Сердце язычницы - Мэтьюз Патриция - Страница 49

Девушка ловко уклонилась и тут же бросилась в воду, нырнула и поплыла, держа курс на Хану. Уже задыхаясь, она осторожно вынырнула и огляделась. Лодки с воинами кружили в нескольких сотнях ярдов позади. К счастью, никто не смотрел в ее сторону, поэтому Лилиа набрала воздуха и снова ушла на глубину.

Теперь она начала потихоньку приближаться к берегу, сознавая, что невозможно преодолеть под водой весь путь до Хана. Достигнув мелководья, девушка встала на ноги, огляделась и не увидела ни одной из лодок.

Тогда она выбралась на узкую песчаную косу, за которой сразу же начинались джунгли. Ноги у нее подкашивались от слабости. Споткнувшись, Лилиа упала на колени. Не в силах подняться, она лишь вскинула голову – и увидела Лопаку. Он вышел из джунглей, остановился в нескольких шагах от девушки, скрестил руки на груди и смотрел на нее со зловещим бесстрастием.

– А вот и наша туземная принцесса, – ухмыльнулся Эйза Радд, следовавший за Лопакой. – Нам прямо-таки суждено постоянно встречаться!

И еще один старый знакомый появился перед девушкой – Исаак Джэггар, все такой же истощенный и весь в черном, несмотря на жаркий день. Этот подошел совсем близко и протянул руки ладонями вниз над головой Лилиа, как бы благословляя ее.

– Пока ты на коленях, несчастная, покайся в грехах и испроси милосердия Божьего!

Девушка, стряхнув с себя оцепенение, вскочила и обратилась в бегство. Однако Лопака был готов к этому. С быстротой хищника, настигающего жертву, он схватил ее и удержал на месте.

– Сейчас не время для молитв, Исаак Джэггар, – жестко бросил он. – Лилиа никуда теперь не денется. Она пойдет с нами, и ты вволю помолишься над ней, прежде чем мой нож оборвет ее жизнь.

Глава 12

Лопака выбрал для своего лагеря одно из бесчисленных ущелий гористой части острова, подальше от Лааины и Хана, поэтому путь туда был неблизкий. Похитителям пришлось из осторожности далеко обойти населенные места по предгорьям Халеакала, то есть по застывшим потокам лавы некогда бушевавшего здесь извержения. За потухшим вулканом лежала гряда узких ущелий и хребтов, так что спуски и подъемы следовали друг за другом утомительно часто.

Усталая Лилиа едва передвигала ноги. Лопака приставил к ней двух воинов, которые без церемоний поднимали ее и подталкивали вперед, если ей случалось споткнуться и упасть. Тьма спустилась еще до того, как небольшой отряд достиг места назначения. Лопака не остановился на ночь, он стремился в лагерь, в свое безопасное логово. Еще на берегу он предупредил девушку:

– Даже и не думай о бегстве, я отдал воинам приказ в случае чего убить тебя на месте. Будь благоразумна и не испытывай судьбу.

– Какая мне разница, когда умереть, сейчас или немного позже?..

– Только глупец отказывается от надежды, – невозмутимо заметил Лопака. – Даже если нож опускается, боги могут отвратить его. Жизнь – ценный дар, особенно для женщины из рода вождей. Алии не сдается до последнего, тебе ли не знать?

Несмотря на отвращение к этому человеку, Лилиа признала, что он прав. Она знала, что не позволит себе пасть духом. Ведь ей уже не раз удавалось избежать гибели, когда спасение казалось невозможным.

Поэтому всю дорогу до лагеря девушка искала любую возможность обратиться в бегство. Увы, воины Лопаки ни на шаг не отставали от Лилиа и не спускали с нее взгляда. Приходилось идти навстречу судьбе.

Уже занимался рассвет, когда отряд добрался до места. Лилиа, едва переставляя ноги, усилием воли не позволяла себе упасть. Лагерь спал, бодрствовали только дозорные. Девушку втолкнули в какой-то шалаш. От толчка она не устояла на ногах, но, оставшись одна, поднялась и начала шарить руками в темноте, пытаясь понять, где находится. Эта небольшая хижина, сплетенная из стеблей молодого бамбука, была идеальной тюрьмой. Пальмовые листья, покрывавшие хижину, защищали от дождя и солнца.

