Волшебная сила любви - Мэтьюз Патриция - Страница 27

«Граждане! Я обращаюсь к вам от имени правительства. Война между Соединенными Штатами и Великобританией неизбежна! Нам необходимы добровольцы, не меньше пятидесяти тысяч. Неужели теперь, когда наступил решающий момент, мы будем прятаться по углам? Неужели мы дадим превратить себя в рабов Георга III? Или Наполеона? Или станем крепостными русского царя? Нет, мы, рожденные свободными, сыновья единственной существующей сейчас в мире республики, никогда не допустим этого.

Но за что мы собираемся воевать? За то, чтобы удовлетворить мстительные амбиции коррумпированных министров? Нет. Чтобы какой-нибудь генерал нацепил себе на грудь очередную звезду? Нет. Мы собираемся воевать ради укрепления национального единства… во имя защиты наших граждан, живущих на побережье… чтобы отстоять наше право на свободную торговлю.

Прежде всего я обращаюсь к молодежи. Приходите к нам. Вставайте под наши знамена. И да поможет нам Бог…

Генерал Эндрю Джэксон».

Прочитав это воззвание, Жак принял решение идти на войну. Сам Эдуард участвовать в ополчении не мог: ему нужно было вести хозяйство, поэтому миссия поддержать честь семьи была возложена на старшего сына. Когда война наконец была объявлена, Эдуард написал генералу Джэксону о желании сына вступить под его командование. Ответ пришел со следующей почтой Джэксон предлагал Жаку явиться в лагерь ополчения, присваивал ему офицерское звание майора и сообщал, что служить тот будет под его началом. Обычно полевых командиров в ополчении выбирали общим голосованием, но у генерала Джэксона был другой подход. Он предпочитал сам лично назначать офицеров на командные должности, заявляя: «Мне нужны люди, умеющие воевать и способные держать солдат в полном подчинении».

Жак появился в лагере генерала Джэксона в октябре 1813 года. Лагерь располагался в местечке на реке Теннесси, которое носило название форт Депозит. Первый бой армия Джэксона провела с индейцами племени крик. Когда разразилась война с Великобританией, индейцы крики выступили на стороне англичан. В августе в форту Миме на территории Миссисипи крики вырезали 240 человек. Джэксон отдал приказ: подавить сопротивление индейцев.

Впервые увидев Джэксона, Жак ужаснулся. На генерала было страшно смотреть. Только за месяц перед этим его тяжело ранило на дуэли в Теннесси, и он чудом остался в живых. У него были прострелены левое плечо и рука. Рана была в ужасном состоянии, и хирург хотел ампутировать руку. Находясь на грани беспамятства, генерал беспрестанно твердил: «Я должен сохранить руку». И сохранил.

Жак был поражен изможденным видом генерала. С раненой рукой на перевязи он едва мог держаться в седле, и все же ему удалось со своими людьми совершить марш-бросок в тридцать две мили за девять часов.

При этом он сохранял огонь и бодрость духа, которые восхищали Жака еще во время визита Джэксона в «Дом мечты». Здоровой рукой генерал хлопнул Жака по плечу.

– Это ты, Молино, я так рад тебя видеть! К сожалению, много времени входить в курс дела у тебя здесь не будет. Скоро мы отправляемся бить краснокожих, месяца через два или даже раньше. Если, конечно, до этого не умрем все с голоду. Враг, которого я страшусь больше, чем самых враждебных криков, чудовище по имени Голод. Но я намерен двигаться вперед, даже если придется питаться одними желудями! Скорее умру, чем отступлю!

Последующие дни подтвердили правоту этих слов. Еды не хватало, как, впрочем, и всего остального. Однажды Жак услышал, как солдат жаловался генералу на голод.

– Парень, я голоден не меньше! – воскликнул генерал. – Но готов разделить с тобой свою порцию желудей.

Следующие два месяца Жак постигал премудрости военной службы, которые оказались не такими уж хитрыми. И преуспел в этом настолько, что Джэксон сделал его одним из своих помощников. Поскольку генерал имел обыкновение доводить себя до полного изнеможения, почти не спал, мало ел, Жаку приходилось терпеть то же самое.

