Волшебная сила любви - Мэтьюз Патриция - Страница 32

Она вся затрепетала, ей показалось, что в комнате вдруг поднялся ветерок, и в темноте – темнота была кромешная – она каким-то чудом различила, как кто-то склонился над ее постелью. Она его не видела, но точно знала о его присутствии.

Ребекка попыталась открыть рот и закричать, но не смогла. Было такое чувство, будто горло ей сжала чья-то холодная рука.

Теперь она могла даже слышать его дыхание и чувствовать его запахи… Табак, спиртное? Или что-то еще? Нет, более сладкое, даже тошнотворное.

А затем ее коснулась рука. Это была рука мужчины – Ребекка не сомневалась. Рука нежная и сладострастная, похотливая рука. Она прижалась к верхней части ее груди, затем скользнула вниз, отбросила одеяло и начала двигаться дальше, к низу живота, затем еще дальше…

Внезапно ее оцепенение прошло, словно рассеялось. Ребекка вытянулась, а затем, почти прыгнув, села и вслепую изо всей силы ударила кулаком.

Послышался хрип – видимо, у ночного гостя перехватило дыхание, поскольку она попала ему в солнечное сплетение, затем раздался звук удаляющихся шагов и слабый скрип закрывающейся двери.

Трепеща, Ребекка нащупала в темноте спички, чтобы зажечь свечу. Подняв ее повыше, она увидела, что комната пуста. Кроме нее и Маргарет, здесь никого не было. Слышала ли что-нибудь Маргарет?

Чтобы подняться с постели, потребовалось несколько секунд, потому что ноги были как ватные. Склонившись над Маргарет, Ребекка убедилась, что та медленно и ровно дышит. Спит. Она молча поблагодарила Бога, что уберег ее, не дав закричать. Иначе она бы разбудила Маргарет. Больной новые потрясения вовсе ни к чему.

Ребекка возвратилась в постель и поставила свечу рядом на столик, зная, что больше в эту ночь ей не заснуть. «Нет, так оставлять нельзя! Надо было не дипломатничать, а в первый же раз рассказать Эдуарду и Фелис. Но теперь я эту ошибку не повторю и все им открою. Завтра же».

– Так вы говорите, в вашей комнате кто-то был? Посреди ночи? – удивленно воскликнула Фелис. – А вы в этом уверены, моя дорогая? Надо учесть, что совсем недавно пришло известие о гибели вашего дяди. Это такое горе! Такой удар! Может, вам все это приснилось?

Ребекка сжала губы. Сравнительно недавно она пережила удар гораздо больший, чем предполагает Фелис, и вот теперь гнев, который копился в ней с той самой первой брачной ночи, грозил вылиться наружу. Она сделала над собой усилие, стараясь, чтобы голос звучал ровно:

– Уверяю вас, Фелис, такое случается уже не первый раз. Летом этот таинственный визитер посетил нас дважды – один раз меня и один раз Маргарет.

Эдуард, который сидел рядом с Фелис, пристально посмотрел на Ребекку:

– Но почему вы сразу же не сказали нам об этом? Почему вы ждали до сих пор?

– Я не стала говорить вам тогда, потому что полной уверенности у нас не было, – спокойно произнесла Ребекка. – А вдруг это галлюцинации, связанные с переменой климата? Поэтому не хотелось зря затевать неловкого разговора. Кроме того, подобное больше не повторилось. И на этот раз мне было непросто заговорить. Но я не хочу, чтобы такое повторилось.

– Значит, к вам в комнату ночью кто-то заходил, но слышали это только вы. А Маргарет? Она что, все это время спала? – спросил Эдуард, скептически прищурив глаза.

– Перед сном я дала Маргарет дозу опия, – выпалила Ребекка, может быть, резче, чем следовало. – Кроме того, этот ночной посетитель вел себя исключительно тихо. Ничего слышно не было, кроме музыки.

– Понятно, понятно, – задумчиво проговорил Эдуард. – Вернее, ничего не понятно. Вы говорите, раздавалась музыка, играли на каком-то струнном инструменте, похожем на арфу. У нас есть арфа, но вчера на ней никто не играл, могу вам дать гарантию. Кроме арфы, в доме еще имеются старинные китайские инструменты, и в принципе подобные звуки могли издавать они, но, как вам известно, в нашей семье на них никто играть не умеет. Все это более чем странно!

