Властелин мира - Мютцельбург Адольф - Страница 131

— Я по-прежнему склонен считать все это выдумкой! — заметил Шато-Рено.

— Напрасно! — возразил д'Эпине. — Монте-Кристо действительно существует. Я просто не знал, где он сейчас, и потому спросил. Морсер написал, что в письмо ко мне вложит письмо для Монте-Кристо.

Упоминание о де Морсере вызвало новые вопросы Дебрэ и Шато-Рено, и д'Эпине рассказал им все, что ему известно, об Альбере.

— А вот и господин де Вирей! — прервал вдруг разговор Бошан.

И он представил друзьям высокого, хорошо сложенного и элегантно одетого господина, отрекомендовав его как близкого знакомого донны Эухении.

Господин де Вирей чувствовал себя в новом для него обществе как рыба в воде и вскоре подошел к игорному столу. Играл он довольно крупно. Однако ему не везло, и он немало проигрывал, но проигрыш только разжигал его азарт.

Когда де Вирей появился на пороге, барон д'Эпине взглянул на него чуть удивленно и с тех пор следил за ним с тем вниманием, которое говорило, что барон выказывает к вновь пришедшему явный интерес. Пока де Вирей играл, д'Эпине стоял у него за спиной и, делая вид, что всецело поглощен игрой, пристально за ним наблюдал. Дважды на лице его мелькало откровенное изумление. Затем он отошел от стола и, усевшись в углу, погрузился в раздумья.

Де Вирей тем временем успел проиграть все деньги, что у него были, однако, умело скрывая досаду, оживленно болтал со знакомыми. Бошан представил его Дебрэ и графу Шато-Рено.

В игре де Вирей больше не участвовал. Денег у него не было, а занимать у присутствующих, которых знал слишком мало, он, видимо, не решался. В конце концов де Вирей с одним знакомым собрались уходить; и д'Эпине, не попрощавшись с друзьями, отправился следом.

Должно быть, у него были основания украдкой идти за этими людьми. Так они добрались до улицы вблизи Итальянской оперы. Д'Эпине предполагал, что певица поселилась именно здесь, а де Вирей — неподалеку от нее. Возле какого-то красивого здания Вирей распрощался со своим спутником и вошел в дом. Д'Эпине последовал за ним.

— В этом доме остановилась донна Эухения Лар-ганд? — спросил он у консьержа.

— Да, сударь, на втором этаже. Вам угодно пройти к ней?

— Нет, я просто хотел узнать, у нее ли господин де Вирей.

— Да, сударь, только что пришел.

— А когда он обычно покидает донну Эухению? Мне необходимо с ним поговорить.

— Сегодня он, пожалуй, долго не задержится. Я слышал, донна Эухения не совсем здорова.

Поблагодарив консьержа, барон вышел на улицу и поспешил в собственную квартиру, которая находилась буквально в двух шагах, а вскоре вышел оттуда, запасшись небольшой, но весьма своеобразной вещицей — пистолетом.

Он вернулся к жилищу певицы и устроился напротив ее дома с таким расчетом, чтобы видеть каждого выходящего, и всего через несколько минут увидел господина де Вирея.

При свете фонаря д'Эпине пристально вгляделся в де Вирея. Лицо у него было раздосадованное и недовольное, вовсе не такое дружелюбное, как в Пале-Рояле. Оно производило крайне неприятное впечатление. Казалось, это совершенно другой де Вирей, совсем не тот, что в Пале-Рояле.

— Простите, сударь, — сказал д'Эпине, приблизившись к де Вирею. — Я имею честь видеть господина де Вирея?

— Да, это я! — ответил Вирей, словно очнувшись от глубокой задумчивости. — Что вам угодно?

— Я барон д'Эпине, — представился Франц. — Я только что имел удовольствие быть вместе с вами в Пале-Рояле и хотел, чтобы меня представили вам. Но в эту минуту вы как раз вышли из комнаты.

— Помнится, я действительно видел вас там, — довольно учтиво ответил Вирей.

— Волею случая мы, однако, встретились вновь. Мне необходимо поговорить с вами об одном деле, которое очень меня интересует, поэтому прошу вас уделить мне несколько минут. Мы могли бы побеседовать у вас или у меня на квартире.

— Ничего не имею против, господин барон! — согласился Вирей. — Но почему на квартире? Может быть, в другом месте? В ресторане, например.

