Восстание 2456 года - Мёрдок Мелинда С. - Страница 57

Он планировал новое нападение. Суть загадочного послания Черненко, который просил его прибыть для встречи, не была ему ясна.

Неполадки на Хауберке ввергли Землю в хаос. Солнечная энергия, которую прежде он распределял, теперь шла с солнечных коллекторов прямо в энергокомпании Земли. Не имея теперь возможности контролировать расценки на электроэнергию, РАМ просто закрыла эти компании. Промышленные предприятия остановились.

Торговля тоже пострадала. Без Хауберка управлять движением космических судов и грузов стало очень сложно. Теперь каждая компания сама отвечала за свои корабли, а также самостоятельно вела сложные расчеты с РАМ, которой причитались определенные проценты, начисляемые на все виды товаров и услуг. Все это принесло компаниям много хлопот. Они вынуждены были сами заниматься сбором денег с пилотов и наемников, с которыми имели дело. Такая ситуация истощила их, многие из них закрылись.

Подобное наблюдалось и в других отраслях. Особенно опасно было то, что оружие РАМ, которое запускалось на земную орбиту в течение трех последних столетий, сейчас полностью зависело от своих собственных программ и Главного компьютера РАМ. Не было никакой защиты, никакого самоотключения на случай аварии. Теперь оно могло стать объектом вмешательства и воровства. До Смирнова уже дошли слухи о том, что спутник надзора «Сторожевая Собака» украден. Он подозревал, что слухи преждевременны, но тем не менее вероятность того, что РАМ не сможет, как прежде, контролировать свое оружие, была высока.

Существовал только один способ справиться с кризисом. Смирнов должен был настолько занять внимание отряда НЗО, чтобы у них не оставалось времени на планирование или проведение еще одной крупной акции. Компании не понадобится слишком много времени, чтобы навести порядок. Ну а до того, все, что ему нужно будет делать — тянуть время.

Смирнов мельком подумал о предстоящей беседе с Черненко. Было очевидно, судя по состоянию планеты, что РАМ столкнулась с нешуточным кризисом. Любопытно, что этот сухарь Черненко собирается предпринять, а также любопытно выяснить детали катастрофы. Конечно, он не получит удовольствия от времени, которое потеряет, выслушивая разглагольствования регента, но выбора не было.

Усилием воли он заставил себя вернуться к карте, сконцентрироваться, насколько это было возможно, на завершении начатого дела. Если повезет, он составит предварительный план до разговора.

ГЛАВА 36

Воздушный шлюз «Спасителя-3» с лязгом захлопнулся, после того как последний истребитель пролетел сквозь него. Открывающиеся клапаны зашипели подобно храпящим драконам, после того как блок загерметизировался. Вспышки красного света сигнализации тревоги прекратились, и пилоты сдвинули фонари кабин истребителей. Но прежде, чем они успели шевельнуться, чтобы выбраться, док залила людская лавина. Люди кричали и хлопали друг друга по спинам. После абсолютного молчания космоса шум ошеломлял, но никто не возражал против такого испытания для ушей.

«Вероятно, Черный Барни знал, чего он лишался», — подумал Бак.

Барни и его экипаж проявляли интерес к «спасению» отдельных частей станции Хауберк и предложили поохранять ее, пока НЗО не сможет прислать им замену. Бак согласился.

Вашингтон, который находился неподалеку от Бака, улыбнулся, поблескивая голубыми глазами, и сделал характерный жест, подняв большой палец вверх — традиция такая же старая, как и традиция полетов. Бак улыбнулся ему в ответ. Он оглянулся на Вильму, чей корабль находился рядом, и обнаружил, что ее обычно напряженное лицо сияет счастьем.

— Мы сделали это! — ухитрился он крикнуть.

На ее лице вспыхнула улыбка, сделавшая ее очаровательной, в карих глазах засияли озорные огоньки. Она покачала головой в знак того, что в таком шуме ничего не услышать, и ее волосы всколыхнулись, создавая вокруг слегка осунувшегося лица какое-то подобие огненного ореола.

Бака удивил взгляд, которым она наградила его. В нем ясно читалась гордость — она гордилась его командирскими способностями, гордилась его мужеством. Это тронуло его. Впервые он вдруг ощутил себя частью двадцать пятого века. Он посмотрел вниз на ликующую толпу под его истребителем и решил оставаться в кабине, но у Турабиана на этот счет имелось другое мнение.

