Т. 08 Ракетный корабль «Галилей» - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 171

Папа провел со мной два уик-энда, изготовляя камни среднего размера из гигантских, потом решил, что может спокойно доверить эти взрывы мне, и я закончил работу сам. На дальнем конце нашего участка протекал ручей из тающих снегов, сбегающих с гор. Взрывами мы прорубили для него новое русло, чтобы он был поближе к тому месту, где мы поставим дом. Пока что мы оставили это русло сухим: мы просто не тронули на дне его огромную глыбу, с тем чтобы взорвать ее позже. Мы уничтожили целиком холмик порядочного размера и опрокинули его в ущелье со стороны озера.

Для этого потребовались огромные заряды, и я чуть было не обзавелся нимбом и парой крылышек, малость недооценив, как далеко летят иные из осколков! Но вообще эта работа была легкой, и мы много развлекались. Я взял напрокат в инженерном управлении виброперфоратор, с его помощью в любом обломке скалы проделывается отверстие в двадцать футов с той же легкостью, с какой нож входит в масло. Потом насыпаешь туда взрывчатки, остальное пространство заполняешь каменной пылью, поджигаешь запал — и удирай со всех ног.

Но с особенным удовольствием я подорвал ту скалу, которая напоминала человеческий череп. Уж это я как следует устроил, так ему с его злобным взглядом и надо! Когда мы проводили взрывные работы, нас посетил гость. Мы с папой только сделали перерыв, чтобы сесть пообедать, как пожаловал Сондерс — «человек из кулуаров», как папа его прозвал. Мы пригласили его разделить с нами наши припасы: он-то ничего с собой не принес, кроме аппетита. Он все жаловался: на то, на это. Папа пытался переменить тему разговора, расспрашивая, как у него продвигаются взрывные работы. Сондерс ответил, что дело это медленное. Папа спросил:

— Ведь вы получаете камнедробилку после нас, да?

Сондерс подтвердил и сказал, что хочет занять у нас взрывчатки: у него самого времени мало. Взрывчатку папа ему дал, хотя это означало лишнюю прогулку в город и обратно, да к тому же завтра после работы. Сондерс продолжал свое:

— Я хорошенько обдумал нашу ситуацию, мистер Лермер. Мы тут бьемся совершенно понапрасну.

— Вот как? — спросил Джордж.

Сондерс сказал:

— Да, в самом деле! Ну, во-первых, взрывать не должны сами поселенцы, нужно, чтобы власти прислали нам группы специально обученных людей. Это ведь входит в контракт: нам положено получить подготовленную землю.

Папа деликатно ответил, что, возможно, это и неплохая идея, хотя он не знает, где взять достаточное количество обученных команд, чтобы проделать всю работу на полутора тысячах новых ферм.

— Пусть администрация их наймет! — горячился мистер Сондерс. — Пусть специально привезут их с Земли. Теперь, послушайте, мистер Лермер, вы ведь работаете в конторе главного инженера. Вы должны замолвить там словечко насчет всех нас.

Джордж поднял вибратор и приготовился закладывать заряд. Через некоторое время он ответил:

— Боюсь, что вы обратились не по адресу. Я работаю в совершенно другом отделе.

По-моему, мистер Сондерс понял, что его тактика была неверной, потому что после этого он сказал:

— Во-вторых, я тут приглядывался к почве, или к тому, что они называют «почвой», — снова они делают совершенно не то, — он пнул ногой кусок скалы. — Эта штука никуда не годится. На этом вы ничего не сможете вырастить.

— Естественно, — согласился с ним папа. — Сначала надо образовать почву.

— Вот об этом я и говорю, — продолжал мистер Сондерс. — Вы должны иметь почву — богатый чернозем. Они нам говорят, что надо его выращивать — по квадратному футу за один раз. Мол, запахивайте в нее мусор, запускайте земляных червей — и еще множество всяких дурацких штук.

— Вам известен лучший способ?

— Да вот именно что известен! К тому я и клоню. Мы тут все пустяками занимаемся, делаем то, что велит нам шайка бюрократов, которые в жизни не вырастили ни одного урожая, и все ради нескольких дюймов землицы среднего качества — а ведь имеются миллионы кубических футов богатейшего чернозема, и они зазря пропадают.

Папа резко поднял голову:

— Где?

— Да в дельте Миссисипи, где же еще? Чернозем там залегает сотнями футов.

Мы оба на него так и вытаращились, но он говорил совершенно серьезно.

