Т. 06 Кот, проходящий сквозь стены - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 52

— А я весь полон тобой, ты, обезьянка! И я сказал тебе то, что сказал, вот почему, если твоя «куча лжи» теперь стала чуточку меньше, не берись за возведение новой, наполняя ее торжественными заверениями в том, что это правда, полная правда и ничего, кроме правды. Забудь это. Я не собираюсь заглядывать в провалы и выискивать несовпадения, меня они не заботят. Я просто желаю жить с тобой, держать тебя за руку и слушать твое похрапывание.

— Я не храплю! Или… храплю?

— А я не знаю. За последние восемьдесят часов мы не успели столько спать, чтобы этот вопрос встал на повестку дня. Спроси меня через пятьдесят лет.

Я перегнулся через стол, пощекотал ее грудь и посмотрел, как становится торчком ее сосок.

— Я хочу держать тебя за руку, слушать твое похрапывание, и иногда… о, раз или два в месяц…

— Раз или два в месяц?

— А что, это слишком часто?

Она вздохнула.

— Я должна была знать, на что иду! Или пуститься в загул?

— Загул? Какой еще загул? Я хотел всего лишь сказать, что мы раз или два в месяц могли бы посещать вместе рестораны, смотреть шоу, бывать в ночных клубах… Я бы покупал тебе цветок в волосы. Но если ты будешь настаивать, можем ходить и чаще, хотя такая ночная жизнь помешает мне писать. Я намерен тебя содержать, любовь моя, несмотря на то, что ты сама накопила кучу мешков с золотом… Так что, дорогая, какие проблемы? Программа не подходит? Что за выражение лица?

— Ричард Колин. Ты, несомненно, способен меня разъярить, как ни один из моих бывших мужей… или тех, с кем я спала когда-либо!

— А ты разве давала им спать?

— Ох… твою мать! Я не должна была спасать тебя от Гретхен. «Раз или два в месяц»! Сперва ты потряс меня этой фразой, затем загнал в ловушку.

— Мадам, ума не приложу, о чем вы толкуете!

— Так уж и не приложишь? Ты полагаешь, что я маленькая нимфоманка?

— Ну, не сказал бы, что слишком уж маленькая!

— Перестань. Попробуй меня разозлить, и я заведу еще одного мужа. Я знаю, что Чоу-Му совсем не против того, чтобы присоединиться к нашему дому.

— Чоу-Му — настоящий друг, это точно! И, думаю, был бы не прочь на тебе жениться. И в голове у него мыши не водятся, так что, если склонишься к такому варианту, я попытаюсь его одобрить. Хотя я не предполагал, что ты его знаешь так близко. Ты это всерьез?

— Да нет же, черт возьми! Я никогда не состояла во множественном браке. С меня всегда хватало одного мужа. Конечно, капитан Мэрси — парень красивый, но для меня слишком молод. Я вовсе не хочу сказать, что отказалась бы провести с ним ночку или несколько (если бы он вежливо попросил!), но это было бы лишь забавой, ничего серьезного…

— Ну что ж, и я не хочу, чтобы ты его отвергала. Но поставь меня в известность заранее, если ты решишь, чтобы я выбрал: покинуть тебя с благодарностью или стать рогоносцем. Или умыть руки. На выбор леди…

— Ричард, как бесконечно ты любезен!

— А тебе хотелось бы сцен ревности? Но ведь здесь Луна, и сам я тоже лунни. Правда, приблудный, не настоящий. Но я и не землянин, который будет биться головой об стенку… — я поцеловал ей руку. — Моя очаровательная госпожа, ты и вправду не велика и не толста. Но сердце у тебя большое. Ты можешь насытить им, как хлебами и рыбами, стольких мужей и любовников, сколько пожелаешь сама. Я буду счастлив состоять первым среди равных (если удостоюсь)!

— А то, что я сейчас вижу, это кинжал?

— Нет, сосулька.

— Правда? Давай схватим ее, пока она не растаяла!

Мы «схватили», но она быстро «растаяла»: я был слишком утомлен. После я спросил:

— Гвен, почему ты хмуришься? Я оказался не на высоте?

