Всем сердцем - Мэтьюз Патриция - Страница 54

– Почему они отводят от меня глаза, судья? Они считают, что я виновна?

– Надеюсь, что нет, – уверенно улыбнулся он. – Давай считать, что они просто смущены: им приходится судить такую красавицу, как ты.

Но Серену не убедили его слова. В глубине души на понимала, что Хард на самом деле так не думает, неприятный холодок пробежал у нее по спине.

Услышав, что в дверь конторы стучат, Брэд Страй-ер торопливо убрал бутылку в ящик стола и крикнул:

– Войдите!

Дверь открылась, и Страйкер улыбнулся, узнав введшего.

– О, Лестер! Ну, как все прошло?

– Как по маслу, Брэд, – широко улыбнулся Лестер омпкинс. – Восемь человек из твоих друзей стали присяжными. Меня выбрали первым.

– Восемь, говоришь? Ну что ж, неплохо. – Страйкер на мгновение задумался. Рассеянно взяв со стола плеть, он погладил ее ладонью. – Очень даже неплохо. Восемь – это почти абсолютное большинство. Вы все знаете, что она виновна?

– Верно, Брэд.

Страйкер достал из стола бутылку и протянул ее собеседнику.

– Глотни, Лестер.

– Не откажусь. – Томпкинс приложился к бутылке, сделав несколько больших глотков, вытер горлышко рукавом и вернул ее Страйкеру.

– Теперь видишь, как это важно, да, Лестер? – трайкер хлестнул плетью по столу. – Мы все понимаем, что, хотя эта женщина выглядит невинной простушкой, перед нами настоящая преступница! И то, что она женщина, не должно помешать нам – ее необходимо повесить!

– Да, мы все это сознаем, Брэд.

– Если ее не повесят, люди начнут думать, что у нас никакого порядка в городе нет, а законы не соблюдаются! Нам нужно показать, что даже женщине убийство с рук не сойдет. Женщина должна ответить за преступление так же, как мужчина. Нельзя позволить, чтобы присяжные из-за своей мягкотелости оправдали ее.

Томпкинс кивнул:

– Брэд, нам всем это понятно. Мы тоже хотим от правосудия справедливого решения. Побольше бы таких людей, как ты, в Вирджиния-Сити.

После того как Томпкинс ушел, Страйкер, удовлетворенно улыбаясь, откинулся на спинку стула. Прекрасно сработано.

Он прикрыл глаза, вызывая в памяти ту ночь в доме Ли По и обнаженную Серену Фостер, распростертую перед ним. Он хлестнул плетью по руке, и это вышло неожиданно сильно. Руку обожгло как огнем, и он громко выругался.

Глава 21

Первым к присяжным обратился обвинитель. Он говорил около получаса. Каждые несколько минут он повторял: то обстоятельство, что обвиняемая – женщина, не должно никоим образом повлиять на их мнение.

– Серена Фостер, – закончил он, повернувшись и театрально указав на нее рукой, – виновна, виновна в отвратительном убийстве. И это, без сомнения, будет доказано, господа присяжные заседатели!

Когда Гарт сел на свое место, среди зрителей раздались аплодисменты.

Судья Андервуд сердито застучал молотком по столу:

– Еще кто-нибудь попробует захлопать – и я попрошу его покинуть заседание суда!

Перед двенадцатью присяжными встал Хард. Он сухо проговорил:

– Я понимаю, почему зрители хлопают. Обвинитель действительно очень красноречив, и если бы он играл в спектакле, то, несомненно, заслужил бы полное одобрение публики. Но здесь, господа присяжные заседатели, суд, а не театр. Мы собрались здесь для серьезного дела – выяснить, виновна обвиняемая или нет. Поэтому, прошу прощения, я не буду устраивать перед вами представление, как поступил мистер Гарт. Мой оппонент сделал странное заявление о том, что обвиняемая виновна и обвинение, несомненно, докажет это. Я прошу джентльменов лишь об одном: чтобы они внимательно отнеслись к процессу и решали вопрос о виновности после того, как выступят свидетели, и только тогда. Благодарю за внимание.

Когда Хард занял свое место, судья Андервуд откашлялся.

– Обвинитель, можете вызывать вашего первого свидетеля.

Первым свидетелем обвинения был помощник шерифа. После первых обычных вопросов об имени, возрасте, профессии и прочем обвинитель произнес:

– А теперь, Барнз, расскажите нам, пожалуйста, что произошло в день преступления. Просто изложите своими словами.

