Сердце язычницы - Мэтьюз Патриция - Страница 67

Все это привело к тому, что женщин и детей Хана встретили тепло, Лилиа же едва удостоили взгляда. Когда же выяснилось, что она теперь носит звание алии нуи в своей деревне, к ней отнеслись еще более настороженно. Девушка была жестоко разочарована, так как надеялась добиться от короля военной поддержки в борьбе против Лопаки.

Как она ни старалась, ей постоянно отказывали в аудиенции. Позднее обнаружилось, что список просителей проходит через руки Каахуану и она изымает из него всех неугодных ей. Однако, проявив настойчивость, Лилиа все же добилась короткой встречи с фавориткой короля. Та приняла ее в недавно отстроенной хижине, просторной и украшенной росписью снаружи. Внутреннее убранство составляли предметы роскоши, завезенные белыми людьми в эту часть света. Фаворитка, несмотря на полноту, была очень хороша собой. По обычаю она возлежала в резном деревянном кресле, таком громадном, что на нем уместились бы и двое. Роскошная мантия ниспадала с ее плеч.

В доказательство того, что с прошлым покончено навсегда, она лакомилась запеченной свининой с пряностями – блюдом, некогда запретным для женщин.

– Я поражена твоей дерзостью, Лилиа из деревни Хана, – враждебно заговорила фаворитка. – Ты преследуешь короля так упорно, словно он тебе ровня! Ты должна научиться смирению и знать свое место. У короля и без тебя хватает проблем.

– Как алии нуи я имею право на аудиенцию, – спокойно возразила девушка.

– Мало ли кто и на что имел право когда-то! – Каахуану пренебрежительно взмахнула полной рукой. – Прежде чем заявлять о каких-то правах, достигни зрелости.

– Но я должна видеть короля!

– Ты совершишь худшую ошибку в своей жизни, если повысишь на меня голос! – прикрикнула фаворитка. – За это я могу выдворить тебя с острова.

– Прошу понять меня, Каахуану! – взмолилась девушка, обуздывая гнев. – Это так же важно для всех вас, как и для нас, жителей Хана. На Мауи появился некий Лопака: он вынашивает планы захватить сначала нашу деревню, а потом и весь остров. Но и на этом Лопака не остановится. Он жесток, упрям и жаждет власти над всеми островами! Если не раздавить это зло в зародыше, рано или поздно он доберется и до Гавайи, покусится на трон Лиолио, и тогда...

– Мы здесь слыхом не слыхивали ни о каком Лопаке, – перебила ее Каахуану. – Если бы его мана была достаточно сильна, мы уже почувствовали бы угрозу.

– Его мана сильна и с каждым днем становится сильнее! Лопака – чудовище!

– Ох уж эти мне девичьи страхи и мечты! Какие только образы не рождаются из них! Но ты ведь не думаешь, Лилиа, что зрелая и опытная женщина так наивна, что поверит в такой образ?

– Но Лопака – человек из плоти и крови! Он угрожает Хана и осадил нашу деревню! Я хочу просить короля, чтобы он послал воинов нам на помощь, пока не поздно.

– Воинов? Каких еще воинов? Разве ты не слышала, что с войнами на островах давно покончено и мы долгие годы живем в мире? В этом заслуга Камехамехи, прежнего короля и моего супруга. Он принес мир на острова на веки вечные!

– Именно об этом я и говорю! Мир, завоеванный королем Камехамехой, сейчас под угрозой. Лопака ненавидит мир, он жаждет крови и уже убивает! Этот страшный человек не остановится ни перед чем, пока не добьется королевской власти!

– Ну-ну, не может быть, что все так уж страшно, – насмешливо промолвила Каахуану. – Признаться, я не верю тебе, Лилиа из Хана. Думаю, ты сама одержима жаждой власти, потому и явилась сюда в надежде обольстить короля, обвести его вокруг пальца, сделать игрушкой в своих руках. Но скажу тебе, ты не первая, кому пришла в голову эта мысль, потому простись с надеждой. Я здесь для того, чтобы ничего подобного не случилось. Король несет тяжкую ношу государственной власти, у него много дел и забот! Помни об этом и стыдись!

– Но меня не интересует король! Речь идет совсем о другом!..

