Т. 12 Фрайди - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 130

Это по-гречески. А перевод не для дам.

Мак-Кэмпбелл вопросительно наклонил голову:

— Как я понимаю, мистер Сэлэмэн не мог научить вас этому…

— Да. Джейк был Варваром, а не Эллином.

— Я был Варваром, — подтвердил Сэлэмэн. — Что же мне — становиться «вертволль юде» в группе, которой лень было пересмотреть свой устав? Так что вы выяснили?

— То, что мисс Смит — брат мне и судье Мак-Кэмпбеллу, — сказал адвокат. — Вернее, сестра. Судья, мне кажется, очень легко установить членство Йоханна Смита и Джейка Сэлэмэна в наших тайных обществах. И это будет тем самым документальным обоснованием, которое необходимо.

— Могу я добавить? — спросила Джоан. — Брат Алек, когда вы будете искать меня в списках, учтите, что там я прохожу как Шмидт, а не Смит. Я поменял фамилию в сорок первом. Но вы помните о существовании нашего фонда взаимопомощи?

— Да.

— Конечно, мисс Смит.

— Я был его казначеем с пятьдесят шестого и до конца восьмидесятых, когда отошел от общественной деятельности. Судья, весной семьдесят восьмого вы взяли полторы тысячи долларов…

— Верно. Но сумму я возместил и спустя некоторое время внес такую же — согласно уставу.

— Отлично, вы это помните. Мне изложить обстоятельства, которые убедили меня, что ссуду вам дать необходимо? Я ведь был прижимистым казначеем…

Судья смутился:

— Думаю, это можно обойти. Алек в курсе тех обстоятельств…

— Это точно, — подтвердил адвокат. — Сам бы одолжил, да нечего было.

Эй, босс, что это за история?

Еще одна «ревматическая лихорадка», моя радость.

Деньги на аборт?

Нет, на свадьбу.

— Судья, — сказала Джоан, — я могу продолжить рассказ. Хотите, я изложу тайную родословную семьи Шмидтов? Там много скелетов в шкафах…

— Позже, мисс Смит. Я готов вынести вердикт, вступающий в силу с момента оглашения и действующий до вынесения окончательного решения. Адвокаты сторон готовы?

— Да, ваша честь.

— Возражений не имею, ваша честь.

Судья поднял два пальца.

— Постановляю: идентификация личности не может базироваться исключительно на отпечатках пальцев, рисунке сетчатки и прочих второстепенных косвенных признаках. Имярек может потерять руки и ноги, потерять оба глаза, быть обезображенным до полной неузнаваемости — и в то же время оставаться прежней личностью. Его номер социальной регистрации не изменяется. Нечто подобное случилось и с вами, мисс Смит, хотя я с удовлетворением отмечаю, что обошлось без шрамов. Суд находит убедительными доказательства, представленные ему в подтверждение того, что вы действительно являетесь Йоханном Себастьяном Бахом Смитом, и постановляет считать вас таковым до тех пор, пока не будет доказано обратное. Итак, на время судопроизводства вы — Йоханн Себастьян Бах Смит. Далее: мы вступили в область применения прецедента Парсонса. Поскольку Верховный суд постановил считать, жив или мертв субъект, исключительно по активности мозга, то наш суд постановляет, что личность субъекта может быть идентифицирована исключительно по мозгу. Любое другое решение противоречило бы решению Верховного суда по делу «Генри М. Парсонс против Род-Айленда». Иные решения и толкования привели бы к хаосу при рассмотрении аналогичных дел в будущем. Итак: личность идентифицируется по мозгу.

Судья перевел дыхание и посмотрел на Сэлэмэна.

— А теперь, Джейк, я возлагаю бремя доказательств по делу на вас и вашего клиента. Вы должны однозначно доказать, что мозг Йоханна Себастьяна Баха Смита был извлечен из его тела и пересажен в тело донора, которое мы и видим перед собой.

Сэлэмэн кивнул:

— Я понял, судья. Сегодня мы не готовы к этому.

— Ничего — мы тоже не готовы… Все из-за вас, Алек, — надо же было предупредить суд и адвоката ответчика, что вопрос будет поставлен именно так.

— Приношу извинения, ваша честь, но я слишком поздно получил указания от истиц.

