Золотая судьба - Мэтьюз Патриция - Страница 33

Он сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. Ему нужно работать. У него есть задание, и важно сохранить спокойствие и объективность. Спокойствие и объективность. Ха! В таком состоянии нечего и соваться в «Золотой кошелек». Он замедлил шаг, давая себе время собраться с мыслями, и усилием воли заставил себя думать о предстоящем деле.

Последнюю неделю он собирал все, что могло лечь в основу дела против Лестера Пью и его подручного Чета Хартера. В городе золотоискателей ходило множество слухов, и вскоре он собрал целую коллекцию сплетен, предположений и обвинений против этих двух людей. Тем не менее количество свидетелей, готовых подтвердить свои показания в суде, оставалось обескураживающе небольшим. Эта вечная для представителей закона проблема в Доусоне усугублялась тем, что золотоискатели не желали тратить время и покидать свои участки, чтобы окунуться в долгую судебную процедуру.

Но Джош упорно продолжал собирать сплетни, слухи и немногие факты, надеясь, что сможет поймать Пью и Хартера на чем-нибудь действительно серьезном. Он был вынужден признать, что Пью умен. Толстяк действовал под прикрытием законного бизнеса и был осторожен, очень осторожен.

Перед Джошем возник деревянный фасад «Золотого кошелька», и он вошел внутрь.

Джош кивнул нескольким знакомым, подумав, что его уже считают завсегдатаем. Высокий бармен узнал его, и, кроме того, он подружился с парочкой танцовщиц, среди которых было довольно любопытное создание по имени Крошка Мэг. Крошка получила это прозвище из-за своей миниатюрности и по-детски невинного личика. У нее были огромные темно-карие глаза, острый подбородок, и вся она напоминала несчастного беспризорного ребенка, брошенного на произвол судьбы.

Несмотря на то что большинству местных мужчин нравились пышные женщины, Крошка Мэг пользовалась успехом. Ее невинный взгляд вызывал у мужчин желание защитить ее, и она очень хорошо знала, как использовать это преимущество.

Как только Джош занял свое обычное место у стойки, он увидел, что Крошка машет ему рукой, подзывая к себе. На ее лице сияла широкая дружелюбная улыбка, и он несколько приободрился. Может, у нее есть что-то для него.

В самом начале их знакомства Джош хорошо платил ей за то, что он называл веселой болтовней. На самом деле эта болтовня состояла из обрывков слухов, которые Крошка передавала ему, но он умело просеивал их и запоминал то, что могло оказаться полезным. Крошка довольно быстро уловила связь между большими чаевыми и содержанием своей болтовни и теперь приходила к нему со все более полезными сведениями, причем Джош ни разу напрямую не попросил девушку стать его тайным осведомителем.

— Привет, парень, — высоким нежным голоском поздоровалась она и шутливо подмигнула ему большим темным глазом. — Не угостишь ли девушку? Я умираю от жажды.

— Какой разговор! — Он повернулся к бармену: — Пит, я бы хотел купить для маленькой леди стаканчик. Если ты, конечно, обслуживаешь несовершеннолетних.

Пит и Крошка рассмеялись. Подобные шутки были частью окружавшей Крошку атмосферы, и все, кто был знаком с ней, не отказывали себе в удовольствии пошутить. Кроме того, Джош знал, что она пьет спиртное, а не подкрашенную воду, как большинство девочек в салуне.

— У меня к тебе большой разговор, красавчик, — сказала она, игриво прижимаясь к руке Джоша так что ее маленькие груди оказались под его локтем. Он беспокойно поерзал: сегодняшняя ссора с Белиндой пробудила в нем мысли и чувства, которые он старался держать под контролем.

Он слегка отстранился и заглянул в большие глаза девушки.

— Это замечательно, Крошка. Пойдем поищем местечко, где бы нам никто не помешал.

Они быстро нашли свободный столик, и Крошка заговорщически наклонилась к нему. Сначала она просто болтала, а затем лицо ее стало серьезным.

— Я слышала одну вещь, которая, по-моему, может тебя заинтересовать. Говорят, в Доусоне находится агент правительства Штатов, имеющий отношение к правоохранительным органам, но никто не знает, зачем он здесь. Говорят также, что, когда они узнают, кто он такой, с ним произойдет несчастный случай — ты понимаешь, что я имею в виду?

