Прекрасная мука любви - Мэтьюз Патриция - Страница 54

– Вы слышали, что я сказал, Ребекка Хокинс? – повысил голос Глэдни.

– Слышала, – ответила Ребекка.

– Я сказал, что люблю вас. Я люблю вас и хочу, чтобы вы стали моей женой.

Ребекка почувствовала, как к горлу подкатил комок. Глаза налились слезами. Она моргнула несколько раз, пытаясь сдержать их, но ничего не получилось. Слезы ручьем потекли по щекам.

– И что вы мне скажете в ответ, детка?

– Стивен задал мне точно такой же вопрос, – немного помолчав, тихо ответила Ребекка.

– Я в этом не сомневался. – Голос Глэдни прозвучал глухо. – И что вы ему ответили?

– То же, что отвечу вам. Дайте мне время, и я вам отвечу.

– Когда? – встрепенулся Глэдни.

– Когда пойму, что отвечать, – решительно сказала Ребекка. – Глэд, вы со Стивеном думаете, что все так просто. Стоит только сказать, что вы меня любите и хотите на мне жениться, как я тотчас же кинусь вам на шею и закричу, что согласна.

– Ничего подобного я от вас не жду... если я вам безразличен. А если любите, глупо было бы ждать меньшего.

– Я... я не могу вам дать сейчас ответ – просто потому, что сама его еще не знаю.

Глэдни усмехнулся.

– Значит, как я понимаю, у меня столько же шансов, сколько и у индейца?

– Да... – нерешительно сказала Ребекка.

– Но? – подсказал Глэдни.

– Что «но»?

– Вы не договорили. У меня столько же шансов, сколько и у Стивена. Но что?

– Я не понимаю, на что вы намекаете! – сердито воскликнула Ребекка.

И она отвернулась к окну. В этот момент от вокзальной платформы, громко пыхтя и выбрасывая в небо клубы дыма, отошел поезд. Стук его колес разнесся по всему городу. Внезапно Ребекке стало грустно, словно поезд увозил от нее человека, который ей дорог. Странные мысли приходят иногда в голову...

– А я думаю, понимаете, Ребекка, – раздался у нее за спиной голос Глэдни.

Опустив голову, Ребекка заплакала. Глэдни вскочил, подошел к ней и притянул к себе. Ребекка покорно уткнулась лицом в его голую грудь.

– Скорее всего у меня нет выбора, – пробормотала она. – Придется мне выходить замуж за Стивена.

– Большей глупости я еще в жизни не слышал! – воскликнул Глэдни и, отстранив Ребекку, взглянул в ее полные слез глаза. – Вы говорите так, потому что стали любовниками?

– Так вы знаете?!

– Ну конечно, знаю! – сердито ответил Глэдни. – Я понял это с самой первой минуты, когда встречал вас на вокзале. Это было видно невооруженным глазом.

Ребекка грустно кивнула.

– Да, мы были близки, – призналась она. Голос ее звучал так тихо, что Глэдни приходилось напрягаться, чтобы ее услышать. – И мне так стыдно!

– А почему вы должны этого стыдиться? – удивился он. – Ребекка, посмотрите на меня! – Однако Ребекка упорно продолжала смотреть в пол, и Глэдни, взяв ее за подбородок, приподнял ей голову и взглянул прямо в глаза. – Вам нечего стыдиться, – продолжал Глэдни. – Не стоит выходить замуж за Стивена только потому, что будто бы вы теперь скомпрометированы. Я, знаете ли, тоже не девственник...

– Но для мужчины это не важно!

– Я вовсе не собирался жениться на самой первой, с которой переспал, – продолжал Глэдни, пропуская слова Ребекки мимо ушей. – Я считаю, что никакого греха вы не совершили. Если двоим было хорошо вместе, то какой же в этом грех? Так что не вешайте носа и не казните себя.

– Тогда почему вы так на меня рассердились на вокзале, словно я вас чем-то обидела?

– Давайте, Ребекка, говорить начистоту. Не стану скрывать, у меня упало сердце, когда я понял, что индеец меня обскакал. Но я ревновал вас к нему, а не сердился на вас. Для меня вы все та же девушка, что были, когда мы с вами только познакомились.

– Вы хотите сказать, что произошедшее между мной и Стивеном вас не волнует?

– Я этого не говорил. – Глэдни печально усмехнулся. – Но я это переживу. В конце концов, я умею реально смотреть на вещи.

