Т. 12 Фрайди - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 112

— Это заговор, — выдавил наконец он. — Ну, Джейк, не ожидал от тебя…

— Йоханн, Йоханн…

— Собираетесь держать меня взаперти все время? Или возьмете выкуп? Сколько? А судья тоже с вами? А Хедрик?

— Слушай, Йоханн, помолчи немного и дай мне сказать… Я сделаю вид, что ничего не слышал, хорошо? Так вот: у меня на руках постановление суда и протокол заседания, судья сам дал их мне, чтобы ты мог прочесть. Слушай внимательно…

— Я и так слушаю. Как я могу не слушать? Я же заключенный…

— Йоханн, постановление об опеке отменят, как только ты сможешь самостоятельно прийти в здание суда и убедить судью Мак-Кэмпбелла — ты его знаешь, он честный человек, — убедить его, что ты в здравом рассудке. Мне стоило немалых трудов стать твоим опекуном, потому что не я начал это дело.

— А кто?

— Йоханна Дарлингтон Сьюард et aliae — я имею в виду твоих остальных внучек.

— Ёб… — Смит зажмурился. — Джейк, я тебе бесконечно признателен. Приношу свои извинения.

— За что? — удивился Сэлэмэн. — Судья еще не признал тебя вменяемым — следовательно…

— Хватит, Джейк, сдаюсь! Ты мне уже напихал полный нос табаку! Ах, стервы! Моя маленькая Йоханна — нужно было утопить тебя при рождении! Ее мать, Эвелин, все сажала ее мне на колени и напоминала мне, что мы тезки. А эта мерзавка писала мне на штаны — в знак дружбы. Значит, Джун, Марла и Элинор с нею… ну-ну.

— Йоханн, они почти достигли своей цели. Я пошел на все, кроме государственной измены, чтобы дело попало судье Мак-Кэмпбеллу. И лишь тот факт, что я был твоим поверенным более пятнадцати лет, решил дело в нашу пользу. Это — и еще одно…

— Что?

— То, что твои внучки тупые. Если бы они сразу начали добиваться опекунства, они бы его получили. Но сначала они решили доказать, что ты мертв.

— Ага. Слушай, Джейк, я — потом — смогу выкинуть их из завещания?

— По-моему, ты можешь сделать еще большую гадость. Ты можешь пережить их.

— Это хорошая мысль. Так я и сделаю. Да, это будет забавно!

— Попытка доказать, что ты мертв, была глупой. Такой им адвокат попался. Эксперт за четыре дня подготовил материалы, и суд за четыре минуты решил дело по прецеденту «Поместье Парсонса против Род-Айленда». Я надеялся, что больше не увижу их; этот их пацан с купленным по дешевке дипломом просочился сквозь паркет… Но тут, понимаешь ли, в дело вмешался Паркинсон… а его адвокат — настоящий.

— Паркинсон? Наш малыш Парки? Слабоумный экс-директор?

— Угу.

— М-м… да. Фон Риттер был прав: не стоит никого унижать. Это чревато. Но он-то каким боком влез в дело?

— Формально — никаким. Просто Паркинсон и адвокат его тещи каждый день приходили в суд и консультировали твоих внучек. Йоханн, я решил пока оставить все как есть и не добиваться пересмотра дела: наши свидетели вряд ли смогут поручиться под присягой, что ты восстановишься полностью и сможешь вести дела. Тем более не могли они поручиться тогда… Согласием на признание тебя временно недееспособным мы выбили почву из-под ног твоих девочек и использовали их растерянность: убедили прокурора предложить опекуном меня. Ну, и все. А став твоим опекуном, я принялся тасовать акции: ссудил Тилу денег и продал ему часть контрольного пакета. Все чисто. Никаких залипух типа «десять долларов и прочие ценности»… Таким образом мы собрали новый контрольный пакет: собственные акции Тила, плюс мои, плюс те, которые я ему продал. Потому что, если суд пересмотрит свое решение, завтра же явится Паркинсон, предъявит поручение от внучек — и вышвырнет меня вообще, а Тила — из президентов. Все висело на волоске…

— Я рад, что ты справился. Ну, Парки…

— Еще ничего не кончилось. Впрочем, тебе пока беспокоиться не о чем…

— Я не собираюсь беспокоиться ни о чем! Я буду думать лишь о птичках, пчелках и кудрявых облачках. А есть буду только заварной крем. И пюре из чернослива — в таких баночках с детской мордой. И еще я страшно рад, что мой старый друг не всадил в меня нож, пока я был без сил, — и я страшно сожалею, что такая мысль могла прийти мне в голову. И все равно, Джейк, я продолжаю настаивать: ты мелкий, жалкий и вонючий трусишка в мокрых штанах, который не может даже стащить где-нибудь и принести мне маленькое грошовое зеркальце… Ладно, подождем, пока ты созреешь. Я ведь все понял: ты не хочешь портить отношения с психиатром на случай, если я все-таки сумею убедить судью, что могу сосчитать до одного и попасть ложкой в рот.

