Восстание 2456 года - Мёрдок Мелинда С. - Страница 8

— Сэр?

— Принять доклад Смирнова. Лично.

— Да, сэр. — Даймонд беззвучно и таинственно растворилась.

— Элизабит!

Голографический глаз компьютера мигнул, и тут же материализовалась Элизабит, усевшаяся на край пульта управления. Ее соблазнительную фигуру обтекала алая туника с У-об-разным вырезом, настолько короткая, что стройные ножки, положенные одна на другую, были видны почти целиком. Один из белокурых локонов игриво соскользнул в ложбинку между грудей, когда она потянулась за голографическим карандашом.

— Мне нужна пленка, которую Зонин отправляет через компьютерный контроль. Я должен получить сведения о Роджерсе. Нельзя допустить, чтобы он попал в руки кому-либо другому. Он стоит достаточно, чтобы купить этот мир дважды, и я один собираюсь использовать его возможности. На благо нашей корпорации.

— Записано, сэр, — произнесла блондинка.

— И приглядывай за Даймонд. Ее разговор со Смирновым должен быть у меня на файле.

— Я всегда в курсе всего, что касается Даймонд, сэр.

Черненко осознавал, что вероятность потери первоклассного орудия пропаганды — человека, который, живой или мертвый, мог бы принести ему солидную прибыль, — достаточно велика. Но несмотря на серьезность ситуации, улыбнулся. Он находил ревность Элизабит умилительной.

— Что-нибудь еще, сэр? — спросила она, соскальзывая с пульта.

— Посмотри, не сможешь ли ты раздобыть информацию о Чикагоргском штабе НЗО. Мне нужна светокопия. Я хочу знать все об этом туннеле. Мне кажется, он больше похож на запасной выход, чем на смертельную ловушку.

— Это должно быть на той входящей пленке. — Элизабит пожевала кончик карандаша, ее пухлые губки были подобны свежей клубнике. — Однако охотники за сокровищами, вероятно, уже напали на нее и…

— Мне нужно только одно — знать наверняка, находятся ли в туннеле тела. А каким образом и какой ценой будут получены сведения, мне безразлично. Да, Элизабит, и еще одно.

— Что, сэр? — нежно спросила она.

— Мне нужен Кейн.

ГЛАВА 5

Корнелиус Кейн нападал. Его противник отпрыгнул назад, прикрываясь поднятыми руками. Кейн усилил натиск, нанося удары с такой быстротой, что его кулаки мелькали, теряя очертания. Он бил снова и снова, проникая сквозь защиту и добираясь до ребер противника. Тот, ворча, пригнулся, прикрывая диафрагму и подставляя под удары Кейна плечо. Кейн, предвидевший этот маневр, отскочил назад, а затем ударял потерявшего равновесие противника по ногам, и тот, хрюкнув, повалился на пол, прикрытый толстым красным ковром.

— Ну ты хорош, хорош, — сказал он.

— Я тебя предупреждал, что никогда не тяну с ударами, — ответил Кейн.

Его противник медленно перевернулся и, покачиваясь, встал на ноги.

— Хороший был для меня урок, — произнес он. — Говорят, когда тебя бьют, твой дух укрепляется.

Кейн ухмыльнулся:

— Вот уж не знал.

Кан Эхн потрогал ушибленные места и искоса посмотрел на Кейна.

— Тебе что, никогда не приходилось быть побитым?

— Чего не было, того не было. — Кейн подобрал свое полотенце и стал вытирать пот, струившийся по лицу и собиравшийся в тонких черных усах. — И впредь не собираюсь быть битым.

— Думаю, никто не собирается, — ответил Эхн. — Но и в проигрыше есть свои преимущества: кого-то он делает сильнее. Кажется, так говорят восточные мудрецы.

— Не цитируй мне восточных изречений, Эхн. Проигрыш есть проигрыш.

Эхн открыл рот, чтобы оспорить последние сова Кейна, но, наткнувшись взглядом на служителя спортивного зала, вместо этого произнес:

— Кажется, Карасума хочет привлечь твое внимание.

Кейн поднял свои зеленые, с малахитовым отливом глаза.

У двери с почтительно-ожидающим видом топтался Карасума.

— Что там у тебя, Карасума? — Кейн не любил, когда прерывали его развлечения. Физические упражнения вносили разнообразие в скучную жизнь, которую он вел в перерывах между заданиями. Чикагоргский гимнастический зал был одним из его излюбленных мест на Земле.

