Золотая судьба - Мэтьюз Патриция - Страница 46

Почему ей так не везет? Все ее начинания терпят крах. Слава Богу, она встретила этого милого человека. Если бы он не вмешался, Чет изуродовал бы ей лицо. Слезы текли по ее щекам. Поначалу все шло хорошо, во всяком случае, ей так казалось. А потом эта история с фотографиями. Чет, не сказав ни слова, уезжает и возвращается раненый и даже теперь не желает ничего объяснить. Он очень изменился после возвращения, стал злым и раздражительным. Сначала она думала, что его угнетает вынужденное безделье, но потом поняла: Чет Хартер — злой и жестокий человек, а она была слепа и не видела этого.

Что бы сказала мама, если бы была жива? При мысли о матери слезы хлынули с новой силой. Аннабел опухшими от слез глазами взглянула на снимки.

Монтана, склонившись над ней, нерешительно похлопал ее по плечу.

— Ну, ну, Алабастер, не плачь. Я позабочусь, чтобы Чет Хартер больше не смел приближаться к тебе.

Аннабел заплакала еще сильнее.

— Я не Ал… не Алабастер!

— Все в порядке, милая, — смущенно проговорил он. — Я никогда и не думал, что это твое настоящее имя. Здесь не так уж много людей пользуются своими настоящими именами. Кстати, меня тоже зовут не Монтана.

— О, — рыдала она, — какой позор! Сестра пыталась предупредить меня, но я не слушала. Что бы сказала мама, если бы она могла сейчас видеть меня?

Аннабел поцеловала лежавшую у нее на коленях фотографию.

— Это портрет твоей матери? — спросил Монтана.

— Да. — Она протянула ему снимки.

Монтана осторожно взял хрупкую рамку. Наступила долгая пауза — он молча рассматривал фотографии.

— Ты говоришь, что это твои мать и сестра? — странным прерывающимся голосом спросил он.

Аннабел, не глядя на него, кивнула.

— А как твое настоящее имя? Если ты, конечно, не возражаешь против моих расспросов?

— Аннабел. Аннабел Ли.

— О Боже, — задыхаясь, произнес он.

В комнате повисло такое долгое молчание, что Аннабел, несмотря на все свалившиеся на нее несчастья, разобрало любопытство. Подняв голову, она увидела, что лицо Монтаны побледнело, а его кадык дергался, как будто он пытался сглотнуть.

— Белинда? — прошептал он. — И Мэри?

— Мэри? — изумленно повторила Аннабел. — Это имя моей мамы! Откуда вы знаете, как зовут мою маму?

Монтана с трудом оторвал взгляд от снимков и посмотрел на нее. В его глазах стояли слезы.

— Девочка моя, — дрожащим голосом произнес он. — Я твой отец — твой и Белинды. Я Морган Ли!

Джош сидел, положив ногу на пенек, и просматривал записи в потрепанном блокноте. Лодыжка его была туго забинтована.

Он оставил Белинду в Доусоне, в ее новой квартире над фотостудией, в которой заканчивались отделочные работы.

Когда они добрались до города, Белинда хотела сразу же сообщить полиции о нападении Хартера, и Джошу стоило больших трудов отговорить ее.

Он не мог раскрыть ей истинную причину — если Хартера сейчас арестуют, он не сумеет доказать вину Пью, — и поэтому пытался убедить ее, что их обращение в полицию нанесет вред Аннабел, поскольку скорее всего Хартер вернулся в Доусон и прячется в «Золотом кошельке».

Взглянув на дело с этой стороны, Белинда неохотно согласилась, пообещав подождать несколько дней, пока ей не удастся забрать Аннабел из салуна и изолировать от Хартера. Она также согласилась не встречаться с сестрой, чтобы не подтолкнуть Хартера к насилию. Белинда пообещала ничего не предпринимать без его разрешения.

И теперь он пытался найти способ успешно завершить это дело.

Издалека доносился звук ударов кирки о грунт — это Попрыгунчик усердно долбил вечную мерзлоту, которую он разогревал костром. Пробить шахту было нелегкой задачей. Из-за вечной мерзлоты земля здесь весь год оставалась промерзшей на глубину до пятидесяти футов. Поэтому необходимо было развести большой костер, поддерживать его в течение десяти часов и лишь затем долбить.

Джош не понимал, зачем старый чудак так изнуряет себя. Участок был никудышным, и Джош говорил Попрыгунчику, что не стоит так усердно трудиться, но спорить с ним было бесполезно.

