Одинокий демон. Тетралогия (СИ) - Кощиенко Андрей Геннадьевич - Страница 260

Марсус поморщился, но промолчал.

– Ясно, – сказал бог торговли, так и не дождавшись ответа. – Насчет нее я с тобой полностью согласен. Нечего ей тут делать. Да и всем им, прежним, тоже нечего! Кончилось их время!

В разговоре возникла пауза. Боги молча наблюдали, как старая эльфийка, почтительно кланяясь, пригласила лжевестницу в дом.

– Бабой стал, – констатировал вслух Марсус, глядя на избранного и ни к кому конкретно не обращаясь. – Идиотизм просто какойто! Может, он еще и родит у нас? Вот смехуто будет!

Секунду он обдумывал свою последнюю фразу.

– А что? Это ведь мысль! Он родит, материнская любовь, то да се. Чувства, там, к детям всякие… Мать ведь за ребенка всегда собой пожертвует! Вот и решение проблемы! Осталось ему… тьфу! Ей! Осталось ей жениха найти, и все! Мир спасен! Мирана, как, найдешь?!

– Пфф! – фыркнула богиня любви. – Марсус! Еще одно такое предложение, и я тебя прямиком к Алатари пошлю! Понятно? Я уже один раз нашла! Все! Хватит! Отыскалась!

– Марсус, я тебя разочарую, – произнесла богиня жизни Диная, не участвовавшая в разговоре и все это время внимательно разглядывавшая избранного. – Статьто он стал, но совсем не бабой, как ты выражаешься.

– Да? А кем? – удивился бог войны.

– У него ашух мерцает, – произнесла богиня, указывая рукой на яркое пятно на груди избранного.

– Ну да, мерцает, – согласился Марсус, приглядевшись, – и что?

– А то, что подобное есть только у одной расы смертных…

Богиня жизни сделала театральную паузу.

– У оборотней, – усмехнувшись самым краешком рта, закончила за нее Хель.

– Да, – кивнула головой Диная, бросив взгляд на Хель, – он оборотень!

– Ну ни фига себе! – Марсус громко хлопнул себя ладонями по ляжкам от избытка чувств. – Оборотень! Здрасте, нате вам!

– Оборотни тоже както размножаются, – сказал Коин, нахмурившись.

– Да, размножаются, – согласилась Диная, – но только в первой своей ипостаси. А его первая ипостась – мужчина. Так что, Марсус, он тебе не родит, как бы тебе этого ни хотелось…

– И мы возвращаемся к тому, с чего и начинали… – громко резюмировала Мирана. – Отлично!

– Да, – кивнул Коин, – действительно отлично! Диная, а как он вообще умудрился стать оборотнем? Я вот както не припоминаю подобных случаев.

– Если честно, то не знаю, – чуть пожала плечами богиня. – Тут столько всего сложилось. Он демон из другого мира в чужом теле, плюс магическое истощение, плюс Камень слез… Сам чегото наплел в пьяном виде… Добавьте еще пророчество, которое могло вмешаться, чтобы его спасти… Как все случилось? Что произошло? Без понятия. Я при этом не присутствовала… – На все воля богов! – усмехнувшись, произнесла Диная, нарушая установившуюся тишину.

– Хаха, да, очень смешно, – хмуро сказал Коин. – Все просто обхохотались. Ну и что мы теперь будем делать?

– Может, рассказать эльфам, кто он такой на самом деле, и они его сами грохнут? – предложил Марсус.

– И кто будет этот смельчак? Тот, кто расскажет?

Тишина…

– Тогда придется признать, что мы никак не влияем на события и становимся просто сторонними наблюдателями, – резюмировал Коин.

– Я начал подготовку к войнушке… против империи… – как бы возражая ему, произнес Марсус.

– Смысла в этом, – махнул рукой Коин. – Только торговлю всю порушишь…

– И смертных побьешь… – сказала Диная.

– И любви меньше станет… – вздохнула Мирана.

– А мне все равно, – сказала Хель.

Все присутствующие дружно уставились на нее.

– Чем больше хаоса в настоящем, тем больше вариантов будущего, – несколько расплывчато пояснила богиня смерти.

– Правильно! – обрадовался Марсус.

– Ну я бы не стал утверждать с такой уверенностью… – задумчиво протянул Коин.

– А когда он будет превращаться из одной ипостаси в другую? – секунду спустя задал он вопрос Динае, видно продолжая раздумывать над проблемой.

