Сердце язычницы - Мэтьюз Патриция - Страница 47

В этой позе он оставался довольно долго, обдумывая положение дел. Лопака сомневался, что принял правильное решение, когда привлек на свою сторону все тех же двоих белых, с которыми однажды уже поклялся не связываться. Эйзу Радда он считал ничтожеством и трусом, а Исаака Джэггара – сумасшедшим, лишившимся рассудка на почве обращения островитян к религии белого человека. Но сделать их своими сторонниками Лопака решил не под влиянием минуты. Человек дальновидный, он всегда смотрел на несколько шагов вперед. Раз уж он собрался подчинить своей власти все острова, рано или поздно ему придется встретиться лицом к лицу с белыми, причем не с единицами, а с десятками. То, что два их соплеменника сражались на его стороне с самого начала, послужит ему на пользу. К тому же, общаясь с Раддом и Джэггаром, Лопака надеялся усвоить ход мысли белых, их взгляды и представления, свыкнуться с их странностями. Этим он подготавливал себя к далекому будущему, к встрече с теми, чьей поддержкой позднее намеревался заручиться.

Изолированный от жизни острова, Лопака тем не менее знал о том, что происходит на Мауи в последнее время. Знал он и о массовом приходе миссионеров в деревню Лааина, и о том, как быстро растет их влияние. И так происходило повсюду. «Если нельзя от них избавиться, – думал Лопака, – надо использовать их влияние». Для этого он и держал при себе Исаака Джэггара. Продажный и беспринципный Радд тоже мог быть полезен. Когда он явился на Мауи, Лопака решил прибегнуть к его услугам, а когда нужда в нем отпадет, прикончить его.

Заново обдумав все это, Лопака выбросил белых из головы и обратил свои мысли к Лилиа. Это была его главная проблема.

От своих людей в Хана Лопака знал, что Акаки не пользуется авторитетом. До этого дня ему казалось, что достаточно собраться с силами и вовремя ударить – и победа будет за ним. Но с появлением Лилиа ситуация осложнилась. Воинам не нравилась Акаки, а не женщина-вождь в принципе. Лопака понимал, что у Лилиа куда больше шансов снискать расположение подданных. Она молода, красива и с сильным характером. Воины, без сомнения, сплотятся вокруг нее.

Нужно устранить девушку прежде, чем она окажется в Хана.

Когда Лилиа прибыла в Лондон, намереваясь поскорее отплыть на острова, ее ожидал неприятный сюрприз. Оказалось, что только одно судно отправится туда в ближайшее время – шотландская китобойная шхуна.

Однако была в этом и положительная сторона. Комфортабельные пассажирские суда имели весьма извилистый путь следования и заходили во множество портов, тогда как это судно шло прямо до Сандвичевых островов, в деревню Лааину, теперь китобойный порт. Договориться с капитаном оказалось нетрудно. Он предоставил Лилиа совсем небольшую каюту, и все же этот вояж совершенно отличался от того, который она проделала по милости Эйзы Радда.

Несмотря на небольшой размер, каюта была обставлена не без роскоши. Капитан понимал, что не стоит пренебрегать богатой пассажиркой. Разумеется, Лилиа пользовалась полной свободой и получала хотя и не слишком разнообразную пищу, но все же с капитанского стола.

Как ни рвалась девушка домой, она отдала должное путешествию и даже получила от него удовольствие. Несколько раз налетал шквал, а однажды разразился восьмибалльный шторм. Шхуну бросало как скорлупку, но это лишь раззадорило Лилиа. В конце концов, это была небольшая плата за то, чтобы снова ступить на землю Мауи.

Лишь одно омрачило ей дорогу домой – встреча со стаей китов на неделю отодвинула момент возвращения. У капитана при виде добычи разгорелись глаза, и он тут же отдал приказ забить столько животных, сколько получится. Шхуна, только что спущенная со стапелей, направлялась в южные моря заниматься промыслом, а тут появилась хорошая возможность проверить ее в деле.

Целую неделю длился этот неожиданно выпавший промысел. Высмотрев громадное млекопитающее, моряки тотчас спускали громоздкую китобойную шлюпку и устремлялись в погоню, а возвращаясь, как правило, тащили за собой загарпуненного кита.

