Т. 10 Туннель в небе - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 111

— Кто-нибудь пострадал? — перебил Джон рассказ матери.

— Пострадал? Не знаю. Может, и пострадал. Джон Томас, ты обязан немедленно избавиться от этой твари.

Джон Томас не стал спорить, момент был явно неподходящий.

— А что еще случилось?

Подробностей миссис Стюарт не знала. Шоссе пересекало Ве-ствилл сверху, протягиваясь над крышами домов; Ламмокс спустился с него по одному из боковых ответвлений и оказался прямо в центре города. Двигался он теперь медленно, часто останавливаясь; уличное движение и городская толпа приводили его в смятение.

Потом он сошел с мостовой на одну из движущихся пешеходных дорожек. Дорожка, явно не рассчитанная на шесть тонн концентрированной нагрузки, со скрежетом встала. Предохранители летели один за другим, прерыватели прерывали ток, пешеходное движение на протяжении двадцати кварталов пришло в полное смятение; и это в час пик, в торговом районе города.

Женщины визжали, дети и собаки вносили посильный вклад в общую радостную суматоху, полицейские пытались восстановить порядок, а бедный Ламмокс, не желавший ничего плохого и вообще не собиравшийся посещать торговый район, допустил вполне простительную для него ошибку. Огромные витрины универмага «Воn Marche»[47] показались ему подходящим убежищем, где можно было укрыться от всего этого безобразия.

Вообще-то, дюрагласс, из которого были сделаны витрины, считался непробиваемым, но при этом не брался в расчет Ламмокс, принявший эти стекла за воздух. Ламмокс вошел в витрину и попытался спрятаться в выставленной там спальне. Но безуспешно.

Джон Томас хотел спросить у матери что-то еще, но в это время раздался глухой стук на крыше. Вертолет. Джон Томас взглянул на мать.

— Ты кого-нибудь ждешь?

— Наверное, это полиция. Они сказали…

— Полиция? Господи!

— Никуда не уходи, тебе надо с ними поговорить.

— Да никуда я не ухожу, — с мукой в голосе ответил Джон Томас и, нажав кнопку, открыл вход. Через несколько секунд неторопливый лифт со скрипом остановился, открылась дверь и в комнату вошли двое полицейских — сержант и рядовой.

— Миссис Стюарт? — официально осведомился сержант. — К вашим услугам, мэм. Мы… — тут он заметил Джона Томаса, изо всех сил пытавшегося стать невидимым. — А вы, очевидно, Джон Т. Стюарт?

Джон Томас сглотнул комок в горле.

— Да, сэр.

— Вам надо лететь с нами, прямо сейчас. Мэм, вы нас извините, пожалуйста. Может, вы тоже полетите?

— Я? О нет, я буду только путаться под ногами.

На лице сержанта отразилась явное облегчение.

— Да, мэм. Пошли, парень. Тут каждая минута на счету. — Он взял Джона за локоть.

Джон попытался стряхнуть с себя руку сержанта.

— Слушайте, как это называется? У вас что, есть ордер или что-нибудь в этом роде?

Полицейский остановился, вздохнул. Сосчитав про себя до десяти, он медленно произнес:

— Сынок, у меня нет ордера. Но если ты — тот самый Джон Стюарт, который мне нужен… а я прекрасно знаю, что так оно и есть… так вот, Джон Стюарт, если ты не хочешь, чтобы с этой самой — как-ее-там — космической тварью, которую ты зачем-то у себя держишь, случилось что-нибудь серьезное и непоправимое, то лучше не тяни волынку и быстренько отправляйся с нами.

— Иду, иду — торопливо ответил Джон.

— О’кей. И чтобы никаких выходок.

Джон Томас Стюарт покорно проследовал за полицейским.

За те три минуты, которые потребовались вертолету, чтобы долететь до города, Джон Томас попытался выяснить, насколько плохо обстоит дело.

— Мистер офицер? Никто ведь не пострадал? Правда?

— Меня звать сержант Мендоса, — ответил полицейский. — Надеюсь, что никто. Но гарантировать не могу.

Джон обмыслил этот довольно расплывчатый ответ.

— А… а Ламмокс все еще в «Bon Marche»?

— Вот как, значит, ты зовешь эту тварь? Ламмокс? Подходяще. Но я бы подобрал словцо посильнее. Нет, оттуда мы его сумели турнуть. Теперь он под виадуком Вест Арройо. Надеюсь.