— Роджерс! Роджерс! — кричал он.

— Я здесь! — крикнул в ответ Бак, стараясь быть услышанным.

— Определенно здесь! Когда ты впервые предложил все это, я подумал было, что ты сошел с ума! Я был уверен, что на такой риск идут только самоубийцы. Как я ошибался!

Бак усмехнулся:

— О, нет, ты не ошибался. Это был безумный риск — но получилось!

— Это самая крупная штука из всего, что нам удалось сделать! Чувствуешь? Вся планета взбудоражена! РАМ потребуется годы, чтобы восстановить свою былую власть.

— Этому не бывать! — ответил Бак.

— Что? — спросил Турабиан, стараясь перекричать толпу.

— Я сказал — нет! Мы не позволим! Турабиан легкомысленно расхохотался.

— Я начинаю тебе верить!

— Послушай, надо найти способ выбраться отсюда! Я, конечно, благодарен за такую встречу, но у нас был очень трудный день. Люди выдохлись, они измучены.

— Боюсь, капитан, что тебе придется испить эту чашу до дна! Если ты не хочешь таких демонстраций — не надо выводить из строя крупные стратегические объекты РАМ!

Бак не мог сдержать улыбки. Он кивнул, зная, что Турабиан прав, и начал выбираться из космического аппарата. Он был на середине лесенки, когда толпа подхватила его. Не успел он перевести дыхание, как был поднят на плечи двух дюжих механиков. Они отправились делать круг почета по доку, и толпа устремилась за ними. Бак махал рукой и взглянул вверх на Вильму, когда его проносили мимо. Ее улыбка была слегка ироничной, казалось, ее все это забавляет, но в уголках пряталась какая-то неопределенная нежность. Когда толпа двинулась прочь от кораблей, другие пилоты получили, наконец-то возможность безопасно спуститься, хотя ни один не избежал знаков внимания.

Гул голосов перешел в низкое урчание, и Турабиану не нужно было кричать, чтобы быть услышанным.

— У нас запланировано маленькое празднество, — произнес он, указывая на великолепную выставку из еды и напитков.

— Это выглядит прямо божественно, — сказал Бак. — Дайте нам десять минут, чтобы помыться и привести себя в порядок.

— Хорошо, — произнес Турабиан, — но поторопитесь. Я не знаю, как долго смогу сдерживать эту орду!

— Я долго ждал, чтобы выпить за этот твой сумасшедший проект! — Томас Пейн похлопал Бака по спине.

— Я сам выпью за него с удовольствием, — откликнулся Бак, ускользая от компьютерного эксперта «Спасителя» так вежливо, как только мог.

Полчаса спустя, чистые, накормленные, успевшие поддержать себя каким-то крепким напитком, Бак и Вильма стояли отдельно от всей компании у широкого иллюминатора, выходившего на другую сторону станции в открытый космос, где не было видно знакомых очертаний Земли. Иногда пролетал случайный спутник или какой-нибудь космический аппарат, но в целом открывающийся перед ними вид был наполнен спокойной красотой далеких звезд. Бак задумчиво вглядывался в темноту, испещренную мерцанием крошечных огоньков.

— Даю пенни за твои мысли, капитан, — шутя, сказала Вильма.

— Теперь это устаревшее выражение, — Бак взглянул сверху вниз на старшего по званию офицера.

Вильма улыбнулась ему, уголки ее губ приподнялись.

— Увиливаешь от ответа?

Бак улыбнулся.

— Может быть, — он поколебался, затем добавил: — Я думал о том, как много темноты в этой Вселенной и как малы, беззащитны эти драгоценные искры света. «Ты хранишь эти звезды в святой чистоте. И — спасибо Тебе! — небеса эти древние так сильны и прекрасны…»

— Поэзия, капитан?

Ирония, проскользнувшая в вопросе Вильмы, стерла улыбку с лица Бака.

— Вильям Водсворт, — ответил он.

Вильма коснулась его плеча.

— Извини, — виновато произнесла она. — Мне так часто приходилось возводить стены вокруг себя, чтобы защищаться, что иногда я делаю это уже бессознательно.