— Рад слышать, Йоханн. Ты явно поправляешься. Становишься все тем же мерзким и капризным старым пердуном, каким я тебя знал раньше…

— Спасибо, Джейк, — хохотнул Смит. — Я тоже рад видеть тебя в добром здравии. Пусть мы не доживем до дня, когда нам захочется быть вежливыми друг с другом!.. Что еще нового есть на свете? Ах, да! Где моя чертова секретарша? Где Юнис? Никто из этой банды гангстеров не знает, как ее найти… и никто не желает помочь, даже Гарсиа, который знает ее в лицо… Джейк, а ты?

— Я?.. — Сэлэмэн казался растерянным. — А ты знаешь ее адрес?

— Где-то на севере… надо узнать у бухгалтера. Да ты же ее отвозил домой, как сейчас помню!

— Отвозил… да, на севере — но эти кроличьи ящики такие одинаковые… Может, охранники запомнили? Стойте-ка… Йоханн, твои охранники сопровождали ее несколько месяцев, пока тебя не положили на стол. Может быть, они знают?

— Джейк, ты спятил? Ко мне же не пускают никого! Я не знаю, может, их даже давно нет нигде…

— Когда я уезжал в Европу, они продолжали работать. Впрочем… как раз перед операцией я разговаривал и с самой Юнис…

— И что?

— Н-ну… она не раскрывала всех своих планов, но я понял, что быть секретарем она больше не намерена… а жаль, потому что она отменный секретарь, и я охотно взял бы ее в свою контору…

— Естественно, старый ты козел. Но ты хоть сказал ей, что она в штате пожизненно?

— Сказал. Но она девушка гордая… Я постараюсь найти ее и вернуть — ну а если не удастся, всегда найдутся хорошие секретарши.

— Никакой другой мне не нужно.

— Я имел в виду…

— Догадываюсь, что. Ты бы нашел мне старую ведьму, а Юнис тем временем прибрал бы в свою контору.

— Йоханн, — с трудом сказал Сэлэмэн, — я клянусь всем, что для меня свято: ее нет ни в моей конторе, ни поблизости от нее.

— Ясно: тебя она кинула. Джейк, я спокойно вручаю тебе свою жизнь и состояние; но я убежден, что ты, как любой нормальный мужчина, попытаешься увести такую секретаршу.

— Nolo contenqere. Я предлагал ей работу — в любой момент. Она отказалась.

— Ладно, мы ее найдем. Ты ее найдешь.

— Даже не знаю, с чего начать поиски… Может быть, с мужа? Он, кажется, художник?

— Можно и так сказать… Я бы назвал его альфонсом — не в обиду Юнис будь сказано. Я наводил о нем справки. Картины его покупают плохо, живет он за ее счет, неграмотный… правда, не наркушник — и даже не пьет. Если в наших ведомостях Юнис уже не значится и адреса ее не сохранилось — поищи по агентствам фотомоделей, манекенщиц, актеров видео и прочее. Ищи обоих — парень не менее красив, чем Юнис, я видел его фото.

— Ладно, Йоханн, я обращусь в поисковое бюро.

— Лучше найми побольше детективов, черт побери!

— А если они вообще пропали? Знаешь, как это бывает?

— Он мог пропасть, это я допускаю. Она — нет. Ладно, на всякий случай — пусть детективы прочешут Развалины.

— Это будет очень дорого стоить.

— Не дороже денег.

— Хорошо. Впрочем, наверное, мы зря напрягаемся? Скорее всего, ее адрес есть в бухгалтерии. Или дать на лапу кому-нибудь в налоговой инспекции, чтобы они посмотрели обратный адрес на ее чеке… Я займусь этим.

Сэлэмэн встал, чтобы уйти.

— Постой, — сказал Смит. — Ты придешь завтра? Или позвонишь хотя бы? Передашь через Хедрика, как идут поиски…

— Не беспокойся, Йоханн. Буду держать тебя в курсе.

— Ну, спасибо, Джейк. Ты еще станешь скаутом-ор-лом. Скажи сестре, что она может занять свое место. Сейчас меня будут усыплять…

В соседней комнате Сэлэмэн остановился поговорить с доктором Хедриком.