Восстание 2456 года - Мёрдок Мелинда С. - Страница 54

— Простите меня, капитан, — произнес Хьюэр. — Вы видите вон тот вход в станцию у станционного экватора? Мне кажется, там находится главный ангар для истребителей и, вероятно, оттуда самый короткий путь к центру управления.

— Хорошо, Док. Спасибо. — Бак изменил курс и направился к проему ангара.

Вильма, Вашингтон и Черный Барни следовали за ним.

— Желаю удачи, Бак, — голос Хьюэра звучал несколько торжественно. — Из-за того, что станционная система связи выведена из строя, я вынужден оставаться здесь.

— Док, у тебя тон отца, отправляющего в колледж единственного сына, — улыбнувшись, сказал Бак. — Не беспокойся обо мне. Почему бы тебе не перебраться на корабль Барни? Там найдешь себе компанию. Но вначале хочу поблагодарить тебя за помощь. Без тебя я бы не смог забраться так далеко.

Сотворенные компьютерные щеки Хьюэра вспыхнули румянцем. Мигнув, изображение исчезло с экрана, перебравшись, как Бак и предлагал, на «Делягу». Приблизившись к шлюзу, Бак снизил скорость, пролетел сквозь проем и приземлился на одну из пустовавших стоянок. Вильма и Вашингтон заняли места рядом через несколько секунд.

«Деляга», слишком большой, чтобы войти в шлюз, припарковался снаружи станции и сбросил космическую шлюпку — «Шаттл». Аппарат влетел внутрь и приземлился в нескольких метрах от остальных кораблей. Из него выбралась одетая в скафандр огромная фигура и две других, поменьше. Они понеслись к проему. Крупная фигура нажала какую-то кнопку. Сработал дверной механизм. Ангар закрылся и стал быстро наполняться воздухом.

— Спасибо, Барни, — сказал Бак, когда он, Вильма и Вашингтон смогли, наконец, сдвинуть фонари кабин.

— Всегда к вашим услугам, — послышался громовой ответ.

Барни и его экипаж сбросили шлемы и оставили их на полу ангара.

— Что касается времени, — торопливо произнесла Вильма, — в нашем распоряжении осталось всего четыре минуты!

Она поставила свой синхронизатор наручного хронометра, еще когда Хьюэр впервые сообщил о механизме саморазрушения Хауберка.

— Разбегаемся. Хьюэр сказал, что центр управления где-то близко. Тот, кто его первым найдет, получит приз, — объявил Бак, пока они бежали главным коридором.

Как и его товарищи, в одной руке он держал лазерный пистолет, другой вытащил кольт-45 из кобуры — для большей уверенности.

Подлетая медленно к Марсу вместе со своими наемниками, Кейн вышел на канал связи с Международным Военным штабом, предварительно включив автоматическое шифровальное устройство.

— Говорит Смертоносный. Прошу разрешения говорить с Харпером Марчсоном. Это срочно.

Линия щелкнула, переключаясь, еще до того как Кейн закончил говорить.

— Марчсон слушает. Что там, Кейн?

— Боюсь, что мне не удалось выполнить ваше задание по доставке ваших истребителей, Марчсон.

— Что?! — перебил Марчсон. — Я так рассчитывал на тебя!

— Иногда доверие становится опасной штукой. Ну, как бы там ни было, в данном случае я вас не предал. Предлагаю включить шифрующее устройство и с вашего конца, чтобы быть уверенным, что нас никто не подслушивает.

Марчсон был разозлен, но он не был дураком. Просьба Кейна означала, что произошли какие-то неприятности, и он выполнил требования немедленно, отправив из помещения двух техников и закрыв за ними дверь.

— Теперь все в порядке, Кейн, — сообщил он. — Выкладывай, что у тебя.

— Сожалею, что приходится говорить о том, что мы не смогли доставить ваши суда на Хауберк. Еще немного и станция прекратит свое существование.

— Что? Я знаю, что РАМ-Центр крайне обеспокоен тем, что происходит на Хауберке, ходят слухи, что отказала система связи, но что он уничтожен?!

Кейн холодно рассмеялся.

— Коммуникационная система разрушена, а сама станция вот-вот взорвется.

— Кейн, эта информация исключительной важности. Я должен немедленно связаться с РАМ по этому поводу.

— Вот именно.