— Для вас сообщение, мистер Кейн. Из офиса регента.

Голос Карасумы звучал нерешительно, и Кейну стало ясно, что служителю нечасто приходилось иметь дело с чиновниками.

— Где оно?

— Мне позвонили в офис… — заискивающе произнес служитель.

В эту минуту он до того напоминал покорную собаку, что, казалось, даже вилял хвостом. И Кейн швырнул Карасуме кость:

— Соблюдение секретности высоко оценивается. Я приду прямо туда.

Карасума склонил голову в знак радостной признательности и выбежал из зала.

Кейн повернулся к Эхну. Разбитый месяц, вытатуированный на челюсти уроженца Токио, был жестоким напоминанием о его репутации. Прежде чем Кейн заговорил, Эхн протянул ему руку.

— Это было джентльменское пари, — сказал он. — Я переведу деньги на твой счет.

— Я их действительно заслужил, — признал Кейн, не принимая протянутой руки. — Хороший был матч. Если у тебя снова появится желание размяться, я к твоим услугам. Извини, что покидаю тебя, но, кажется, меня вызывают.

— Конечно, — ответил Эхн след плотной, мускулистой спине Кейна — тот был уже на полпути к выходу. Крупные, казалось, не стоящие ни малейших усилий шаги Кейна напоминали Эхну сильные и в то же время легкие движения тигра.

Кейн ворчал себе под нос. Время, которое он тратил на оттачивание своего мастерства, на превращение тела во все более совершенное боевое орудие, было для него драгоценно, и он злился, что его занятия были прерваны. Не иначе какому-нибудь карьеристу из младших чинов приспичило отдать срочный приказ, чтобы продемонстрировать служебное рвение!.. Он прошагал в клетушку Карасумы и отгреб кучу бумаг от компьютерного терминала. Неприветливое лицо Аллистера Черненко заполнило собой экран.

Выражение лица Кейна помимо его воли мгновенно изменилось.

— Да, сэр?

— Кажется, я прервал твои занятия спортом?

— Вы так добры, что беспокоитесь об этом, — ответил Кейн. Легкий налет сарказма, прозвучавший в голосе Черненко, заставил его добавить еще более вежливым тоном: — Но мои занятия на сегодня уже закончились.

— Я полагаю, ты уже слышал о результатах Чикагоргского рейда.

— У меня есть свои источники. Мне сказали, что Роджерса не нашли.

— Посмотрим. Останки исследуются. А ты мне вот что скажи: почему информация, за которую я тебе хорошо плачу, оказалась не совсем точной?

— Не совсем точной? Уверяю вас, регент, такого не может быть!

— Ты представил схемы расположения базы НЗО. — Голос Черненко звучал спокойно.

— И что же?

— Ты допустил небрежность: не указал запасной выход.

— Как так? — воскликнул Кейн, прекрасно понимая, к чему регент клонит.

— В одном из центральных помещений была дверь, которая вела в туннель.

Кейн кивнул:

— Да. И я указал ее в описании, что давал терринам.

— Тогда почему ее не оказалось на схеме, которая использовалась при планировании рейда?

— Понятия не имею. Этот грубо сделанный неоштукатуренный туннель был ловушкой. Там имелось специальное приспособление, встроенное в дверной механизм. Оно должно было обрушить потолок через тридцать минут после того, как дверь откроется. А за тридцать секунд добежать до следующей двери…

— Я так и знал! Сбежал-таки!.. — Черненко отвернулся; на экране четко вырисовывался его профиль. Затем он медленно повернул голову, сузившиеся глаза оказались на уровне глаз Кейна. Этот взгляд регента приводил в трепет даже отчаянных храбрецов, но Кейн сумел его выдержать. Более того, на его красиво очерченных губах появилась слабая улыбка.

— Я предлагаю проверить файл регистрации на вашем компьютере, сэр. Мой отчет должен быть там полностью, — произнес он.

— Элизабит! — рявкнул Черненко.

— Да, сэр. — Отчетливый голос Элизабит проскользнул в канал связи.

— Проверь то, что говорит Кейн, — приказал Черненко.

Кейн продолжал улыбаться, хотя и чувствовал себя оскорбленным.

— Сэр, отчет Кейна проверяется… Компьютер дал полное описание туннеля, о котором шла речь, — доложила начальнику Элизабит несколько секунд спустя.