Т. 10 Туннель в небе - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 114

Мистер Кику не решил еще окончательно, что ему делать с теперешним министром, сейчас ему было не до него. Он просматривал реферат проекта «Цербер»[54] с предложениями по организации снабжения энергией исследовательской станции на Плутоне. На столе мигнула сигнальная лампочка. Мистер Кику поднял глаза и увидел, как распахнулась дверь из кабинета министра. Тот вошел, насвистывая известный мотивчик «Возьми меня с собою на футбол», но мистер Кику мелодию не узнал.

— Привет, Генри. Сиди, не вставай.

Мистер Кику и не собирался вставать.

— Как поживаете, господин министр? Вам что-нибудь надо?

— Да в общем-то ничего. — Он остановился у стола мистера Кику и взял в руки папку с проектом. Что это вы там штудируете? «Цербер»? Генри, здесь же сплошная техника, нам-то какое до нее дело? — Некоторые стороны этого проекта, — осторожно ответил мистер Кику, — имеют отношение и к нам.

— Да, пожалуй. Бюджет и тому подобное. — Внезапно его глаза привлекла строка, выделенная крупным шрифтом: ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНАЯ СТОИМОСТЬ — 3, 5 мегадоллара и 7,4 жизни. — А это еще что? Не могу же я предстать перед Советом и просить утвердить такое. Бред какой-то.

— Первоначальная оценка, — ровным голосом произнес мистер Кику, — давала около восьми мегадолларов и более сотни жизней.

— Деньги ладно, но вот это… Получается, что вы просите Совет подписать смертные приговоры семи целым и четырем десятым человека? Так нельзя, это не гуманно. Да и вообще, что значит четыре десятых? Разве можно убить часть человека?

— Господин министр, — терпеливо ответил мистер Кику, — строительство любого объекта, по размерам превосходящего песочницу в детском саду, связано с возможными жертвами. Однако в данном случае фактор опасности очень низок; практически это значит, что безопаснее работать по проекту «Цербер», чем оставаться дома, на Земле. Это по грубой оценке.

— Да? — Министр снова посмотрел на реферат. — А почему не сказать об этом прямо? Представить все в наилучшем виде и так далее?

— Этот доклад составлен исключительно для меня… то есть для нас. В докладе, подготовленном для Совета, меры предосторожности подчеркиваются особо, а оценки числа жертв нет вообще. Оценка же производится условно.

— М-м, условно… Да, я понимаю. — Министр положил доклад на стол и, похоже, утратил к нему интерес.

— Что-нибудь еще, сэр?

— Да, конечно, чуть не забыл. Генри, голубчик, вам знаком этот рарджиллианский сановник, которого я должен сегодня принять? Доктор… как его там?

— Доктор Фтаемл. — Мистер Кику бросил взгляд на настольный пульт. — У вас с ним встреча через — э-э — один час и семь минут.

— Вот именно. Боюсь, придется вам меня подменить. Ну, там извинитесь и все такое. Скажите ему, что я перегружен государственными делами.

— Сэр? Я бы вам этого не советовал. Он ожидает встречи с официальным представителем вашего ранга, а рарджиллианцы крайне щепетильны в вопросах протокола.

— Ай, бросьте. Этот дикарь даже не поймет разницы.

— Он все великолепно поймет, сэр.

— Ну так пусть он считает, что вы — это я, мне безразлично. Но меня здесь не будет, и тут уж ничего не поделаешь. Генеральный секретарь пригласил меня с собой на футбол, а его приглашение — сами знаете — это приказ.

Мистер Кику знал: объясни министр свою занятость — никто бы и не подумал на него обижаться. Знал, но смолчал.

— Хорошо, сэр.

— Спасибо вам, старина! — министр удалился, насвистывая.

И только когда дверь за ним затворилась, мистер Кику дал выход своему гневу. Одним ударом он выключил на пульте все тумблеры. Теперь его кабинет был полностью отрезан от мира: с ним нельзя было связаться ни по видеофону, ни по обычному телефону, ни по пневмопочте, ни по телетайпу. Оставалось лишь одно средство — сигнал тревоги; последний раз его секретарь нажимал эту кнопку двенадцать лет назад. Мистер Кику уперся локтями в стол и сжал в ладонях свою несчастную, курчавую голову.