Ответ прозвучал несколько зловеще.

— Вы сказали «надеюсь»?

— Понимаешь, сперва мы перекрыли Главную и Гамильтонов-скую, а потом выгнали его из магазина огнетушителями. Похоже, ничто другое его не берет. Крупнокалиберные пули просто отскакивают от него. Слушай, из чего у него шкура? Это что, десятидюймовая сталь?

— Ну не то чтобы… — Шуточка сержанта Мендоса была слишком похожа на правду, чтобы Джону Томасу захотелось поддержать эту тему. Он продолжал гадать, успел Ламмокс нажраться железа или не успел. После того злосчастного происшествия с «бьюиком» Ламмокс начал расти буквально на глазах; за какие-то две недели из мелкого, занюханного бегемотика он раздулся до своих теперешних невероятных размеров. Ламмокс вырос больше, чем за два-три предыдущих десятилетия. Стал он при этом необычайно тощим и был похож на деревянные козлы, которые накрыли брезентом; странный, не похожий ни на что земное скелет чуть не протыкал его шкуру. Потребовалось три года обильной кормежки, чтобы снова придать ему мало-мальски пристойный вид. С тех пор Джон Томас старался держать подальше от Ламмокса все металлическое, хотя знал, что дед и отец подкармливали его время от времени кусками металлолома.

— Такие дела. В общем, что бы там ни было, огнетушители выковыряли его из магазина, при этом он, правда, разок чихнул и сшиб с ног двоих наших людей. А потом мы, опять же огнетушителями, завернули его на Гамильтоновскую, хотели выгнать в поля, там он хоть ничего не сломает. Тебя мы искали, но не могли найти. Хотя ничего особо страшного не случилось: ну сшиб он пару фонарных столбов, на машину наступил — мелочи. Так мы с ним добрались до перекрестка, на котором надо было завернуть его на Хиллкрест, а оттуда уж — прямо к вашему дому. Там-то мы его и упустили, он двинул прямо на виадук, сшиб ограждение и грохнулся вниз, а потом… да ты сам все сейчас увидишь. Приехали.

Над одним из концов виадука висело с полдюжины полицейских вертолетов. Кроме них в воздухе была туча частных машин и даже несколько аэробусов; патрульные вертолеты отгоняли их всех подальше. Тут же крутились сотни людей с ранцевыми вертолетами. Как летучие мыши, они шныряли между машинами, так что полиции работы хватало.

Внизу небольшая группа полицейских, усиленная офицерами из особого отряда, которых было видно по нарукавным повязкам, оттесняла толпу и одновременно направляла в объезд движение с виадука и с дороги, проходившей в лощине под ним. Пилот машины сержанта Мендосы осторожно двигался через воздушную толчею, непрерывно говоря что-то в ларингофон. От группы машин, висевших над концом виадука, отделился ярко-красный вертолет шефа Дрейзера и пошел к ним на сближение.

Обе машины зависли в сотне футов над виадуком на расстоянии в несколько ярдов друг от друга. Отсюда был хорошо виден пролом в ограждении, через который свалился Ламмокс, но самого его Джону Томасу видно не было, все закрывал виадук. Дверца машины Дрейзера открылась, и оттуда высунулся он сам. Вид у шефа полиции был замученный, его лысину покрывали крупные капли пота.

— Скажите этому мальчишке Стюарту, чтобы высунул голову.

Джон Томас опустил стекло иллюминатора.

— Я здесь, сэр.

— Послушай, ты можешь справиться с этим чудовищем?

— Конечно, сэр.

— Будем надеяться. Мендоса! Высади его. Пусть попробует.

— Сейчас, шеф. — Мендоса что-то сказал пилоту, тот перелетел виадук и начал снижаться. Ламмокса они увидели сразу: тот забился под край моста, стараясь сделаться как можно меньше. Джон Томас высунулся из вертолета и закричал:

— Лам! Ламми, мальчик! Иди к папочке!

Ламмокс зашевелился. Вместе с ним зашевелился и конец виадука. Недоверчиво озираясь, он высунул из убежища передние футов десять-двенадцать своего громадного туловища.

— Лам, я здесь, наверху!

Ламмокс наконец увидел своего друга и расплылся в идиотской улыбке.

— Опускайся, Слэтс! — резко скомандовал сержант Мендоса, — Пора кончать с этими делами.