— Ну, так надо было просить перенести разбирательство… Ладно, ничего страшного не произошло. Разбирательство было любопытным и поучительным. Мисс Смит, вы были взяты под опеку по причине бессознательного состояния после операции; поскольку данная причина более не существует, опека отменяется, а мистер Сэлэмэн освобождается от функций опекуна. В чем дело, Алек?

— Протестую, ваша честь!

— Основания?

— Нет заключения экспертов о дееспособности мисс Смит.

— Интересная мысль. Для установления недееспособности данной особы эксперты не привлекались, как вы помните: речь шла лишь о длительной потере сознания. Каждый гражданин изначально дееспособен, а следовательно, все мы — вы, я, Джейк, мисс Смит, истицы, то неописуемое существо, которое приносит нам пиво и выносит мусорные корзины, — полностью правомочны. Наш суд не станет создавать чрезвычайно опасный прецедент, позволяя проводить промывку мозгов человеку без достаточно веских оснований. Если желаете, Алек, вы можете настаивать на проведении экспертизы, но бремя доказательства необходимости ее проведения ляжет на вас. И потребуются гораздо более веские доводы, чем просто желание истиц наложить лапу на громадное состояние. Кстати, Джейк…

— Да, судья?

— Вам придется еще, вероятно, отражать такие атаки. Будьте готовы.

— Мы готовы.

— От опекунства вы освобождены, но по-прежнему остаетесь хранителем собственности Йоханна Себастьяна Баха Смита до положительного, подчеркиваю, решения суда об идентификации личности вашего клиента. Я должен проследить весь путь мозга Смита в это тело. Как звали хирурга? Бойл? Он понадобится. И другие, кто был там. Я ничего не приму на веру. Вам, Алек, я уже сказал: требовать признания недееспособности мисс Смит будете после моей отставки — или в другом суде. Всем все понятно?

— Да, ваша честь.

— Перерыв.

Миссис Сьюард вскочила. Лицо ее было свекольнокрасное.

— Вы уволены! — крикнула она Алеку Трайну.

Мак-Кэмпбелл холодно сказал:

— Мадам, ваше счастье, что вы дождались перерыва. А сейчас — очистите помещение.

Повернулся к остальным истицам:

— Вы трое — тоже.

Джун, сестра Йоханны, подняла руку:

— Ваша честь, могу я задать вопрос?

— Задайте, миссис Фрэбиш.

— Вы оставили эту… эту личность на свободе, судья… ладно. Но неужели вы позволите ей жить в доме нашего деда? Дом полон, дом буквально набит произведениями искусства. Кто помешает ей растащить все это, пока мы не докажем, что она не может быть нашим дедом?

— О, мадам, мистер Сэлэмэн знает свое дело. Ему поручено хранение собственности, следовательно, он ее сохранит. Так, Джейк?

— Никаких проблем, судья. Из дома не будет вынесено ничего, имеющего ценность.

— Судья, могу я добавить? — спросила Джоан.

— Разумеется, бра… мисс Смит.

— Я прошу у суда защиты. Дело в том, что истицы не могут знать, владею ли я какими-либо произведениями искусства: никто из них никогда, ни единого раза, не был в моем доме. Даже в период моей болезни, когда я лежал, прикованный к постели, они не навещали меня и не удосужились хотя бы цветов послать… Но сразу после операции Йоханна, то есть миссис Сьюард, попыталась ворваться в дом.

— Джейк, это так?

— Да, шеф охраны докладывал мне об этом.

— Миссис Сьюард?

— Я была в своем праве. Как наследница.

— Все ясно. Хорошо. Значит, так: вы, леди, слушаете меня внимательно, запоминаете как следует — а потом уходите. Вы не должны входить в дома, офисы и прочие помещения, принадлежащие Йоханну Себастьяну Баху Смиту. Вы не будете делать попыток встретиться и говорить с этой юной леди, которую я называю мисс Смит. Если вам потребуется вступить с ней в контакт, вы сделаете это исключительно через мистера Сэлэмэна, но никак не напрямую. Это постановление обязательно для исполнения, и в случае нарушения его вас ждет наказание за неуважение к суду. Вы все поняли? Вопросы есть?

Вопросов не было. Судья выдержал должную паузу.

— Очень хорошо. А теперь уходите.