Сердце язычницы - Мэтьюз Патриция - Страница 77

В углу комнаты, которую Лилиа – приняла за гостиную, лежал плетеный матрац, рядом стояла грубая этажерка, заполненная книгами. На полках, висевших на стене, теснились бутылки, склянки и сосуды. Калеб уложил женщину на матрац. Она уже пришла в себя и теперь жалобно стонала.

– Это моя аптека. – Калеб достал с полки бутыль. – Здесь лекарство, облегчающее боль.

Наполнив чашку коричневатой жидкостью, он подал ее женщине. Лилиа огляделась и увидела, что мужчина уселся спиной к стене и заснул.

Чтобы не мешать хозяину дома, занимавшемуся пострадавшей, Лилиа подошла к этажерке и начала разглядывать книги – в основном медицинские. Одна из них, самая толстая, оказалась иллюстрированной медицинской энциклопедией.

– Мои помощники! – пояснил Калеб, бросив взгляд на девушку. – Когда стало ясно, какое несчастье постигло Мэри, и я узнал, что нас вышлют на Молокаи, пришлось запастись всем необходимым в надежде, что книги помогут найти средство исцеления. Конечно, никто и не подумал переправить этот драгоценный груз на берег, я сам это сделал. Книги были завернуты в промасленную ткань, но доставить их в целости и сохранности стоило большого труда. Увы, впоследствии оказалось, что о проказе написано очень мало. Никто по-настоящему не исследовал ее, считая неизлечимой, а порой и Божьей карой, которую невозможно отвести.

Калеб умолк. Лилиа увидела, что он смачивает пятна разлагающейся плоти каким-то отваром.

– Ну вот. – Калеб поднялся. – Все это облегчит боль и подкрепит женщину. Как только оба они немного передохнут, я отведу их в хижину, опустевшую некоторое время назад. Сказать по правде, мне не очень приятно видеть рядом сильно изуродованных людей, да и сами они всегда предпочитают отдельное жилище.

– А что делать мне? – спросила девушка.

– Оставайтесь под нашей крышей. Надеюсь, болезнь не затронет вас. Можете поселиться в моей комнате. – Калеб указал на одну из двух закрытых дверей. – А я переберусь на этот матрац, тем более что и без того ночую на нем, на случай если Мэри что-нибудь понадобится и она позовет меня.

Сначала Лилиа хотела отклонить великодушное предложение, не считая возможным вторгаться в семейную жизнь, но за пять дней на Калаупапа она так устала и так страдала от одиночества, что уже мечтала разделить с кем-нибудь свое изгнание.

– Благодарю за гостеприимство, Калеб, – сказала девушка.

– Утром мне удалось поймать большую рыбину, так что сегодня обед нам обеспечен.

– Я тоже хотела бы помочь вам. Вы говорите, это комната вашей жены? Нельзя ли мне ухаживать за ней?

– Ни в коем случае! – резко возразил Калеб. – Простите меня, Лилиа. Я не хотел вас обидеть и очень ценю ваше великодушие. Но дело в том, что Мэри уже давно отказывается выходить, не хочет, чтобы ее видели. Когда-то она была хорошенькой, а теперь... Словом, раз уж жена нуждается в уходе, то это моя обязанность.

– Понимаю... хотя это и очень грустно, – с глубоким сочувствием откликнулась Лилиа.

Через некоторое время спасенный мужчина проснулся и спросил девушку, где им с женой разместиться. Очевидно, поняв вопрос, Калеб поднял спящую женщину с матраца и поманил ее мужа за собой.

Когда они вышли, Лилиа выглянула в окно и увидела дворик с дымящимся кострищем и подвешенным над ним чугунком – кухню Калеба Томаса. Девушка сбегала к ручью за водой, согрела ее и вымылась. Хозяин вернулся, когда она уже вытиралась. Увидев ее обнаженной, он быстро отвел взгляд.

– Лилиа, – начал Калеб после неловкой паузы, – простите, если мои слова будут вам неприятны. Вы очень красивы, а я всего лишь человек со всеми человеческими слабостями. До сих пор мне не приходилось так близко сталкиваться с другой женщиной – все, кого судьба занесла в это дьявольское место, живут отдельно. Если меня потянет к вам, я даже это сочту изменой, а ведь Мэри и без того жестоко наказана. Я знаю, что вы привыкли носить только капа, но... нам обоим будет легче жить под одной крышей, если вы оденетесь. Если одежда белых слишком неудобна для вас, я постараюсь...