Джош вздохнул и вновь просмотрел свои записи. Он был уверен, что у него достаточно фактов, чтобы арестовать Хартера и Пью, если бы только он мог отыскать одного-двух свидетелей. Без них это дело развалится в суде, и все его усилия окажутся потраченными впустую. Пью и Хартер останутся на свободе и продолжат заниматься своими незаконными делишками.

Джош подумал о Хенли, золотоискателе, к которому он заходил в гости после появления Попрыгунчика. Похоже, Хенли был в курсе всего, что происходит в Доусоне, и у Джоша сложилось впечатление, что тот знает гораздо больше, чем говорит. Сможет ли он убедить Хенли выступить свидетелем в суде?

А эта история с Хартером и фотографиями Аннабел? В чем тут дело? Джош вздохнул, закрыл блокнот и отложил его. Подошел Райли и уперся передними лапами в бедро Джоша.

— Мяу? — вопросительно произнес кот.

Джош, который уже начал немного понимать его «речь», улыбнулся и взъерошил шерсть на голове Райли.

— Проголодался, да? Ладно, посмотрим, что у нас есть. В сооруженном из досок холодильнике, который был подвешен между двумя тонкими деревьями и накрыт влажными тряпками, Джош нашел кусок копченого окорока. Разрезав мясо на куски, он положил его на пенек перед котом.

Райли благодарно мяукнул и принялся за еду, а Джош вытер и спрятал нож.

Он пришел к выводу, что должен совершить еще одно путешествие вдоль реки и попытаться найти как можно больше свидетелей. Тогда он сможет наконец арестовать эту парочку.

Аннабел в полнейшем изумлении смотрела на Монтану Лидса. Она не могла поверить своим ушам.

— Что?

— Я твой отец, Морган Ли.

— Вы?

— Мне тоже в это трудно поверить. — Он удивленно покачал головой. — Но если это фотография твоей матери и ее зовут Мэри и если тебя зовут Аннабел, а твою сестру Белинда, то я могу твердо заявить, что я твой отец!

Глаза его наполнились слезами, и он неуверенно протянул к ней руки.

Аннабел почувствовала, как ее охватывает радость. Этот большой, добрый человек — ее отец, которого ей всегда так не хватало! С радостным криком она бросилась ему на шею, и он нежно обнял ее, покачивая в своих объятиях.

Наконец с влажными от слез глазами они отодвинулись друг от друга. Оба испытывали некоторое смущение.

— Ну вот, — нерешительно произнес он, — поскольку ты не можешь оставаться здесь, мне, наверное, нужно пойти и снять тебе комнату в гостинице.

— Нет, Монтана… — покачала головой Аннабел. — То есть папа… — Это слово звучало для нее непривычно. — Нет, я пойду к Белинде. Тут недалеко строят для нее дом — студию с квартирой наверху. Я не знаю, вернулась ли она из поездки, но даже если и пет, я могу там остаться. Ты попросишь кого-нибудь из девочек принести мои вещи?

— Конечно, — улыбнулся он. — То есть я попрошу кого-нибудь из девочек сложить твои вещи, а потом сам отнесу их. — Он погладил ее по волосам. — Подумать только, ты моя дочь! Я очень хочу увидеть твою сестру и твою мать. Как там Мэри? Она когда-нибудь говорила обо мне?

Аннабел отвернулась, глаза ее наполнились слезами.

— О, папочка! Разве ты не знаешь? Она… она умерла. Это случилось три года назад.

Лицо Моргана Ли побледнело, в его глазах мелькнула боль.

— Я ждал слишком долго! Я всегда хотел вернуться, каждый год считая последним, который я проведу вдали от дома и семьи. Но я слишком долго ждал. В этом беда всей моей жизни. Я никогда не умел рассчитывать время.

Ладонь Аннабел легла ему на руку.

— Она любила тебя, папа. Все эти годы она вспоминала тебя и никогда не отзывалась о тебе плохо, — солгала Аннабел. — Она всегда говорила, что когда-нибудь ты вернешься.

— Я был чертовски плохим мужем и отцом, да? — отрывисто произнес он. — Я не стал бы упрекать тебя или Белинду, если бы вы не захотели разговаривать со мной.

— Папа, посмотри на меня, — сказала Аннабел и, когда их взгляды встретились, серьезно добавила: — Я так счастлива найти отца после стольких лет разлуки, что не могу выразить это словами! Вот увидишь, Белинда тоже будет рада.