– Совсем вы меня запутали, – пожаловалась Ребекка и сквозь слезы взглянула на Глэдни. Лицо его было совсем близко. Дыхание согревало Ребекке щеку.

Наклонившись, Глэдни коснулся губами ее губ. Это прикосновение было преисполнено невыразимой нежности – словно бабочка провела по губам Ребекки своим крылом, и в то же время в нем чувствовалось обещание страсти, готовой воспарить ввысь, как орел к небесам. Губы Глэдни были как закутанная в бархат сталь, будто попавший в капкан льда огонь. Глэдни ничего не требовал, однако Ребекка готова была сдаться хоть сейчас.

Сердце ее застучало молотом, голова закружилась. Наконец, чуть отстранившись, Глэдни поднял голову и взглянул на Ребекку, насмешливо улыбаясь.

– Пожалуйста... – прошептала она.

– Что «пожалуйста»? – поинтересовался он. – «Пожалуйста» отпустить или «пожалуйста» поцеловать еще раз?

– Пожалуйста, отпустите меня, – вымолвила Ребекка. Правда, слова ее прозвучали неубедительно, и, говоря их, она уже сама потянулась к Глэдни.

Второй поцелуй оказался таким же восхитительным, как и первый. Ребекка чувствовала себя так, будто катается на огромном колесе. Голова у нее кружилась все сильнее и сильнее. Она уже не понимала, где она, что с ней. Чувствовала лишь, что сердце вот-вот готово выпрыгнуть из груди, а по телу разливается огонь. Такого блаженства Ребекке еще никогда не доводилось испытывать.

Внезапно раздался громкий, требовательный стук в дверь. Откуда-то издалека до Ребекки донесся знакомый голос:

– Бекки! Бекки! Ты здесь? Открой эту чертову дверь!

– Дедушка? – как во сне произнесла Ребекка, медленно высвобождаясь из объятий Глэдни. – Дедушка, что случилось?

Подойдя к двери, Глэдни распахнул ее.

– Что стряслось, Хок?

– Я вам сейчас скажу, что случилось! – вскричал Хок.

Он был так расстроен, что даже не обратил внимания на полуодетого Глэдни и на то, что Ребекка раскраснелась и тяжело дышит.

– Черный Принц! – выкрикнул Генри.

– Что с ним?! – испугалась Ребекка. Она уже полностью пришла в себя.

– Он исчез, девочка, – мрачно изрек Хок. – Его украли!

– Украли?! Не может этого быть! Только не это! Но, дедушка, кто... – не договорив, Ребекка взглянула на Глэдни.

Тот сдержанно кивнул.

– Оскар Сталл, конечно. Кто же еще?

Выманить Черного Принца из конюшни, следуя инструкции Сталла, для мистера Мерси оказалось проще простого.

У Сталла имелась специальная повозка, в которой он перевозил своих лошадей с вокзала на ипподром и обратно. Чистокровные рысаки – в основном лошади легковозбудимые, и чтобы не травмировать их нервную систему, приходилось перевозить их с места на место таким способом. Мистер Мерси просто завел Черного Принца в повозку, в которой и вывез его с ипподрома, и никто не задал ему ни единого вопроса. А когда Сталл погрузил Черного Принца на поезд, следовавший в Боулинг-Грин, штат Кентукки, он зарегистрировал его как свою лошадь. Таким образом жеребец Хокинсов находился в поезде, следовавшем в южном направлении и проезжавшем менее чем в ста ярдах от конюшни, а в это время Хок, Ребекка и Глэдни метались по этой же самой конюшне, тщетно пытаясь его разыскать.

Они искали его повсюду, но Черного Принца не было нигде. Создавалось впечатление, будто земля разверзлась и поглотила рысака, не оставив и следа.

Сдерживая вот-вот готовые хлынуть из глаз слезы, Ребекка воскликнула:

– Что же нам теперь делать?

– Мы уже сделали все от нас зависящее, – уныло сказал Хок. – Я сообщил в полицию и главному распорядителю скачек. По всей стране, на все ипподромы и во все конюшни разослали телеграммы. Так что если кто-то увидит Черного Принца, его тотчас же опознают. Думаю, единственное, что нам остается, – это ждать.

– Ненавижу ждать! – воскликнула Ребекка и в отчаянии замотала головой. – Лучше хоть что-нибудь делать!

– А вот я ждать не собираюсь, – заявил Глэдни.

Ребекка внимательно посмотрела на него, и в сердце ее закралась робкая надежда.

– И что вы собираетесь делать?

– Найти вашу лошадь, Ребекка.