– Так говорят все женщины, желающие совратить короля! – Внезапно Каахуану умолкла, и в глазах ее что-то блеснуло. – Постой-ка... Лилиа... Лилиа... Теперь я вспоминаю! Ты даже не одной крови с нами, ты – хаоле, полукровка! – В голосе ее зазвучало торжество. – Горе тебе, девушка! У тебя вообще нет права голоса при дворе короля Лиолио. Сейчас же удались с моих глаз, иначе я попрошу короля предать тебя смерти, чтобы твое присутствие впредь не позорило двор!

Поняв, что проиграла, Лилиа отправилась в жалкую хижину за пределами Каилуа, отведенную для нее и Акаки.

– Мама! – окликнула она, входя в прохладный полумрак. – Это все пустая трата времени...

Девушка запнулась, увидев, как из темного угла вышел человек в черном.

– Твоей матери здесь нет, Лилиа Монрой. Я дождался ее ухода, потому что хотел сказать тебе пару слов наедине.

– Исаак Джэггар! – вырвалось у Лилиа, и она отступила на шаг, готовясь к бегству, но потом с вызовом взглянула на священника. – Что тебе от меня понадобилось на этот раз?

– Я пришел сюда... я пришел... – Наконец Джэггар справился с собой и торжественно продолжал: – Я пришел спасти тебя.

– По поручению Лопаки? – насмешливо осведомилась девушка.

– По поручению Господа нашего, всеблагого и всемилостивого. Наши цели с Лопакой отчасти совпадают. Если ты откажешься от язычества и встанешь на путь искупления, то не будешь представлять для него угрозу. Скоро и сам он станет смиренной овцой в стаде пастыря нашего, и когда это случится, рука его больше не поднимется на создания Божьи.

– Это Лопака тебе такого наговорил?

– Да. И еще он обещал, что после воцарения позволит мне проповедовать перед его языческими подданными и не будет препятствовать обращению их в истинную веру.

– И он, конечно, обещал сделать тебя своей правой рукой? Этот человек – лжец! Что ему до твоей веры, священник, если он никогда не верил в богов своего народа? Он наобещал бы тебе и вдвое больше, но этого не понадобилось – ты и так попался на его приманку. Лопака использует тебя и смеется над тобой, а ты, несчастный слепец, не видишь своего.

– Это ты слепа, Лилиа. Пади на колени, покайся во всех грехах, во всех нечестивых помыслах. Тогда Господь наш сжалится над тобой, и святая церковь примет тебя в лоно свое. Я дам тебе полное отпущение, мы выйдем отсюда рука об руку и направимся прямиком к Лопаке. Я скажу ему, что отныне ты находишься под моим покровительством.

– Пасть на колени? Не бывать этому! Побывав в Англии, я много узнала о тебе, Исаак Джэггар. Например, мне известно, какой ты христианин! Ты только с виду таков, на деле же в тебе живет большое зло. Как лицемер, ты говоришь одно, а делаешь другое. За это тебя отлучили от церкви, и ты не имеешь права говорить от лица белого бога.

– Как ты смеешь обвинять меня, женщина! Ты не понимаешь, о чем говоришь! Тебе не дано понять... о нет, не дано! – Джэггар вдруг закрыл лицо руками, потом вскинул их к соломенному потолку хижины и воззвал: – Боже милостивый! Прости ее, ибо она не ведает, что творит. Это заблудшая овечка, но под моим влиянием она познает свет веры и падет во прах перед тобой, Господи...

Лилиа сделала шаг назад, но большая рука священника поймала ее за локоть. Он впился взглядом в ее полуобнаженное тело. Другая его рука неверным шарящим движением потянулась к груди, и взгляд тотчас стал масленым, похотливым. От этого прикосновения девушку охватило невыразимое отвращение.

– Идем же, моя овечка, идем со мной. – В углах губ Джэггара запузырилась слюна. – Я буду твоим пастырем, я поведу тебя дорогой истинной веры... Мы воссоединимся не в грехе, а в благочестии, и с той минуты ни один волос не упадет с твоей головы...

Лилиа удалось вырваться, но при этом она оказалась в глубине хижины. Священник, быстро заступив ей дорогу к выходу, продолжал что-то бормотать о священном слиянии и просветлении.

– Ты что же, надеешься одурачить меня, Исаак Джэггар? – не помня себя от возмущения и брезгливости, воскликнула девушка. – Тебе нет дела до того, какой я веры, тобой движет обыкновенная похоть! Ты ничем не лучше Лопаки... Нет, ты хуже его, гораздо хуже! Если Лопака и лжет, то хотя бы не притворяется иным, чем он есть на самом деле, не скрывает своих помыслов и называет вещи своими именами. Пока жива, я не последую за тобой!