Внутри не было даже циновки, но в тот момент Лилиа мечтала только забыться глубоким сном. Свернувшись на голой земле, она уснула почти мгновенно, однако утром, довольно рано, проснулась от криков и ударов дерева по дереву.

Поднимаясь, она застонала: все тело затекло и ныло. Заглянув в одну из щелей между бамбуковыми стеблями, Лилиа увидела весьма неприятное зрелище: на просторной площадке внутри лагеря шла тренировка воинов. Разделившись на два отряда, они сражались затупленными копьями и легкими дубинками. Поодаль, пристально наблюдая за тренировкой, стоял Лопака в облачении военачальника, то есть в плетеной юбке и высоком головном уборе. Обе детали наряда были богато украшены перьями, раковинами и полудрагоценными камнями.

Только теперь Лилиа в полной мере осознала достоверность сведений, полученных от Моке. Лопака не просто набирал людей, он и обучал их на совесть! Схватка во всем походила на настоящую, и ее участники дрались с самым серьезным видом, с полной самоотдачей, словно от исхода сражения зависела жизнь. Внимание Лилиа привлекли два воина. Один из них сделал ложный выпад, но не нанес удар, а отвел дубинку. Второй, воспользовавшись этим, обрушил на него дубинку. Удар не был сильным, и все же первый воин рухнул к ногам противника.

Лопака, тотчас поспешив к этой паре, выразил упавшему воину недовольство за то, что тот отнесся к поединку несерьезно.

Оставив свой наблюдательный пост, Лилиа уселась, прислонившись к стене, и погрузилась размышления. Она вспомнила Моке, которого удар дубинки сбросил в море и, должно быть, убил на месте, поскольку пришелся по шейным позвонкам. Девушка понимала, что Лопака не пощадит никого на своем пути к власти. Как же остановить его?

После только что увиденного это казалось Лилиа невозможным. Она ничуть не сомневалась, что ее ждет смерть, но неужто та же участь постигнет всех, кто осмелится встать на пути этого человека?

За плетеной дверью мелькнула тень и раздались какие-то звуки. Лилиа тотчас вскочила и забилась в угол. Однако ничего страшного не случилось, просто в щель кто-то пропихнул еду: два спелых плода манго и половинку кокосового ореха. Дверь закрылась, потом приоткрылась снова, и в хижине появился глиняный кувшин с водой. Со вчерашнего утра во рту у Лилиа не было ни крошки.

Девушка бросилась к фруктам. Воду, чистую и свежую, видимо, только что зачерпнули в ручье, а манго только что сорвали. Утолив голод, Лилиа снова ощутила усталость, улеглась прямо на землю и тут же заснула.

Проснувшись, девушка села у стены, подтянув колени к подбородку и обхватив их руками. На закате в лагере запылали костры, и скоро над поляной поплыл запах жареного мяса. Вскоре дверь шалаша снова приоткрылась, и в нее пропихнули миску, где оказалось, конечно, не мясо, а пои, основное блюдо островитян. Наевшись, Лилиа посмотрела в щель. Обитатели лагеря сидели за трапезой.

Девушка заметила, что Лопака ходит от костра к костру, наблюдая за тем, как ведут себя воины. Видимо, он считал веселье недопустимым, поэтому все ели сосредоточенно и мрачно.

Все костры погасили до того, как опустилась полная тьма. Это явно делалось в целях безопасности лагеря. Лопака предпринимал все меры предосторожности. Удрученно покачав головой, Лилиа улеглась и вскоре опять уснула.

На другое утро дверь в шалаш открылась полностью. Девушка насторожилась, готовая ко всему. Вошел высокий, крупный молодой человек. В руках у него был кувшин с водой и деревянное блюдо, на котором была еда, в том числе вареная рыба.

– Кавика! – воскликнула девушка, узнав его.

– Приветствую тебя, Лилиа, – смущенно проговорил молодой человек и почтительно подал ей блюдо.

Девушка, не приняв угощение, с удивлением смотрела на юношу. Кавику, старшего сына лучшего рыбака Хана, она знала с детства.

– Что ты делаешь в лагере Лопаки? Ты что же, повернулся спиной к тем, кто тебя вырастил, кто знал тебя и любил?

– Лопака тоже когда-то был жителем Хана.

– Лопака был изгнан из деревни и проклят за то, что рвался к власти, на которую не имеет права. Мы все постарались забыть, что когда-то жили бок о бок с ним. А ты? Почему ты здесь, Кавика?