Большую часть отведенных на подготовку шестидесяти дней они провели на реке Куса в северо-западной Джорджии, где солдатам был дан наряд рубить лес и строить укрепление, которое было названо форт Стротер.

Затем до них дошли сведения, что в деревне Таллахатчи в тридцати милях отсюда собралось свыше двух сотен враждебных индейцев. Поскольку генерал Джэксон еще не вполне оправился после ранения, на бой с краснокожими он отправил одного из своих наиболее проверенных офицеров, бригадного генерала Коффи, дав ему тысячу человек.

3 ноября 1813 года, утром, Жак принял свой первый бой.

– Помни, Жак, ты мои глаза и уши, – напутствовал его генерал Джэксон. – Отправляйся с Коффи т сообщай мне обо всем, что там происходит.

Американцы, многократно превосходившие индейцев по численности, жестоко с ними расправились. Позднее один из участников этой схватки, Дэви Крокетт, писал: «Мы расстреливали их, как волков».

Жак был в самой гуще сражения. Окутанный клубами порохового дыма, он все время палил из пистолета, и ему даже показалось, что поразил нескольких врагов. Когда закончилась бойня, он скрылся в кустах: его долго рвало, казалось, желудок вывернулся наизнанку.

В результате сражения все мятежные индейцы были убиты, а женщины и дети (восемьдесят четыре человека) взяты в плен и привезены в форт Стротер. Что касается американцев, то пятеро из них были убиты и сорок один ранен. В своем донесении генерал Джэксон написал: «За форт Миме мы отомстили».

Когда пленники были привезены в форт Стротер, Жак получил возможность познакомиться с еще одной чертой характера генерала Джэксона, которая его одновременно тронула и удивила.

Среди пленных индейцев оказался трехлетний мальчик. Его родители погибли, а женщины племени крик почему-то о нем не заботились. Один из офицеров предложил Джэксону его убить. Эндрю Джэксон внимательно посмотрел на офицера, затем молча взял здоровой рукой кусок коричневого сахара (а он был у них в то время на вес золота), растворил в воде и заставил мальчика выпить. Позднее он отправил его в Хантсвилл, полностью оплатив содержание.

Однажды утром, вскоре после возвращения армии из похода, Джэксон собрал помощников и обратился к ним со следующей речью:

– Итак, джентльмены, пора начинать! Я был вынужден некоторое время валяться в постели, но времени зря не терял – у меня созрел план. Мы переходим в наступление, двигаясь на юго-запад, по пути рассеиваем банды краснокожих, а затем поворачиваем на Мобил. Таким образом, у нас открывается широкая дорога от Теннесси к заливу[11]. И наконец, наносим главный удар! Мы вторгаемся во Флориду, овладеваем Пенсаколой, раз и навсегда изгоняем презренных испанцев, думающих, что нам не известно об их якобы тайном сотрудничестве с англичанами и криками!

Это был грандиозный план, но его осуществление заняло гораздо больше времени, чем предполагал Жак. Он постоянно находился рядом с генералом: сражался, страдал вместе с ним, когда они были вынуждены голодать – а такое случалось нередко, – утопал по колено в непролазном болоте.

Наконец 9 августа 1814 года, почти через год после первой стычки, с индейцами племени крик был подписан мирный договор, согласно которому они отказывались от двадцати трех миллионов акров земли. На этих землях были основаны потом два новых штата, Алабама и Джорджия.

Да, победа далась очень непросто. Пищу приходилось добывать с большим трудом. И у Джэксона тоже было не все в порядке: рука зажила, но он постоянно страдал от приступов лихорадки, усугубленных частым недоеданием. В довершение ко всему экспансивный Джэксон все время конфликтовал со своими прямыми начальниками и правительством в Вашингтоне. Положение усложнялось еще и тем, что ополченцы подписывали контракт на год, который подходил к концу. Недовольные плохим питанием и вооружением, они группами начали покидать армию. Джэксону пришлось отправить вербовщиков по стране с целью привлечения новых добровольцев, и те появились, поскольку, став популярным военным героем, Джэксон был теперь повсюду известен.