Золотая судьба - Мэтьюз Патриция - Страница 44

— Я тоже люблю тебя.

Белинде показалось, что ее сердце разорвется от счастья. Одарив его сияющей улыбкой, она потянулась к нему, но он остановил ее; лицо его было серьезным.

— Нет, сначала выслушай то, что я должен тебе сказать.

Улыбка ее медленно угасала: что он хочет ей сказать? То, что уже говорил? Что не имеет права давать никаких обещаний и что не может открыть причину этого?

Увидев выражение ее лица, Джош улыбнулся:

— Нет, нет, моя радость, это не то, о чем ты, наверное, думаешь! Просто есть вещи, которые я должен объяснить, но в данный момент не имею на это права. Верь мне и жди, пока я… ну не сделаю того, что должен.

Впившись взглядом в лицо Джоша, Белинда недоверчиво слушала его.

— Во-первых, у меня в Доусоне есть одно дело, и я по-прежнему не вправе рассказать о нем. Если я откроюсь тебе, то не только подвергну тебя опасности, но и нарушу правила, установленные моим работодателем. В любом случае, не закончив работу, я не смогу часто видеться с тобой. Сначала я должен сделать то, зачем приехал сюда.

— Значит, все точно так же, как и в тот раз, когда ты бросил меня на озере Кратер? — печально произнесла она. Радость ее испарилась без следа.

Он схватил ее за плечи и ласково встряхнул.

— Нет, глупенькая. Именно это я и пытаюсь тебе сказать. Теперь все не так. Все изменилось. Я имею в виду нас. Когда я закончу свою работу, то буду волен распоряжаться собой. И я хочу жениться на тебе!

Белинда была захвачена врасплох. Она приготовилась к худшему и даже не смела надеяться на такой исход. Обвив руками шею Джоша, она поцеловала его с такой страстью, что он вновь возбудился, и следующие полчаса они посвятили усердному празднованию взаимного признания в любви.

Через неделю лодыжка Джоша уже выглядела достаточно здоровой, и они могли продолжить свой путь. Все это время Джош и Белинда не отходили далеко от палатки. Буря, обрушившаяся на них в ту ночь, на следующий день стихла, и выпавший снег растаял под лучами выглянувшего солнца. Потеплело, и опять наступили погожие дни.

Белинде казалось, что время бежит слишком быстро. Никогда еще она не была так счастлива, и Джош, похоже, тоже был доволен просто тем, что находится рядом с ней.

Они разнообразили свое меню пойманной в реке рыбой и мелкой дичью, попадавшейся в силки, которые мастерил Джош. Остальное время было посвящено любви и разговорам. Любовники делились самыми сокровенными тайнами.

За все это время они не встретили ни единой живой души.

Когда нога Джоша зажила и он смог ходить, они упаковали вещи и двинулись вниз по течению реки к индейской деревне.

Шли они медленно. Лодыжка Джоша все еще давала о себе знать, и оба несли тяжелую поклажу: фотографическое оборудование Белинды, продукты и одеяла.

Два дня они отдыхали в деревне, и им удалось уговорить индейского вождя одолжить им единственную лошадь и предоставить сопровождение до Доусона.

После этого они стали двигаться быстрее. Их багаж был погружен на некое подобие саней; Джош и Белинда по очереди ехали верхом, а индейцы бежали рядом.

Белинда с нетерпением ждала, когда они окажутся в Доусоне. Она с радостью навсегда осталась бы с Джошем в маленькой палатке под деревом, но поскольку это было невозможно, ей хотелось, чтобы он быстрее покончил со своим делом, и тогда они снова будут вместе.

Джош, напротив, приближался к Доусону с неохотой. Лодыжка все еще причиняла ему боль, и некоторое время придется щадить ее, а ему важно было, вернувшись в Доусон, быстро довести до конца расследование, ради которого его сюда прислали.

Теперь было совершенно ясно, что Хартер знает, кто такой Джош Роган, а значит, об этом известно и Пью. Они захотят избавиться от него, и он должен первым добраться до них, причем лучше всего с ордером на арест, выписанным на основании неопровержимых улик, которых у него пока еще нет. Если бы нашелся хоть один свидетель или человек, пострадавший от их рук…

Другой человек на его месте послал бы все к черту и уехал из Доусона вместе с Белиндой. Уехал куда-нибудь подальше и жил бы в безопасности. Но он был предан своей профессии, своему делу и, чтобы жить в мире с самим собой, должен был закончить работу. Тогда он сможет уволиться с чистой совестью и наслаждаться счастьем с Белиндой.