– Я оденусь, Калеб, – перебила его Лилиа, торопливо обматывая бедра своей капа.

– К счастью, у вас почти такая же фигура, как у моей жены, так что я могу предложить вам ее платье. Не бойтесь, это совершенно безопасно! Мэри уже давно прикована к постели, и платье ей ни к чему, к тому же я замачивал его в кипятке, прежде чем выстирать.

Калеб ушел в дом и очень скоро вернулся с линялым платьем ненавистного Лилиа покроя. Тем не менее она безропотно приняла его, поблагодарила Калеба и пошла одеваться в отведенную ей комнату. Помещение оказалось крохотным и едва вмещало грубо сколоченную кровать. Зато оно шло от передней стены дома до задней, так что между двумя окошками постоянно тянуло приятным сквозняком. Платье оказалось впору Лилиа, и она со вздохом застегнула мелкие пуговки сбоку и сзади на шее.

Калеб между тем занялся стряпней: большая рыбина, чищенная и потрошенная, уже жарилась над углями на самодельном вертеле.

– Вам помочь, Калеб?

– Спасибо, не нужно. – Не поднимаясь с корточек, он оглядел девушку и благодарно улыбнулся. – Знаете, с самого первого дня на Калаупапа я готовлю сам, а потому дело это для меня привычное. Расскажите-ка мне лучше историю вашей жизни. Присаживайтесь и развлекайте меня разговором.

Лилиа села, прислонившись спиной к стене дома, и начала с возвращения на Мауи. Калеб слушал внимательно и порой как будто недоверчиво, но не перебивал.

Ужин был готов задолго до того, как рассказ подошел к концу. Поскольку быстро стемнело, есть пришлось при свете догорающего костра. Скудная диета из фруктов и ягод, которой Лилиа приходилось довольствоваться прежде, основательно истощила ее, а потому она ела с жадностью. Калеб приготовил рыбу так, что она таяла во рту. Кроме этого, он сварил в котелке суп из зелени и испек в золе несколько крупных бататов.

Глядя, как Лилиа перекидывает горячие бататы с ладони на ладонь, чтобы остудить их, Калеб благодушно усмехнулся.

– Чудесная вещь эти плоды земли, правда? Представьте себе, до моего появления они здесь не росли. Я взял с собой не так уж много, но зато самое необходимое для жизни. У меня здесь настоящий огород.

Ужиная, Лилиа продолжала рассказывать о себе. Когда она закончила, Калеб покачал головой.

– Трудно поверить, чтобы столько несчастий обрушилось на одного человека, притом безобидного, – заметил он. – Подумать только, судьба свела меня с алии нуи и мне даже посчастливилось предоставить ей кров и место у очага! Ваше величество, это большая честь для меня! – Потом он серьезно спросил: – Но ведь ваши подданные не бросят вас в беде? Они наверняка уже отправились на поиски. Только вообразите, какое волнение вызвало исчезновение вождя!

– Поиски прекратятся, как только выяснится, где я нахожусь. Меня не примут назад, Калеб. Островитяне испытывают ужас перед проказой.

– А если они так и не узнают...

– Все равно я не вернусь назад, потому что не хочу подвергнуть свой народ риску заражения. Никто не знает, когда проявляется проказа.

– Все только и говорят о том, что проказа необычайно заразна. Однако так ли это? Из тех, кто писал отчеты и научные труды об этой болезни, никто не бывал на Калаупапа, иначе стало бы известно, что заражаются не все. Взгляните на меня. Я здесь три года и все еще здоров, как и кое-кто из других обитателей этого места. Мы еще поговорим на эту тему, а сейчас я должен отнести ужин Мэри.

Положив в миску кусок рыбы, картофелину и немного отварной зелени, он унес все это в дом. Услышав женский голос, девушка смутилась и ушла в свою комнату. Раздевшись, она легла на кровать и скоро уснула.

С течением времени страх перед проказой утратил для Лилиа свою первоначальную остроту. Она вызвалась сопровождать Калеба в его врачебных обходах и без страха приближалась к больным, хотя и избегала прикосновений. Члены самой малочисленной группы обитателей Калаупапа были люди внешне кроткие, но сильные духом. Они выражали Калебу горячую благодарность за помощь, тем более что его микстуры и в самом деле помогали им. Иногда к нему обращались и люди из других групп. Когда к Калебу являлись с просьбой посетить тяжелобольного, он отправлялся с визитом, прихватив котомку с набором склянок и пузырьков.