Там заботы, тут заботы, одна, другая, третья. И вечно какой-нибудь идиот ставит подножку. Надо было ему сидеть в своей Африке, а то, видите ли, на благо послужить захотелось. И ведь давным- Давно от этого желания осталась одна привычка.

Он выпрямился и открыл средний ящик стола. Ящик был битком набит каталогами кенийских агентов по продаже недвижимости. Мистер Кику вынул стопку каталогов и начал сравнивать относительные достоинства ферм. Вот эта — если, конечно, иметь такие деньги — ну просто прелесть. Больше восьми акров, половина из них распахана, и к тому же — семь действующих колодцев. Он изучил карту, рассмотрел фотографии колодцев и понемногу стал успокаиваться. Через некоторое время он убрал каталоги на место и закрыл ящик.

От себя не уйдешь: да, все, что он говорил министру, правда, но главное не в этом. Он смертельно боялся змей, боялся всю жизнь — вот причина его бурной реакции на предложение министра. Будь доктор Фтаемл кем угодно, но не рарджиллианцем, или, вернее, не будь рарджиллианцы горгоноподобными гуманоидами[55], он бы и дергаться не стал. Конечно, мистер Кику знал, что эти самые щупальца, которые растут у рарджиллианцев на голове — не змеи, только поди попробуй объяснить все это желудку. Нужно будет сделать гипнотическое внушение перед тем, как… Нет, уже не успеть. Придется глотать таблетку.

Вздохнув, он вернул тумблеры в прежнее положение. И сразу же начала расти гора в корзине для входящих, а на всех коммуникационных устройствах зажглись лампочки. Эти были спокойные, янтарные лампочки, а не красные, рассерженные мигалки. Не обращая на них внимания, Кику начал просматривать документы, падающие в корзину. Большинство из них было из разряда «принять к сведению»: его подчиненные или подчиненные его подчиненных сделали согласно инструкции то-то и то-то. Время от времени он проверял какую-нибудь фамилию или предлагаемый курс действий, а после кидал листок в пасть корзины для исходящих.

Одна телеграмма показалась ему не совсем обычной, в ней говорилось о некоем существе, предположительно внеземном, однако вид существа и происхождение его не указывались. Весь этот случай походил скорее на анекдот — какая-то чертовщина в одном из маленьких городков на западе. Однако сам факт присутствия в инциденте внеземного существа (ВЗС) автоматически вынуждал местную полицию послать сообщение в Министерство космоса, а отсутствие точной классификации ВЗС не позволило действовать по инструкции, вот сообщение и отфутболили наверх.

Мистер Кику никогда в жизни не видел Ламмокса, а увидев — вряд ли проявил бы к нему интерес. Но он знал, что любой контакт с «вне» уникален, что Вселенная бесконечна в своем разнообразии, а предполагать что-либо, не имея точной информации, рассуждать по аналогии, считать неизвестное само собой разумеющимся — все это прямо ведет к крупным проколам.

Мистер Кику просмотрел список сотрудников, соображая, кого бы выбрать. Любой из чиновников его ведомства имел право единолично выступать в роли суда высшей инстанции, поскольку дело касалось ВЗС, но только кто из них сейчас на Земле и не очень занят? Хм-м…

Ага! Вот оно! Сергей Гринберг. Промышленная разведка Системы как-нибудь проживет пару дней без своего шефа. Мистер Кику щелкнул тумблером.

— Сергей?

— Да, босс?

— Очень занят?

— Как вам сказать. Стригу вот ногти и пытаюсь придумать причину, по которой налогоплательщики должны мне больше платить.

— А что, они и вправду должны? — Мистер Кику написал на телеграмме фамилию Гринберга. — Посылаю тебе одну бумагу — Он бросил телеграмму в корзину для исходящих и через несколько секунд увидел, как Гринберг берет ее в руки. — Прочитай эту штуку.

Прочитав, Гринберг поднял голову.

— Ну и что?

— Позвони в тамошний суд и скажи, что предположительно мы берем это дело под свою юрисдикцию, потом смотайся туда и разберись.

— Твоя воля — закон для меня, о король. Но ставлю один к одному, что эта тварь никакая не внеземная, и два против одного, что ежели оно не так, я сумею ее идентифицировать.