Т. 14 Чужак в стране чужой - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 77

Сенатор Бун встретил их прямо на посадочной площадке храма.

— Привет, ребята! Да пребудет на вас благословение Господа всемилостивейшего. Очень рад снова вас увидеть, мистер Смит. И вас, доктор, тоже.

Он вытащил изо рта сигару и взглянул на Джилл.

— А эта юная леди — вы, кажется, тоже были тогда во дворце?

— Да, сенатор. Я Джиллиан Бордман.

— Вот так я, милая, и подумал, так я и подумал. Вы спасены?

— Н-ну, как вам… думаю, нет, сенатор.

— Никогда не поздно, ни-ког-да. Вы можете пройти во Внешний Храм, там сейчас состоится служба для ищущих — я скажу кому-нибудь из стражей вас проводить. А мистер Смит и док проследуют в Святилище.

— Сенатор…

— Э-э, да, док?

— Если мисс Бордман нельзя в Святилище, мы, пожалуй, тоже сходим на службу ищущих. Она — медсестра мистера Смита.

— А он что, — явно обеспокоился Бун, — больной?

Джубал пожал плечами.

— Не то чтобы, но, как его личный врач, я предпочел бы иметь под рукой медсестру. Мистер Смит не совсем еще адаптировался к нашей планете. А почему бы вам не спросить его самого? Майк, ты хочешь, чтобы Джилл пошла с нами?

— Да, Джубал.

— Н-но… Хорошо, мистер Смит.

Бун снова удалил сигару изо рта, вставил на ее место два пальца и оглушительно свистнул.

— Херувима сюда!

Буквально через секунду рядом с ними возник подросток в короткой, непомерно широкой мантии, туго обтягивающих рейтузах, кроссовках и — с голубиными крылышками. У него были золотые кудряшки и лучезарная улыбка. Хорошенький до тошноты, мелькнуло в голове Джилл. Ну прямо что твоя кондитерская реклама.

— Слетай-ка в приемную Святейшего, — скомандовал Бун, — и скажи дежурному смотрителю, чтобы к вратам Святилища доставили еще один значок паломника — и сию же секунду. Пароль — Марс.

— Марс! — повторил херувимчик, по-скаутски отдал честь, а затем, не разбегаясь, прыгнул футов на шестьдесят, за пределы плотного кольца зевак. Ясненько, подумала Джилл, зачем ему такая беременная хламида — чтобы прыгательное устройство не выпирало.

— С этими значками у нас строго, — объяснил Бун. — Вы не поверите, сколько тут околачивается грешников, желающих причаститься Радости Господней, не смыв с себя предварительно грехи. Чем так на одном месте ждать, давайте послоняемся, посмотрим, что тут к чему.

Пробившись сквозь толпу, они миновали двери храма и оказались в длинном высоком зале; Бун остановился.

— Не знаю, задумывались ли вы когда-нибудь, насколько в любом деле — даже в служении Господу — нужна торговая хватка. Любой турист, идет ли он на службу ищущих — они, кстати сказать, проводятся круглосуточно — или просто груши околачивает, обязательно проходит это помещение. И что же видит он здесь? Уйму возможностей испытать свою удачу. — Бун указал на слот-машины, ровными рядами вытянувшиеся вдоль обеих стен. — Бар и закусочная в самом конце, так что он и выпить даже не может, не столкнувшись с этим вызовом. И нужно очень уж закоснеть во грехах, чтобы пройти такой путь, не потратив монету-другую.

— Вы только не подумайте, что мы вытряхиваем из них деньги, ничего не давая в замен. Вот, посмотрите.

Бун с трудом протолкался к ближайшему «однорукому бандиту» и потрогал игравшую на нем женщину за плечо.

— Позволь, дщерь моя.

Женщина раздраженно вскинула голову — и тут же улыбнулась.

— Пожалуйста, епископ.

— Господь с тобой. Обратите внимание, — продолжил Бун, засовывая в прорезь четвертак, — что грешник обязательно получает благословение и сувенир с текстом из Писания — вне зависимости от выигрыша мирского.

Колеса машины крутились все медленнее и наконец замерли; в окошке появилась надпись: БОГ ТЕБЯ ВИДИТ.

— Этот автомат платит три к одному, — заметил Бун, выгребая из лотка выигрыши. — А вот заодно и текст. — Он оторвал высунувшуюся из игрального автомата полоску бумаги и вручил ее Джилл. — Сохраните его, юная леди, и обдумайте на досуге.