Джейк Барнз. уселся поудобнее, бросил на Серену злобный взгляд и рассказал, как незадолго до обеда в контору шерифа ворвалась одна из девушек, Моди. Она была в истерике, и потребовалось'некоторое время, чтобы добиться от нее связного рассказа о случившемся. Когда он наконец понял, что стряслось, он заторопился в «Рай». Там на диване лежала мертвая Мадлен Дюбуа, а рядом валялся крупнокалиберный пистолет без одной пули в барабане. Мадлен была убита выстрелом в переносицу с близкого расстояния.

На этом месте Гарт прервал его:

– Минуточку, мистер Барнз. – Он подошел к небольшому столику, на котором лежало несколько предметов, и взял пистолет: – Вот пистолет. Это он?

– Он. Видите, на нем ярлык с моими инициалами. Это я повесил его в тот день.

– Значит, перед нами орудие убийства? Джейк Барнз кивнул.

– Это всего лишь предположение свидетеля, ваша честь, – поднялся Хард. – Так как Джейк Барнз не присутствовал при убийстве, он не вправе отвечать на этот вопрос.

Гарт с раздражением посмотрел на Харда. Казалось, он вот-вот взорвется. Но, сдержавшись, он с видимым усилием повернулся к свидетелю:

– Хорошо, оставим это. А теперь, свидетель, когда, по вашему мнению, наступила смерть?

– Точно сказать сложно. Мадлен... жертва уже похолодела и закоченела. Я предполагаю, смерть произошла за десять – двенадцать часов до того, как ее обнаружили.

Джейк Барнз вновь взглянул на Серену, и у нее по спине пробежали мурашки.

– А вы прибыли около двух часов дня?

– Даже чуть раньше, сэр.

– Таким образом, вы предполагаете, что Мадлен Дюбуа была мертва уже около десяти часов?

– Примерно так.

– Следовательно, убийство было совершено около полуночи, когда она разговаривала с обвиняемой, или вскоре после того.

Хард поднялся, собираясь заявить протест. Гарт недовольно взглянул на него через плечо. Но в этот момент Хард изменил решение и, покачав головой, сел.

– Да, примерно в это время, сэр, – подтвердил Джейк Барнз.

– Обвинитель, вы можете вызвать следующего свидетеля, – произнес судья Андервуд.

Вторым свидетелем обвинения был Боб Дженкинз, хозяин оружейной лавки. Гарт быстро расспросил его, как давно он занимается продажей оружия, пытаясь показать суду, что они имеют дело с действительно опытным человеком.

Затем Гарт, подойдя к маленькому столику, вновь поднял пистолет и показал его свидетелю:

– Перед вами орудие убийства, Дженкинз...

– Я возражаю, ваша честь! – вскочил Хард. – Мы не уверены, что пистолет, который держит обвинитель, действительно послужил орудием убийства.

Гарт, широко раскрыв глаза, взглянул на адвоката:

– Но, судья! Из этого пистолета был произведен всего один выстрел, и он был найден рядом с жертвой, что следует из показаний свидетеля Барнза.

– Все это не доказывает того факта, что он является орудием убийства. К несчастью, мы не можем установить, что пуля была выпущена именно из него.

– Ладно, джентльмены. – Судья Андервуд постучал молотком. – Достаточно. Во всех судебных заседаниях, на которых я присутствовал, оружие, найденное на месте преступления, признавалось орудием убийства. Боюсь, я вынужден отклонить протест защиты.

Хард сел с удовлетворенной улыбкой. По крайней мере ему удалось посеять пусть небольшое, но сомнение в умах присяжных.

Гарт повернулся к свидетелю:

– Возьмите пистолет, мистер Дженкинз. Вы узнаете его?

Дженкинз взял пистолет, повертел его в руках и сообщил, что этот пистолет он продал Даррелу Квику и Серене Фостер в прошлом году.

– Почему вы уверены, что это именно тот пистолет, мистер Дженкинз?

– Видите серийный номер? – Дженкинз достал из кармана листок бумаги. – Вот расписка Серены Фостер на покупку пистолета с таким же серийным номером.

– То есть, – спросил Гарт, – у вас нет никаких сомнений, что этот пистолет тот же самый, который был куплен у вас обвиняемой?