Кита подтягивали к корпусу судна и поднимали на палубу, где экипаж разделывал тушу. Палуба скоро становилась скользкой от крови, запах сырых внутренностей тяжело висел в воздухе.

В первый день Лилиа вынесла это без жалоб, но на второй разыскала капитана, удовлетворенно наблюдавшего за разделкой.

– Сэр, неужели это так необходимо? Ведь невозможно смотреть на эту резню!

– Такова наша работа, мисс, – флегматично ответил ей бородатый шотландец с красным, обветренным лицом.

– Но ведь это и в самом деле резня, бессмысленная и почти бесполезная! Громадное живое существо гибнет, а тушу потом выбрасывают в море на корм рыбам!

– А что нам делать с тушей, скажите на милость? Китовое мясо не пользуется спросом, за него не выручишь и пенса. Ворвань – вот что нас интересует, вот на чем можно заработать. Ради ворвани мы и бьем этих бедняг. Вы и сами небось не один вечер читали при свете лампы, а горел-то в ней китовый жир.

– У нас на островах если уж ловят рыбу, то съедают ее без остатка, только кости выкидывают. Но, согласитесь, это небольшой отход. А вот то, что делаете вы...

– Еще китовый ус идет на продажу и приносит хороший барыш, – перебил девушку капитан, и его суровое лицо озарилось лукавой улыбкой. – Знаете, куда он идет, мисс? На корсеты вам, дамочкам.

– Я щедро оплатила свой проезд, сэр! Чем быстрее мы достигнем островов, тем лучше, поэтому прошу вас прекратить избиение китов и снова лечь на курс.

– Как только киты окажутся вне пределов досягаемости, – невозмутимо ответствовал капитан. – И в самом деле, вы оплатили проезд, но это вовсе не значит, что тем самым наняли мое судно. Это китобойная шхуна, мисс, а значит, промысел прежде всего. Судно новое, экипаж только что набран, и плохой я был бы капитан, если бы не испытал шхуну и людей в деле. Если вы не переносите вида крови, вам следовало взять билет на обычный пассажирский рейс. Ах, вы так не сделали, потому что обычный рейс длится много дольше? Значит, несколько дней задержки не сыграют роли. Оставайтесь в своей каюте. Как только мы ляжем на прежний курс, я извещу вас.

Последовав этому не слишком любезному совету, Лилиа не ступала на палубу до тех пор, пока не подняли все паруса. Девушка мечтала о той минуте, когда на горизонте появится неровная линия гор и вершина, всегда покрытая снегом. Мауи! Хана! Одно только звучание этих слов не давало ей спать, заставляло снова и снова всматриваться вдаль, особенно на закате, когда солнце быстро опускалось за горизонт.

И вот настал день, когда взгляду Лилиа открылась цепь островов. По мере приближения одни из них уплывали в сторону, другие росли, а мимо одного из них они должны были пройти совсем близко. Девушка не могла дождаться, когда увидит что-то родное, знакомое с детства. Ночь она провела без сна, а с первыми же лучами солнца бросилась на палубу. Остров был виден во всем своем великолепии, в том числе гавань и городишко на берегу. Капитан не причалил, желая достичь цели как можно скорее, и не стал тратить время на пополнение запаса пресной воды, хотя та и была на исходе. Девушка очень обрадовалась этому, так как ее сердце рвалось все вперед и вперед, к Мауи.

День, когда шхуна вошла в небольшую бухту деревни Лааина, был ветреным. Дул теплый, ласковый южный пассат, особенно приятный Лилиа после холодных, пронизывающих чужеземных ветров. Уже само прикосновение к лицу и рукам этого ветра пробуждало желание сорвать с себя одежду, начавшую вновь стеснять ее, и обвить бедра легкой капа.

Капитан, радуясь возможности избавиться от пассажирки, велел двум матросам доставить ее в шлюпке на берег. Оглядываясь по сторонам, девушка удивилась происшедшим переменам. Она не была здесь три года. Раньше Лааина, довольно большая, но сонная деревня, сплошь состояла из крытых соломой хижин. Каждое судно, заходящее в бухту, считалось огромным событием.

Теперь Лааина стала настоящим портом для китобойных судов. На берегу были выстроены неприглядного вида склады, в отдалении появились солидные строения – жилища белых людей.