Волшебная сила любви - Мэтьюз Патриция - Страница 41

Он приехал, чтобы зачитать завещание Эдуарда. Оглашение воли усопшего происходило в кабинете Эдуарда. Присутствовали лены семьи и Дупта.

Ребекку с самого утра не покидало странное ощущение, будто ее завернули в плотное одеяло. Она сидела рядом с Жаком и краем уха слушала, как скучным монотонным голосом читает завещание Гарольд Френке. Ей казалось, что он никогда не кончит.

Завещание не содержало никаких сюрпризов. Был щедро вознагражден «преданнейший слуга Дупта», а все остальное на правах старшего сына унаследовал так.

Будучи англичанкой, Ребекка знала о праве первородства. В Англии по традиции все состояние отца автоматически переходит старшему сыну, так что завещание ее ничем не удивило. Она украдкой посмотрела на Армана, который сидел справа. Он был, как всегда, угрюм и печален.

Когда все закончилось, Жак встал и подошел к брату.

– Я сожалею, Арман, что так получилось. Честное слово, я не знал, что отец все оставит мне. Мне казалось, по крайней мере Ле-Шен должен быть завещан тебе.

– Тебе не о чем сожалеть, Жак, – ответил Арман с каменным лицом. – При чем здесь ты, если так решил отец? Впрочем, я знал, что он мне ничего не оставит. Было бы странно думать иначе.

– Но это все легко исправить, – задумчиво проговорил Жак. – Я сейчас же, в присутствии адвоката, передаю Ле-Шен тебе во владение. Хозяйничай там, как хочешь, и делай изменения, какие хочешь. Ты ведь, кажется, всегда к этому стремился.

Арман недоверчиво посмотрел на него:

– Ты что, действительно собираешься так поступить?

Жак пожал плечами:

– Конечно. Кроме того, ты имеешь на это полное право.

– С твоей стороны это исключительно благородный поступок. – Арман встал и похлопал брата по плечу. – Спасибо, Жак.

Покончив с формальностями, Гарольд Френке отошел от стола Эдуарда.

– Итак, господа, я закончил. Еще раз примите мои соболезнования и позвольте удалиться.

?Как ушел провожать адвоката и вскоре возвратился. После небольшой паузы на середину комнаты вышел Дупта. Он отвесил традиционный индийский поклон, сложив ладони, а затем, выпрямившись, произнес:

– Леди и джентльмены, я покорно прошу вашего внимания.

Все разговоры сразу же стихли.

– Конечно, Дупта, – кивнул Жак. – Говорите. Дупта поклонился снова:

– Благодарю вас, сэр. Вначале я хочу объявить, что собираюсь в скором времени отбыть на родину благодаря наследству, оставленному вашим отцом, господин Жак. Но я не могу уехать, не открыв вам обстоятельств, о которых, пока был жив хозяин, я говорить не мог. Он спас мне жизнь, и я не мог обмануть его доверие.

«Вот это семейка, – подумала Ребекка, криво усмехнувшись. – Тайна на тайне, секрет в секрете, а сверху придавлен третьим. То, что к ним причастен загадочный Дупта, я никогда не сомневалась. Интересно, сколько еще тайн хранит этот дом? Они остаются нераскрытыми, потому что один человек дал слово другому молчать, а тот, в свою очередь, третьему. Сколько вреда от этих обещаний?»

Она обменялась взглядами с Маргарет, попутно заметив, что Фелис нервно поднялась со своего места.

Дупта снова поклонился.

– Мадам, я думаю, то, что я скажу, вас также заинтересует. И вас, молодые леди, – он кивнул в сторону Ребекки и Маргарет, – я прошу остаться. У вас были все основания испытывать гнев по отношению к покойному хозяину, и поэтому, я думаю, вам будет интересно узнать о нем правду.

Фелис выпрямилась и подняла руки, как будто слова Дупты были какими-то вредоносными насекомыми и она пыталась их от себя отогнать.

– Это касается моего покойного супруга – я имею в виду то, что вы намереваетесь сообщить?

– Да, мадам, это касается вашего супруга, так же как и меня, его слуги.

Фелис решительно покачала головой:

– В таком случае я ничего не желаю слушать. Что бы ни было, я не хочу об этом знать. С меня и так достаточно. Вполне. И чем может помочь знание этой, как вы изволили выразиться, «правды» о моем покойном супруге? Если чувствуете потребность, расскажите остальным. А я удаляюсь к себе.