– Вы находите это странным, – с вызовом произнесла Ребекка, – но не в том смысле, в каком это нахожу я. Следует понимать так, что вы мне не верите.

– Ну что вы, моя дорогая, я ведь этого не сказал, – поспешил успокоить ее Эдуард. – Просто надо учитывать то, что после получения письма из Индии вы были слегка не в себе.

– А Жаку вы об этом сказали? – спросила Фелис.

Ребекка поняла, что совершила ошибку. Любая нормальная жена в таких случаях первым делом рассказывает все мужу.

– Нет, я решила вначале поговорить с вами, поскольку дом принадлежит вам. Я надеялась, что вы сможете это как-то объяснить.

Фелис покраснела.

– Вы что, думали, нам все известно и мы позволяем такое в своем доме?

– Честно говоря, я просто не знаю что и думать, – ответила Ребекка. – Но дальше так продолжаться не может. Я должна вам признаться и еще кое в чем: летом мы с Маргарет обнаружили в гостиной вход в потайную галерею. Я готова показать вам его.

Эдуард встал.

– Я пойду позову Жака, и мы начнем расследование. Немедленно.

– Открывается это вот так. – Ребекка нажала на листок, под которым скрывалась потайная пружина.

Деревянная панель медленно отъехала в сторону, открыв черный прямоугольник прохода Жак наклонился и вошел в темноту.

– Здесь абсолютно ничего не видно.

Он возвратился в гостиную и взял Ребекку за руку.

– Ребекка, я очень сожалею. Почему ты не сказала мне раньше, когда это случилось в первый раз? Теперь, конечно, я обследую эту галерею и выясню, куда она ведет. – Он посмотрел в черноту и нахмурился. – Не могу себе представить, кто мог этим воспользоваться. – Она бросил взгляд на отца: – Дед никогда не говорил вам, что в доме есть потайные ходы?

Эдуард покачал головой.

– Нет, мой мальчик. Я озадачен не меньше тебя. Конечно, твой дед был странный человек, чего-чего, а секретов у него было предостаточно. Вот этот, что перед нами, очевидно, один из них. Но нам не следует тратить время на разговоры. Я прикажу Дупте принести фонарь, и мы вместе осмотрим эту тайную галерею.

– Пусть Дупта обязательно принесет фонарь, но исследовать галерею буду я, – твердо заявил Жак.

На несколько секунд Ребекка почувствовала к Жаку если не симпатию, то все же какое-то расположение. Обнаружить, кто этот загадочный ночной гость, для Жака было сейчас очень важно, потому что ему очень хотелось сделать для нее хотя бы что-то.

Заметив на лице Эдуарда недовольство, Ребекка сказала:

– Кстати о Дупте: вы не считаете, что этим ночным визитером мог быть он? Вы убеждены, что в вашем доме никто не умеет играть на восточных инструментах? Возможно, Дупта знаком с ними? Не следует забывать, что он индус, а музыка, которую я слышала ночью, чем-то напоминает мне индийскую.

Эдуард удивленно посмотрел на нее:

– Это никак невозможно, моя дорогая. Я вас уверяю, Дупта здесь ни при чем. Этот человек обязан мне жизнью и поэтому полностью предан. В довершение ко всему вы, наверное, успели заметить, что он благородного происхождения и поэтому на такое просто не способен. Понимаете?

– На его благородное происхождение я обратила внимание сразу же, – холодно заметила Ребекка. – Он высокомерен до наглости. Но он индус, а мы с Маргарет – англичанки, и то, что он относится к нам, мягко говоря, без всякой симпатии, неудивительно. Особенно если учесть последние события в Индии.

– Она права, отец, – сказал Жак. – В этом нет ничего невероятного.

Эдуард покачал головой:

– Если бы вы знали Дупту, как его знаю я, то поняли бы, что это совершенно невозможно. Но довольно разговоров. Я прикажу ему принести фонарь, и мы трое – ты, Дупта и я – исследуем этот ход.

После того как трое мужчин скрылись в темноте потайной галереи, Ребекка с Фелис расположились в гостиной.

– Фелис, что вы знаете о Дупте? Мне хотелось расспросить вас о нем еще с момента нашего прибытия. Насколько я понимаю, здесь не принято, чтобы в доме был слуга-индус. Всюду, где я была, черные слуги.

Прежде чем ответить, Фелис некоторое время поправляла оборки на своем платье.