— Нет, любовь моя, не потому. Но у меня в голове все та же куча лжи… И в этот раз, пожалуйста, не меняй тему разговора. Я знаю, что надпись на латунной пластинке правдива, так как тех четверых, что на ней упомянуты, я знала лично. И знала очень хорошо. Двое из них меня удочерили. Мой любимый, я имею непосредственное отношение к «отцам-основателям» Свободного Штата Луна!

Я ничего не ответил, ибо иногда ответить бывает нечего. Гвен заерзала на месте и проговорила чуть ли не с яростью:

— Не гляди на меня так! Я знаю, о чем ты подумал: 2070 год был так давно! Да, ты прав. Но если ты оденешься, я отведу тебя в Старый Храм и покажу мою собственную закорючку и отпечаток большого пальца на Декларации Независимости. Ты можешь не верить, что закорючка принадлежит мне… но отпечаток пальца ведь подделать нельзя! Мы пойдем туда посмотреть?

— Нет!

— Но почему? Хочешь знать, сколько мне лет? Я родилась на Рождество 2063 года и мне было двенадцать с половиной, когда я подписала Декларацию. Ну и подсчитай, сколько мне сейчас!

— Голубушка, когда я решил стать коренным лунианином и получить убедительные документы, я изучил историю Луны, чтобы не сбиться. Так вот, среди подписавших Декларацию не было Гвендолин! Подожди секунду, я не хочу сказать, что ты врешь, просто у тебя, видимо, было другое имя.

— Да, разумеется! Хэйзел. Хэйзел Мийд Дэвис.

— Хэйзел… Впоследствии взятая замуж в банду Стоуна. Руководитель детской запасной дружины… Да, но Хэйзел была яркорыжей…

— Была. Если я прекращу пользоваться одними противными пилюлями, то мои волосы обретут натуральный цвет. Или ты предпочитаешь этот оттенок?

— Цвет волос значения не имеет. Но… Хэйзел, зачем ты вышла за меня?

Она вздохнула.

— Из любви, дорогой, и это святая правда. Чтобы помочь тебе, когда ты оказался в беде… и это тоже правда! Потому, что неизбежно должна была так поступить… и это тоже правда. И все это записано в исторической летописи, созданной в другом месте и в другом времени: Хэйзел Стоун вернулась на Луну, будучи женой Ричарда Эймса, также известного под именем Колина Кэмпбелла. И эта пара спасла Адама Селена, Председателя Революционного Комитета.

— Так уж и написано? Заранее предопределено?

— Не совсем, мой любимый! В другой исторической книге сказано, что мы потерпели неудачу и погибли при попытке…

17

«…Итак, одна девочка сказала училке:

— Мой братец думает, что он — курица!

Училка вскричала:

— О Господи! Как же ему помочь?

Девочка ответила:

— Никак. Мама говорит, что яйца нам пригодятся».

Стоит ли волноваться, если женщина фантазирует? Если она счастлива в своих фантазиях. И не следовало ли показать Гвен психиатру, чтобы он постарался ее полечить?

Черт возьми, конечно же нет! Психиатры — это слепцы, ведущие слепых. Даже лучшие из них «танцуют от печки». И всякий, кто собирается прибегнуть к их помощи, должен сперва проверить собственные мозги.

На самый непредвзятый взгляд можно было утверждать, что Гвен, наверное, перевалило за тридцать или уже близко к сорока, но уж никак не пятый десяток! Так как же принимать за чистую монету ее уверения в том, что она родилась более столетия назад?

Всякому известно, что коренные луниане стареют намного медленнее, чем земляне, живущие в условиях полного притяжения. Иллюзии Гвен наводили на мысль, что ей хочется считаться истинной лунни, а не землянкой, как она раньше о себе говорила. Но ведь и лунни стареют, хоть и медленно. Лунианка старше ста лет никак не может выглядеть как тридцатилетняя! Она выглядит старухой…

Я изо всех сил пытался убедить Гвен, что верю каждому ее слову, в то время как не верил ничему, считая ее утверждения абсолютной нелепицей. Я знавал одного малого, психически вполне здорового, но женатого на женщине, помешавшейся на астрологии. Она проедала плешь каждому встречному, выясняя, под каким знаком тот родился. Такие антисоциальные завихрения куда более докучливы, чем милые фантазии Гвен!