Сердце язычницы - Мэтьюз Патриция - Страница 89

С трудом взобравшись на жеребца, Дэвид протянул руку девушке.

Гром поскакал по отлогому холму в направлении Хана. Еще немного – и они выехали туда, где был хорошо виден поток, мчащийся к побережью.

– Черт возьми, это еще что такое! – Дэвид натянул поводья.

Отведя взгляд от лавы, Лилиа увидела человека в черном, который стоял на коленях прямо на пути огненного потока. Склонив голову и молитвенно сложив руки, он что-то бормотал.

– Исаак Джэггар! – воскликнула Лилиа, снова охваченная жалостью к этому несчастному безумцу. – Здесь неподходящее место для молитв. Разве ты не видишь поток лавы? Он сожжет тебя!

Миссионер, не сразу выйдя из транса, обратил к ней безжизненный взгляд.

– А-а... это ты, Лилиа Монрой. Оставь меня и прости за то зло, что я тебе причинил...

– Чтоб тебя черти взяли, преподобный! – вскричал Дэвид. – Вставай! Ты что, совсем лишился рассудка?

– Вовсе нет. Рассудок вернулся ко мне, и теперь я знаю, что заслуживаю смерти. Это извержение – знак гнева Господня. Я грешил и мыслями своими, и деяниями и должен понести наказание. Спасения нет, осталось только надеяться, что Господь всемогущий простит меня хотя бы после смерти.

– Послушай, Исаак Джэггар, – начала Лилиа, но тут ее взгляд метнулся к лаве, и у нее захватило дух.

Огненный поток снес преграду и устремился к ним с пугающей быстротой!

– Послушай, – лихорадочно заговорила она, – ты, конечно, натворил немало и должен заплатить за свои грехи, но кто тебе сказал, что именно смертью? Сам посуди, зачем твоему богу уничтожать ни в чем не повинные растения и животных, если грешил только ты? К тому же ему больше придется по душе, если ты посвятишь свою жизнь добрым делам. Это будет настоящее искупление!

– Я не достоин... – пробормотал миссионер, но глаза его оживились.

– Начнем с того, что я прощаю тебя, – продолжал» девушка.

– Ты в самом деле меня прощаешь? – недоверчиво переспросил Джэггар и поднялся.

– Постараюсь.

Джэггар нерешительно шагнул к ним. Дэвид спешился и подсадил миссионера на спину лошади. Потом, шлепнув Грома по крупу, побежал рядом, держась за поводья.

– Но, Дэвид, как же?.. – начала Лилиа.

– Нет времени, – перебил он.

Когда опасный участок остался позади, Дэвид придержал жеребца, и Лилиа соскочила на песок. Они долго наблюдали за тем, как лава изливается в океан. Столбы пара взлетали в воздух с громким свистом, а набегающие волны спешили отпрянуть, словно обжегшись о жидкий раскаленный камень. Извержение еще продолжалось, но рев стал тише, колонна пепла и дыма над кратером немного опала.

Оторвав взгляд от величественной и пугающей картины, Лилиа заметила, что Исаак Джэггар снова стоит на коленях. На этот раз он молился вслух.

– Господь всемогущий, благодарю Тебя за то, что Ты явил свое милосердие и уберег нас от гибели в геенне огненной! Ты не пожалеешь о том, что сохранил жизнь своему ничтожному служителю, поскольку отныне я посвящу ее добрым делам. Никогда больше не приму сторону человека кровожадного, даже во имя своей миссии. Я исправлюсь, Господи, верь мне!

Долгожданный мир воцарился в Хана.

Лопака был мертв, его честолюбивые планы ушли в небытие вместе с ним, а воины, оставшись без предводителя, рассеялись по острову и больше не представляли угрозы. Смерть этого не в меру воинственного человека, казалось, остудила даже гнев Пеле, поскольку извержение пошло на убыль необычайно быстро. Вскоре вулкан снова впал в благословенную дремоту, а языки лавы, ни один из которых не направился в сторону деревни, остыли и потемнели.

Через три дня после роковой ночи защитники деревни в полном составе собрались у дальней бухты, чтобы отметить победу и приход мирных времен большим празднеством – луау. Они разожгли громадный костер, а когда он прогорел, в яме под слоем углей запекли целиком свинью, привезенную капитаном Раунтри из Лааины. Костры поменьше горели аккуратным полукругом, вокруг них сидели воины, отдавая должное местному напитку ива. Его выдерживали в наглухо закупоренных тыквах на солнцепеке, и получалось довольно крепкое спиртное.

