать бесполезно. Тем не менее от прямого ответа он уклонился:

– Допустим. Что дальше?

– Мне кажется, тебя сегодня искали, – медленно проговорила Даша. Разговаривая, она поворачивала лицо таким образом, чтобы Рост не мог увидеть ее зубы, один из которых отсутствовал, и Росту стало жаль эту маленькую женщину. Между тем все его внутренности собрались в тугой узел – кто искал, как? Неужели на него вышли менты?

Однако все оказалось куда хуже.

С самого утра Даша собирала бутылки, и когда набралось два мешка, она отправилась к приемному пункту. Когда она возвращалась обратно, неподалеку от свалки остановилась какая-то машина. Марку Даша не знает – не разбирается в этом, номер тоже не запомнила. Но машина была явно дорогая, и не отечественная, это она поняла сразу, и она не понравилась Даше – большая и черная, как гроб. Из машины вылез высокий бритоголовый мужчина. Он окликнул Дашу и, брезгливо переступая ногами по мусору, направился прямиком к ней. На нем были светлые джинсы с вытертыми коленями, как сейчас модно, и облегающая футболка, под которой угадывалось сильное тренированное тело.