Глава 17

Чет Хартер лежал на широкой кровати в комнате Аннабел и хмуро смотрел на девушку, которая сидела за резным туалетным столиком и делала прическу.

Его рука и нога чертовски болели, и злость бурлила в крови. Черт бы побрал этого Рогана! Хартер был уверен, что он мертв, погиб при пожаре палатки. И эта проклятая девица Ли! Эта парочка очень пожалеет, что они вообще услышали имя Чета Хартера!

Стиснув зубы, он переменил положение; нога отозвалась пульсирующей болью. Пуля прошла навылет, не задев кости, но рука повреждена гораздо серьезнее, и эта рана будет заживать еще долго. По крайней мере он жив, и никто, за исключением Аннабел и Пью, не знает, что он здесь.

После перестрелки у реки ему удалось добраться до индейской деревни, и старый знахарь слегка подлечил его, так что он смог доехать до Доусона и квалифицированного врача.

Обратный путь был сплошным кошмаром, однако настоящий ад начался в тот момент, когда пришлось предстать перед Пью и сообщить толстяку плохие новости. Теперь Пью был убежден, что Хартер совершенно ни на что не годен, и распекал его как мальчишку.

Нет, когда все это закончится, Пью придется держать ответ. Его долг теперь увеличивался с каждым днем. Его день еще придет. Он придумает план, с помощью которого отомстит всем.

Хартер раздраженно смотрел, как Аннабел щиплет свои щеки, чтобы сделать их более румяными. В его теперешнем настроении даже она раздражала его.

— Иди сюда! — резко бросил он.

Аннабел взглянула на него в зеркало.

— Что?

— Иди сюда, я сказал!

— Но твои раны! — Она всплеснула руками. — Ты ведь не можешь…

Он холодно улыбнулся:

— Есть много способов, о которых такая милая девушка, как ты, и понятия не имеет. Но я научу тебя, куколка.

Она нерешительно приблизилась к нему, и когда Хартер увидел ее испуганное лицо, улыбка его стала шире. Ему это начинало нравиться.

Стоя на ступеньках лестницы, Монтана Лидс обозревал зал салуна. Это был обычный вечер, шумный и немного буйный. Монтана машинально отметил это, хотя мысли его были далеко.

Он не находил себе места с тех самых пор, как три недели назад стал свидетелем убийства человека по фамилии Добер. Каждый день он вспоминал об этой сцене во всех подробностях, и каждую ночь она преследовала его во сне.

Он знал, что ему нужно сообщить о преступлении Северо-Западной конной полиции, но к чему это приведет? Сообщений о найденном теле не поступало, а этот человек, вероятно, был чужим в городе, и никто не разыскивал его. Что он скажет полиции? Что Лестер Пью и Чет Хартер хладнокровно убили человека, а в это время он, Монтана Лидс, трусливо дрожал под стойкой и не сделал попытки помешать им?

Монтана привык считать себя не трусливее других, но его пробирала дрожь при одной мысли о выражении глаз Пью, если толстяк узнает, что один из его работников донес на него в полицию.

И вообще, как он докажет преступление, если нет тела? Было бы глупо даже пытаться. Хуже того — это равносильно самоубийству. У него хватит денег, чтобы уехать отсюда через месяц или два и забыть об этом месте и Лестере Пью, как будто их вообще не существовало. Если бы только совесть не мешала ему сделать это!

Монтана вздохнул, злясь на самого себя, и взглянул на карманные часы. Пришло время объявлять начало представления. Он спустился с лестницы и пересек бар, направляясь к небольшой сцене.

Он произнес обычную цветистую фразу о талантах Алабастер, и толпа отозвалась привычной овацией. Маленькая леди явно становится популярной.

Когда занавес раздвинулся, Монтана спустился в зал и нашел себе место, откуда мог наблюдать за представлением. Ему действительно нравилось пение Алабастер. Ее голос был мелодичным и чистым, как весенний ручеек, напоминая ему о других временах и других местах, а чудесная кожа и темные волосы девушки вызывали в его памяти образ жены Мэри, когда она была молодой.