Говоря это, Крошка не отрывала взгляда от лица Джоша, и он задавал себе вопрос, догадалась ли она, кто этот правительственный агент. Она умна, и, кроме того, нельзя сбрасывать со счетов женскую интуицию.

— Это интересно, — сказал он. — Говоришь, правительственный агент? Но кто это они, которые организуют несчастный случай?

— Сам знаешь, Джош. Просто они. — Она сделала широкий жест, который мог указывать на Пью и Хартера или на любого другого человека в салуне. Джошу очень хотелось копнуть глубже, но он понимал, что настаивать было бы слишком рискованно.

Глаза девушки потемнели, черты лица стали мягче.

— Джош? — вдруг спросила она. — Почему бы тебе не подняться со мной наверх?

Поворот в разговоре был столь внезапным и слова девушки прозвучали так неожиданно, что застигнутый врасплох Джош смог лишь удивленно взглянуть на нее.

— Я хочу сказать — неужели я тебе не нравлюсь? Мы с тобой вот так беседуем уже почти неделю, и ты угощаешь меня, но ни разу не попытался меня поцеловать или пощупать. Почему? — В ее голосе проступили жалобные нотки. — Я тебе не нравлюсь?

— Ну почему же, Крошка, — сглотнув, выдавил из себя Джош. — Очень даже нравишься. Ты милая девочка.

— Тогда почему ты не отведешь меня наверх? Тебе не обязательно платить. Ты дал мне уже достаточно денег.

Глядя в эти темные бездонные глаза, Джош не знал, что сказать. Действительно, почему бы и нет? У него не было склонности опекать женщин легкого поведения, но и ханжой его нельзя было назвать — он спал с ними раньше, а большинство из них, вне всякого сомнения, Крошке и в подметки не годились.

Воспоминания о ночи, проведенной в палатке на льду озера, не могут длиться вечно, тем более что Белинда, похоже, о ней уже забыла. С трудом усмиренные гнев и разочарование вновь вскипели в его душе, и Джош почувствовал, что его мужское естество пробуждается к жизни. Он беспокойно заерзал и ощутил легкое прикосновение ладони девушки к своему бедру. Затем ее рука скользнула ему между ног. Неистовое желание огненным мечом пронзило его, и он увидел, как лицо Крошки осветилось радостным пониманием.

— Давай, милый, — охрипшим голосом сказала она. — Пойдем наверх.

Радуясь, что на нем широкие штаны, помогающие скрыть его возбуждение, Джош стал подниматься по лестнице вслед за Крошкой. Ему казалось, что глаза всех присутствующих устремлены на него, но, оглянувшись через плечо, он увидел, что никто, похоже, не обращает на него внимания. Джош знал, что днем и ночью по этим ступенькам поднималась и спускалась вереница мужчин и работающих в салуне девочек, но сейчас этим мужчиной был он сам!

Комната наверху оказалась простой и скромно обставленной. Занавески были задернуты, а главным предметом мебели была большая кровать с пологом на четырех стойках.

Крошка, улыбаясь, подошла к Джошу и, привстав на цыпочки, потянулась к нему. Ее губы были прохладными, и он вдруг почувствовал, что желание его пропадает. Она была так похожа на ребенка! Но то, что произошло потом, заставило его забыть об этом сходстве. Когда их губы сомкнулись, горячий и нетерпеливый язык девушки проник в его рот. Одновременно она умело расстегнула ремень и пуговицы на брюках Джоша, и ее маленькие ладони сжали его напряженную плоть. Джош задрожал от нестерпимого желания.

Затем она отстранилась и быстрыми привычными движениями сбросила с себя платье. Без вороха одежды ее тело выглядело более женственным, чем можно было предположить, с крепкими, но маленькими грудями, тонкой талией, которую мужчина мог бы обхватить пальцами, и узкими бедрами, обрамлявшими темный треугольник ее лона.

Когда они рухнули на кровать, Джош поначалу боялся, что причинит ей боль, — она казалась такой крошечной и хрупкой, — но через несколько секунд контакта с ее гибким телом страх прошел. Это была необузданная тигрица, и любовь ее была дикой и неистовой, как у норки. Несколько мгновений яростного безумия — и все закончилось. Джош лежал на спине, ловя ртом воздух, а Крошка свернулась клубочком рядом с ним.