Завтра поутру предстояло отправиться на Гавайи за женщинами и детьми. Само собой, их возвращение означало еще одно празднество, но теперь ничто не мешало жителям Хана наслаждаться жизнью. Ну а сегодня, кроме все-го прочего, провожали «Надежду» в обратный путь, к берегам Англии. Капитан собирался отправиться очень рано – с утренним приливом. Дик тоже уплывал, зато Дэвид оставался.

Лилиа ощутила на бедре ласкающее прикосновение и, повернувшись, улыбнулась Дэвиду, полулежавшему рядом на песке. Он улыбнулся в ответ и, поднеся к губам тыкву, сделал глоток ива. Впервые за долгое время девушка чувствовала себя очень счастливой.

Почувствовав на себе взгляд, девушка подняла голову. С другой стороны костра на нее пристально и мрачно смотрел Кавика. Никакого объяснения между ними так и не произошло, довольно было и того, что Дэвид оставался в деревне. Поняв, что окончательно потерял Лилиа, Кавика ушел в себя.

Когда взгляды их встретились, он вдруг поднялся, обошел костер и присел на корточки рядом с Лилиа.

– Ты останешься алии нуи?– спросил Кавика.

– Нет, – тотчас ответила Лилиа, так как уже обдумала это. – Когда я была алии нуи, началась настоящая война и многие погибли. Мне никогда не забыть об этом, Кавика, это будет стоять между мной и властью, мешая править. Я должна рассказать женщинам и детям о том, что по моему приказу погибли их мужья и отцы. Я боюсь этой минуты, Кавика!

– Не ожидал от тебя такого, Лилиа. – Воин покачал головой. – Неужели ты предпочла бы, чтобы все воины уцелели, а деревня перешла к Лопаке?

– Не знаю, как объяснить тебе это. Опасность миновала, но всегда может явиться другой Лопака. Я не хочу еще раз посылать людей на смерть. Словом, я решила сложить с себя власть алии нуи. Мой последний приказ таков: разобрать надстройку на стене, чтобы она не напоминала о войне и смерти.

– Кто же тогда будет править?

– Акаки. Война закончена, воцарился мир, а в такое время никто лучше ее не сумеет править Хана. Когда мы увидимся, я расскажу матери о том, как хорошо ты защищал деревню. Хана будет гордиться тобой, и Акаки найдет для тебя подходящее занятие и в мирное время.

Кавика посмотрел на нее долгим взглядом и ушел к другому костру.

– Я сочувствую ему, Лилиа, – тихо сказал Дэвид. – Жаль, что он несчастен, когда все кругом так счастливы.

– Не жалей его, он встретит и полюбит другую женщину. Теперь многие остались без мужей и возлюбленных...

Лилиа умолкла, но снова оживилась, когда зарокотали барабаны, затрещали трещотки и собравшиеся затянули песню. Печальная сменилась веселой, и вот уже несколько мужчин вскочили со своих мест и начали танец хула– безмолвный рассказ о долгой осаде, о смертельной схватке и дорого доставшейся победе. Танцующие передавали все это грациозными движениями тел и рук.

Лилиа, наблюдая за танцем, думала о будущем, ожидающем ее и Дэвида на Мауи. Мечтая о плантации сахарного тростника, Дэвид уже исследовал окрестности в поисках подходящего участка земли. Вчера они вдвоем побывали на отлогом холме к югу от деревни, где он намеревался построить дом. Лилиа почти не интересовало, увенчаются ли успехами замыслы Дэвида. С нее довольно было и того, что они будут вместе на Мауи.

Барабаны умолкли, и девушка увидела Дика Берда. Он успел уже не раз приложиться к тыкве с иваи теперь не совсем твердо держался на ногах, но выглядел великолепно в своем лучшем наряде. Дик раскраснелся, глаза его сверкали. Подойдя к Лилиа, он снял шляпу и поклонился.

– Еще в Англии я пытался написать легкомысленную песенку в вашу честь, прекрасная Лилиа. Увы, муза в тот вечер отправилась к кому-то другому, и ничего из моей песенки не получилось. Я подумал: может, на Мауи она будет сговорчивее. Подкрепился хорошей порцией ива... Словом, не судите строго.