– Мама! – Жак сделал движение к ней. Фелис отмахнулась:

– Нет, Жак, с меня довольно. Ты посиди, послушай, что расскажет Дупта. Поскольку он считает это важным, тебе следует остаться. А мне нужно отдохнуть. Я очень устала.

Мать покинула кабинет, и Жак вопросительно посмотрел на Ребекку и Маргарет:

– Вы уверены, что хотите выслушать то, что собирается рассказать Дупта?

– Да, – быстро кивнула Ребекка. – Я всегда предпочитаю раскрытые карты. Прошу позволить нам с Маргарет остаться. – Она посмотрела на Маргарет, сидящую неподвижно, сцепив руки на коленях. – Ты согласна?

Маргарет едва заметно кивнула.

– Благодарю вас, – сказал Дупта. – Я могу начинать? Это история довольно сложная и запутанная. Ее не так-то легко будет рассказывать. – Он посмотрел на Ребекку и Маргарет. – Вначале я хочу извиниться перед молодыми леди, у которых, кажется, сложилось обо мне неблагоприятное впечатление. Если это так, то очень жаль, поскольку никаких враждебных чувств по отношению к вам я не испытывал, несмотря на то что вы англичанки, а я индус. Ваши соотечественники действительно принесли моей родине много вреда, но обвинять вас в этом я не имею никакого права, тем более что сам совершил гораздо худшее. Если я казался вам холодным и недружелюбным, то это только потому, что я постоянно находился в напряжении. В напряжении меня держал хозяин. Соглашение требовало, чтобы я беспрекословно ему подчинялся.

– Соглашение? – хрипло спросил Арман. – И в чем же оно состояло?

– Как я уже упоминал, ваш отец спас мне жизнь. Мне бы не хотелось удлинять свой рассказ излишними подробностями своей жизни, но кое-что об этом сказать обязан. Я был единственным сыном богатого и знатного брахмана. Не сомневаюсь, молодые леди знают, что это такое. Наша семья была одной из самых могущественных в городе Хаши, или Варанаси, который вы, англичане, называете Бенаресом.

Опять же, не вдаваясь в подробности, скажу лишь, что однажды я совершил, мягко выражаясь, очень большую глупость. В чем она заключалась, не стану описывать, упомяну только, что это было оскорбление бога Шивы, которое легло позорным пятном на честь и репутацию нашей семьи. Имя, которое я здесь ношу, не подлинное. Я был опозорен и обесчещен и, поддавшись панике, бежал из Индии. После долгих странствий судьба наконец прибила меня к этим далеким берегам.

У меня абсолютно не было никаких средств, но не это главное. Я, потомок раджей, аристократ в десятом поколении, из-за цвета кожи оказался здесь парией и неминуемо должен был погибнуть. Вопрос состоял только в том, когда и как. И в этот момент меня нашел Эдуард Молино. Будучи человеком образованным, он сразу же распознал во мне того, кем я являюсь на самом деле, и предложил сделку. Он взял с меня слово быть ему абсолютно преданным. Взамен он давал мне убежище в своем доме и работу в качестве слуги, но не обычного. Во всяком случае, он обещал, что рабом я считаться не буду. Вот каким образом я появился в этом доме.

Он замолк.

– Но это определенно не все из того, что вы намеревались нам рассказать! – нарушил тишину Арман.

– Нет, сэр, – вздохнул Дупта. – Далеко не все. Поэтому, с вашего разрешения, я продолжу. Следует начать с того, что ваш отец очень мне доверял, и я был посвящен во все его тайны – вернее, почти во все, – о которых больше не знал никто. Он был уверен, что я никогда его не выдам, и поэтому говорил без опаски. Известно, что каждому человеку необходимо выговориться, особенно когда он несет такую тяжелую ношу, какую тащил на себе Эдуард Молино.

Он часто рассказывал о своем детстве, которое было у него… хм… весьма необычным. Он много страдал, и причиной этих страданий были его родители. В детали он не вдавался, но главное я понял: эти ужасы, которые он пережил в детстве, все еще витали над ним, являясь в снах. Именно из-за этого он пристрастился к гашишу, а потом начал употреблять и другие, более сильные наркотики. Все для того, чтобы забыться.