— То, что я собираюсь вам сказать, не предназначено для посторонних ушей, — ответил барон. — Впрочем, вы правы. В ресторане можно заказать отдельный кабинет.

— Прекрасно. Я к вашим услугам, — сказал де Вирей, и они зашагали по улице.

— Когда я обратился к вам, мне показалось, что вы чем-то огорчены, — заметил д'Эпине.

— К чему скрывать, вы угадали, — кивнул Вирей. — Откровенно говоря, сегодня вечером я не ожидал проигрыша и тем не менее потерял порядочную сумму. А по векселям я получу только в первых числах. Фатальное невезение!

— Вам следовало бы удовольствоваться счастьем в любви и не садиться играть!

— Увы, счастье в любви подчас не вызывает ничего, кроме скуки! — ответил Вирей.

Эти слова вырвались у него, похоже, непроизвольно. Он действительно был очень расстроен.

— Но разве у вас нет в Париже друзей, знакомых?

— О, вполне достаточно. Но обращаться при денежных затруднениях к друзьям всегда неприятно. Я делаю это крайне неохотно и, к счастью, еще ни разу не попадал в подобное положение. Такое со мной впервые!

— Мне кажется, вы слишком преувеличиваете. Это с каждым может случиться! И если бы я мог предложить вам свой кошелек…

— Вы очень любезны. От души благодарю вас. Однако мы пришли. Это очень неплохой ресторан, наверняка он знаком и вам.

— Вы угадали. Я здесь частый гость. Войдем!

Барон заказал отдельный кабинет, велел подать бордо и шампанское. Несколько минут спустя они расположились друг против друга в небольшой, элегантно обставленной комнате. Что касается де Вирея, заинтригованный, он старался скрыть нетерпение. Барон, напротив, держался спокойно и уверенно.

Пока не принесли заказ, разговор шел на отвлеченные темы. С уходом официанта д'Эпине закурил сигару и устроился поудобнее.

— Господин де Вирей, — начал он, — прошу вас терпеливо выслушать меня. Я не собираюсь утомлять вас долгим рассказом, но просьба, которой я закончу свое повествование, возможно, покажется вам странной. Однако я призываю вас сохранять спокойствие.

— Любопытно, — сказал, улыбаясь, Вирей, — говорите же, прошу вас!

— Прекрасно, — ответил барон. — Так вот, года два назад я путешествовал по югу Франции, по обыкновению пешком, с рюкзаком за спиной и посохом в руках. Я добрался до одной очаровательной долины Прованса и задержался там на неделю, решив затем подняться вверх по долине Дюранс. Меня пытались отговорить, ссылаясь на слухи, что где-то в окрестностях промышляет шайка разбойников. Но я пренебрег предостережениями и двинулся в путь. Помню как сейчас, был чудесный солнечный осенний день. В прекрасном настроении я шел гористым правым берегом Дюранс. Место было безлюдное — ни городка, ни деревушки, ни крестьянской хижины поблизости. Прелестная картина, открывшаяся моему взору, заставила меня остановиться. Я замер, опираясь на свой посох и любуясь раскинувшейся внизу долиной.

Прошло, наверное, минут пять… И тут я почувствовал, что на мое плечо легла чья-то рука. Я обернулся. У меня за спиной, расположившись полукругом, стояло человек шесть. Все они были вооружены и видом своим походили на разбойников.

Я лихорадочно соображал, как поступить. Воспользоваться пистолетами было невозможно, бежать — поздно. Оставалось спокойно ждать, что будет…

«Сударь, — обратился ко мне один из бандитов, крепкий и рослый, — мы просим вас сделать нам одолжение и отдать свой кошелек».

«Как? — спросил я весело. — Вы хотите взять его на хранение?»

«Да, сударь, — так же весело подтвердил бандит. — Мы собираемся избавить вас от лишних хлопот. По нашим местам гораздо удобнее путешествовать без денег».

«Но у меня их вообще немного, — возразил я, пытаясь, насколько позволяли обстоятельства, воспротивиться. — У того, кто, как я, путешествует пешком…»

«…иной раз больше денег, чем у того, кто предпочитает путешествовать в экипаже, — парировал находчивый разбойник. — Мы навели о вас подробные справки и, хотя не знаем вашего сословия и вашего имени, не сомневаемся, что вы богаты. Достаточно взглянуть на это великолепное кольцо на вашем пальце».