— Всего-то и нужно сделать — как следует все разровнять. А после положить настоящую земную почву на скалу, на глубину по крайней мере двух футов, тогда будет впору и работать. А так, как оно есть, мы только время зазря теряем.

Папа немного выждал, прежде чем отвечать.

— А вы себе представляете, сколько это будет стоить? — спросил он.

Мистер Сондерс отмахнулся от вопроса:

— Это совершенно неважно, важно то, что мы в результате получим. Ведь правительство хочет, чтобы мы здесь поселились, правда? Ну, так если мы все будем держаться вместе и будем на этом настаивать, мы все и получим, — он победоносно вздернул подбородок.

Джордж начал было что-то говорить, потом умолк. Он посыпал заряд сверху каменной пылью, похлопал по нему рукой, потом выпрямился и вытер с лица пот.

— Послушайте, гражданин, — сказал он, — неужели вы не видите, что мы заняты? Я собираюсь поджечь этот запал, предлагаю вам отойти подальше в безопасное место.

— А-а? — спросил Сондерс. — Какой силы заряд? Как далеко надо отходить?

Держал бы он глаза открытыми, сразу бы увидел, какой величины заряд и на сколько нужно отойти. Папа ответил:

— Ну, скажем, мили на полторы — или даже на две. И идите, не останавливайтесь.

Сондерс вылупился на него, негодующе фыркнул и двинулся прочь. Мы отошли от своего устройства и дали ему взорваться. Закладывая следующий заряд, я увидел, как у Джорджа шевелятся губы. Немного погодя он сказал:

— По самым скромным подсчетам вес чернозема по сто фунтов на кубический фут составит весь груз «Мэйфлауэра» за один рейс, и это чтобы доставить одному только мистеру Сондерсу землю для такой фермы, какую он хочет иметь. Если так, то понадобится ровно тысяча ганимедских лет, то есть пятьсот земных, чтобы «Мэйфлауэр» привез сюда землю для всей нашей партии.

— Ты забыл «Крытый фургон», — с воодушевлением напомнил я.

Джордж усмехнулся:

— Ах, да! Когда «Крытый фургон» пройдет комиссию и начнет служить нам, мы сможем уменьшить этот срок до двухсот пятидесяти лет — при условии, что новые иммигранты перестанут прибывать и если выйдет запрещение рожать детей! — он нахмурился и добавил: — Билл, почему некоторые вроде бы вполне взрослые мужчины не в состоянии усвоить примитивную арифметику? — я не нашелся, что ответить, и он продолжал: — Шевелись, Билл, давай-ка кончать все эти взрывы. Боюсь, что придется нам ковыряться с нашим неэффективным способом, даже если он не подойдет нашему другу Сондерсу.

Наутро, согласно расписанию, должна была появиться камнедробилка, и я поджидал ее, стоя на дороге. Она делала миль двадцать в час и занимала всю ширину дороги. Когда камнедробилка подошла к стене лавы, она остановилась. Я помахал оператору, он помахал мне в ответ, потом машина немного поворчала, двинулась вперед и начала пожирать лаву. Для этой машины лава не была препятствием. Виброрезак, встроенный в ее нижнюю часть, ловко подрезал снизу слой лавы, точно хозяйка, снимающая пирог со сковородки, громадная стальная лопата впереди поддевала лаву и отламывала куски, а транспортер перекладывал их к себе и пережевывал своими челюстями.

Водитель мог по желанию бросать пережеванный материал под задние катки или же отбрасывать его в сторону. Сейчас он отбрасывал в сторону, оставляя чистый слой, выровненный виброрезаком. Получалась дорога — хорошая ровная дорога, пыльноватая, но немного дождя это исправит. Машина была жутко шумная, но водителя это, кажется, ничуть не волновало. Он даже наслаждался: образовывался легкий ветерок, который относил от него пыль. Антисиликозная маска сдвинулась у водителя на лоб, так что видно было, как он усмехался. К полудню он добрался до наших владений и заглушил машину. Мы вместе перекусили, потом он начал выравнивать мою ферму — пять акров, остальное подождет. Мне здорово повезло: ведь я получил землю, готовую к обработке, на много месяцев раньше, чем предполагалось по первоначальному плану: вторым рейсом «Мэйфлауэр» доставил еще три камнедробилки и очень небольшое количество иммигрантов, только чтобы заменить всех тех членов нашей партии, которые сдались и пожелали вернуться домой. Таков был компромисс, выработанный городским советом совместно с Колониальной комиссией.