— Я хочу, чтобы это сообщение осталось между нами.

— Не беспокойтесь, я запечатал детские рты.

— Хорошо. Оставайтесь на связи.

Марчсон вышел на линию связи с РАМ-Центр, а Кейн терпеливо ждал, пока председатель правления директоров Военного штаба будет принят патриархом РАМ Саймондом Гользергейном-ДОС.

— Что там относительно того, что Хауберк уничтожается? Какая чепуха! — проревел глубокий голос.

— Пожалуйста, назовите себя, — попросил Кейн, получая значительное удовольствие от того, что заставляет председателя РАМ следовать принятой при радиосвязи процедуре.

— Это Гользергейн! Я желаю знать, почему вы утверждаете, что Хауберк выведен из строя? Какая-то ничтожная проблема связи, а вы подхватываете всякие слухи, распространяя их дальше по всей Солнечной системе! Говорите!

— Это Корнелиус Кейн. Я повторяю, что Хауберк прекратит свое существование через несколько секунд, потому что, когда я видел его, он уже разваливался на куски.

— Чепуха! — Казалось у председателя на сегодня был ограничен запас слов. — Вы лжете!

— Зачем мне это? — спросил Кейн.

Ответ Кейна вызвал новую волну гнева у Гользергейна.

— Потому что вы летали туда, натолкнулись на какую-то перестрелку и повернули назад, не доставив эти истребители на Хауберк! Знаю я вас!

— Совсем наоборот, сэр, — становясь все вежливее в противоположность закипающему гневом Гользергейну, сказал Кейн. — Я только что крайне непродуктивно потратил день, пытаясь спасти Хауберк для компании, и за это — такая благодарность!

— Кейн, — осторожно вклинился Марчсон, голос его звучал нейтрально, — а почему бы вам не рассказать, что произошло?

— Это я и хотел сделать, сэр, когда вышел на связь с вами. Когда мы приближались к станции, ее атаковали истребители НЗО…

Кейн подробно описал все, что произошло, выставляя себя — насколько это было возможно — в самом выгодном свете. Закончив, он добавил:

— Теперь, когда вам известно, в каком положении находится Хауберк, я бы хотел получить дальнейшие инструкции.

— В целях безопасности, вам следует прибыть прямо в Военный штаб для допроса, — распорядился Гользергейн.

— Я не планировал садиться в тюрьму за попытку защитить вашу драгоценную космическую станцию! — Кейн знал, как работает административная машина РАМ.

— Кейн, — сказал Гользергейн. — Мы не можем допустить, чтобы распространилась новость о победе НЗО. Мы должны превратить даже бедствие в нашу победу. РАМ не может допустить, чтобы вы и сколько еще наемников?

— Пятнадцать.

— …пятнадцать других наемников болтались на свободе. Вы слишком опасны. Нам потребуется двадцать четыре часа, чтобы уладить это дело, после чего вы будете вольны отправиться, куда вздумается,

— Я и сейчас волен отправиться… Все, что должен для этого сделать — развернуть этот корабль.

— Сделаете это и никогда больше не получите работы в РАМ.

Кейн коротко рассмеялся:

— Я уже там поработал. Не пытайтесь меня запугать.

— Кейн, на карту поставлена безопасность компании.

— Моя безопасность и доверие со стороны этих парней, с которыми мне, возможно, еще придется иметь дело, поставлены на карту.

— Кейн, ты должен привести эти корабли.

Кейн молчал, что еще больше выводило из себя Гользергейна.

— Хорошо, — произнес он наконец, — при одном условии.

— Назови каком.

Облегчение, прозвучавшее в голосе Гользергейна, позабавило Кейна.

— Я должен был бы получить кругленькую сумму за выполнение этого дела, если бы оно не скисло. Заплатите соответственно, и я буду в порту.

— Но это почти миллион долов, Кейн! — возмутился Марчсон.

— Не время пререкаться из-за денег, Марчсон. Мы заплатим. Ведите корабли.

— И я должен принять это на веру? — спросил Кейн.

Марчсон гневно заворчал, но Гользергейн протянул длинные электронные пальцы к ближайшему компьютерному терминалу и начал открывать счета.

— Я только что отправил чек от РАМ-Центра на ваше имя. Он подписан. Марчсон, подтвердите.

Марчсон подошел к компьютеру в своем офисе и набрал соответствующий код.