Опуская бумажку в сумочку, Джилл скользнула по ней взглядом. «Но чрево грешника преполнено грязью. Н.О. XXII, 17»[13].

— Обратите внимание, — все тем же голосом экскурсовода вещал Бун, — что выигрыш выдается не деньгами, а жетонами, и разменный киоск в самом конце, за баром… а там — уйма возможностей сделать пожертвование на благие дела. Так что грешник, скорее всего, не будет ходить далеко, а скормит свои жетоны тому же автомату — каждый раз получая новое благословение и новый текст. Кумулятивный эффект огромен! Да что там говорить, многие из самых верных агнцев нашего стада начинали именно с этого зала.

«Верные агнцы!» — подумал Джубал. По нормальному говоря — послушные бараны.

— Ничуть не сомневаюсь, — сказал он вслух, — особенно если попадают на джек-пот. Тут же как устроено, каждая комбинация выкидывает благословение, а джек-пот — три Ока святых. Знаете, когда вдруг человек видит три этих глаза, выстроившиеся в ряд и прожигающие его взглядом, а тут еще на него прямо манна небесная сыплется — ему есть о чем подумать. Бывает даже в обморок шлепаются. Вот, мистер Смит… — Бун протянул Майку один из выигранных жетонов. — Попытайте счастье.

Майк стоял в нерешительности.

— Давайте я попробую, — вмешался Джубал. (Кой хрен! Только того и не хватало, чтобы мальчонка пристрастился к «одноруким бандитам»!) Не дожидаясь ответа, он взял металлический кругляш и сунул его в прорезь. Майкл слегка растянул свое время и теперь обследовал машину изнутри, пытаясь понять, что же такое она делает. Играть он стеснялся.

Колеса завертелись, на каждом из них были написаны слова и нарисован глаз. Интересно, что же такое «джек-пот». Слово имело три значения, два из них вроде бы никак не подходили, а третье было абсолютно непонятным. Безо всяких дурных намерений Майкл притормозил колеса, а затем и совсем остановил — так, чтобы из окошек глядели глаза. Зал огласился колокольным звоном, невидимый хор запел осанну, из замигавшей разноцветными лампочками машины хлынул щедрый металлический поток. Бун пришел в неописуемый восторг.

— Господь вас благословил! Ну, док, сегодня ваш день! А теперь, чтобы снять джек-пот, нужно накормить ее еще раз.

Он взял один из выигранных жетонов и закинул его в автомат.

Майкл, так и неуловивший смысла случившегося, снова выстроил глаза в ряд; события повторились — с той лишь разницей, что вместо прежнего деньгопада в лоток потекла жалкая — и почти сразу иссякнувшая — струйка. Глаза Буна удивленно расширились.

— Ну, ни себе… Да чтоб меня… благодатью осенило! Мало — это потому, что эта штука не должна, по идее, откалывать такие номера два раза подряд. Но я прослежу, чтобы вам выплатили оба выигрыша.

Машина проглотила очередную медяшку. Но Майкл все еще не понимал, почему это называется «джек-пот»; на совершенно ошеломленного Буна снова уставились три «Ока Господня».

— Прекрати сейчас же! — зловеще прошипела Джилл, стискивая руку Майкла.

— Почему, Джилл? Я же смотрел…

— Замолчи. Прекрати — и все тут. Ну, погоди, вот вернемся домой!

— Я не совсем уверен, — медленно произнес Бун, — можно ли назвать это чудом. Скорее уж, там что-то сломалось. — Он повернулся к видневшемуся в конце зала бару и крикнул: — Херувима сюда! — а затем добавил: — Как бы там ни было, но этот, последний, нужно снять, — и скормил автомату еще один жетон.

Майк больше не вмешивался; остановившиеся колеса беззвучно возгласили: ФОСТЕР-ТЕБЯ-ЛЮБИТ.

— Счастливый день, — сказал подбежавший херувим. — Вам помочь?

— Три джек-пота, — нехорошо взглянул на него Бун.

— Три?

— А ты что, музыку не слышал? Может, ты вообще оглох? Мы будем у стойки, неси деньги прямо туда. А механизму эту пусть кто-нибудь проверит.

— Есть, епископ!

— Уведу-ка я вас отсюда, — с преувеличенной жизнерадостностью сказал Бун, направляясь к бару, — а то, если и дальше так, наша церковь вылетит в трубу. А вы, док, всегда такой везунчик или только по воскресеньям?