– Не знаю, – покачала головой та, – таких оборотней в нашем мире отродясь не бывало!

– Отлично! – с сарказом произнес Коин. – Просто отлично!

Эри

Не торопясь отвечать на прозвучавший вопрос, я молча смотрел в светлокарие глаза древней эльфы. Глаза, в которых светилась радость и надежда. Почемуто фантазировать не было никакого желания. Уж слишком эти глаза «верили». Это, пожалуй, как со щенком. Он так рад тебе, так доверяет, так искренен… Но и правду сказать я тоже не мог. А она не могла не спросить.

– Какую весть ты принесла нам, вестница? – задала вопрос Таурэтари, просительно заглядывая мне в лицо. – Богиня вернулась?

– Мне нечего сказать тебе, – ответил я, пожимая плечом и максимально излучая в ментал правду. – У меня нет ответа на твой вопрос.

– Как же так? – растерялась она, неверяще всматриваясь в мое лицо, – но ты ведь вестница… Ты не можешь не знать!

Я вновь пожал плечом и принялся перечислять задумчивоприпоминающим голосом:

– Помню, я спала… Потом проснулась. Я летела. Над облаками. Долго. Я устал… Спустился на землю… И попал в капкан.

Я печально смотрел на эльфийку, надеясь, что она все объяснит себе сама, а потом объяснит мне. Судя по сосредоточенному выражению ее лица, отражающему усиленный мыслительный процесс, шансы на это были неплохие.

– Спала?

– Да.

– Значит, богиню ты не видела?

– Нет. Только облака.

Таурэтари разочарованно прикусила губу, напряженно размышляя. Несколько секунд тишины.

– А почему ты говоришь о себе, словно ты мужчина? – наконец поинтересовалась она.

А я уж думал, не заметила, придется еще раз повторить…

– Почему? – переспросил я и надолго задумался, уставившись в пол.

На самом деле все просто. Я был совершенно не уверен, что смогу четко отследить правильное завершение окончаний. Я ведь всегда был мужского рода! Забудусь, и как пить дать гденибудь «ла» не добавлю! Буду потом глупо выглядеть. Поэтому я придумал объяснялку, которую сейчас и озвучивал, прикрывая свой возможный будущий прокол.

– Почему? – еще раз задумчиво повторил я, поднимая свой взор. – Может, потому, что я когдато была мужчиной?

Смотрю прямо в глаза Таурэтари. Секунда, другая… Они становятся круглее и в них появляется понимание.

– Элендиэль? – тихотихо, почти шепотом и с какимто ужасом произнесла она, поднося пальцы к губам.

Наклонив голову к плечу, сделал вид, что размышляю, словно звук этого имени для меня чтото значит.

– Я вспомню, – тряхнув головой, честночестно сказал я. – Вспомню и скажу.

– Телувиль? Лилендай? Эльтювень? Элиаранара? Альтитувель? – забросала она меня именами. – Ты… их воплощение? Наши великие воины и воительницы вернулись в мир, чтобы вернуть своему народу богиню?

А что? Неплохая легенда! А не помню, потому что их всех много и в голове пока не утряслось… И отсюда ход – всплывающие в памяти отрывочные воспоминания, которые требуют пояснения и толкования. Например, мне чтото нужно вспомнить о порталах…

– Великие… – благоговейно смотря на меня, трясущимися губами произнесла Таурэтари, – спасибо… Спасибо, пресветлые… Даже в смерти вы сражаетесь за нас, своих детей…

В глазах ее стояли слезы. Она низконизко поклонилась мне.

«А все же, как насчет совести? – поинтересовался внутренний голос. – Бабушке столько лет, а ты ее обманываешь. Даже мне… гм, неудобно».

«Так сложились обстоятельства. Да и потом, кто сказал, что я ее совсем обманываю? Будет мне выгодно, найду я ей их богиню… При случае».

«Ну да. Конечно. Я так сразу и подумал».

– Прошу простить меня, светозарная, – выпрямилась Таурэтари, вытирая слезы на щеках прямо так, ладонями, – просто столько сразу вспомнилось… Столько жертв… Столько достойнейших…

– Бабушка, ты плачешь?!

Отправленная переодеваться Амалира пулей влетела на открытую веранду, где мы с эльфийкой коротали время, пока нам накрывали завтрак.

– Что случилась? – испуганно округлив глаза, она сначала посмотрела на меня, потом на бабушку. – У тебя чтото болит? Тебя ктото обидел?